13 цитат про «наследие», проверенных временем

13 цитат про «наследие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Наша задача состоит в том, чтобы донести до их сердец великий завет, оставшийся нам в наследство от наших отцов и дедов: «Мы не хуже кого-либо в мире».

   Наша задача состоит в том, чтобы донести до их сердец великий завет, оставшийся нам в наследство от наших отцов и дедов: «Мы не хуже кого-либо в мире».

   — Ислам Абдуганиевич Каримов
2. «

   Мы не наследуем землю у предков, мы берём ее взаймы у потомков.

   Мы не наследуем землю у предков, мы берём ее взаймы у потомков.

   — Индийские пословицы и поговорки
3. «

   Совместную деятельность всего племени медиков можно приблизительно оценить, основываясь на тех образчиках, которые доступны для наблюдения. То же верно в отношении сантехников, таксистов, проституток и представителей всех остальных профессий, в которых не бывает «суперзвезд». В силу «звездной» динамики то, что мы именуем «литературным наследием» и «литературными шедеврами», представляет собой лишь крохотную долю коллективно созданного. Вот в чем штука. Это-то и мешает нам выявлять таланты. Допустим, вы приписываете успех Оноре де Бальзака, французского романиста XIX столетия, его беспощадному «реализму», «прозрениям», «остроте чувств», «проработке характеров», «умению увлечь читателя» и так далее. Эти «превосходные» качества можно признать необходимой предпосылкой к созданию превосходного произведения при условии и только при условии, что те, кто не обладает так называемым «талантом», лишены этих качеств. А что, если существовали еще десятки столь же прекрасных литературных творений, которые до нас не дошли? Если и вправду были написаны и исчезли не менее ценные рукописи, то, как мне ни жаль, ваш кумир Бальзак отличается от своих безвестных соперников лишь тем, что ему невероятно повезло. Более того, преклоняясь перед Бальзаком, вы допускаете несправедливость по отношению к другим. Я вовсе не имею в виду, что Бальзак не был талантлив, я только хочу сказать, что талант его менее уникален, чем кажется.

   Совместную деятельность всего племени медиков можно приблизительно оценить, основываясь на тех образчиках, которые доступны для наблюдения. То же верно в отношении сантехников, таксистов, проституток и представителей всех остальных профессий, в которых не бывает «суперзвезд». В силу «звездной» динамики то, что мы именуем «литературным наследием» и «литературными шедеврами», представляет собой лишь крохотную долю коллективно созданного. Вот в чем штука. Это-то и мешает нам выявлять таланты. Допустим, вы приписываете успех Оноре де Бальзака, французского романиста XIX столетия, его беспощадному «реализму», «прозрениям», «остроте чувств», «проработке характеров», «умению увлечь читателя» и так далее. Эти «превосходные» качества можно признать необходимой предпосылкой к созданию превосходного произведения при условии и только при условии, что те, кто не обладает так называемым «талантом», лишены этих качеств. А что, если существовали еще десятки столь же прекрасных литературных творений, которые до нас не дошли? Если и вправду были написаны и исчезли не менее ценные рукописи, то, как мне ни жаль, ваш кумир Бальзак отличается от своих безвестных соперников лишь тем, что ему невероятно повезло. Более того, преклоняясь перед Бальзаком, вы допускаете несправедливость по отношению к другим. Я вовсе не имею в виду, что Бальзак не был талантлив, я только хочу сказать, что талант его менее уникален, чем кажется.

   — Нассим Николас Талеб · книга
4. «

   Это мой итог. Это труд всей моей жизни. Это моё наследие.

   Это мой итог. Это труд всей моей жизни. Это моё наследие.

   — Уилл Грэм · сериал
5. «

   — Смотри, что у меня есть. — Ого! Это... коса? — А ещё она — настраиваемая скорострельная снайперская винтовка. — Эм... что? — Она ещё и стреляет. — Оу! Круто! — А у тебя что есть? — У меня... этот меч. И щит тоже есть. — Уууу! А что они могут? — Ну, щит сворачивается... Так что, если я устаю его таскать, я его... просто убираю... — Но вес же сохраняется? — Да. Точно. — Хе-хе. Видишь ли, я немного помешана на оружии. Наверное, с дизайном для своего я немного перестаралась. — Погоди-ка. Ты сама собрала её? — Ага. Все туденты сигнала сами собирают своё оружие. А ты разве своё не сам сделал? — Они мне такими достались. Мой прапрадедушка прошёл войну с ними. — То есть, это вроде фамильной реликвии? Это так мило! В наше время не так много людей умеют ценить классику.

   — Смотри, что у меня есть. — Ого! Это... коса? — А ещё она — настраиваемая скорострельная снайперская винтовка. — Эм... что? — Она ещё и стреляет. — Оу! Круто! — А у тебя что есть? — У меня... этот меч. И щит тоже есть. — Уууу! А что они могут? — Ну, щит сворачивается... Так что, если я устаю его таскать, я его... просто убираю... — Но вес же сохраняется? — Да. Точно. — Хе-хе. Видишь ли, я немного помешана на оружии. Наверное, с дизайном для своего я немного перестаралась. — Погоди-ка. Ты сама собрала её? — Ага. Все туденты сигнала сами собирают своё оружие. А ты разве своё не сам сделал? — Они мне такими достались. Мой прапрадедушка прошёл войну с ними. — То есть, это вроде фамильной реликвии? Это так мило! В наше время не так много людей умеют ценить классику.

   — Руби Роуз (Ruby Rose) · мультфильм
6. «

   Мои издатели, HBO и читатели хотят следующую книгу. Но никто не хочет ее сильнее, чем я. Когда я сгибаюсь под этим давлением, я напоминаю себе, что судить обо мне будут по книгам. Если их будут читать через лет 50, никто не будет говорить, что достоинством книги является то, что она вышла в срок. Будут оценивать содержание.

   Мои издатели, HBO и читатели хотят следующую книгу. Но никто не хочет ее сильнее, чем я. Когда я сгибаюсь под этим давлением, я напоминаю себе, что судить обо мне будут по книгам. Если их будут читать через лет 50, никто не будет говорить, что достоинством книги является то, что она вышла в срок. Будут оценивать содержание.

   — Джордж Мартин
7. «

   Сейчас, вяло ковыляя на работу, спотыкаясь на ровном месте от тяжести невидимого горба, только сейчас я понимаю своего отца. Только сейчас, пережеванный временем, выброшенный отрыжкой данности на этот асфальт, с которого слизывают грязь низкие черные тучи, я наконец всем своим существом осознаю, что значил его мерзлый взгляд. Мой отец со всей своей тоской, загнанностью, с тяжелым подбородком и редкими бровями, шаблоном круговой безысходности повторился во мне. Как и я, наверное, повторюсь в своем сыне.

   Сейчас, вяло ковыляя на работу, спотыкаясь на ровном месте от тяжести невидимого горба, только сейчас я понимаю своего отца. Только сейчас, пережеванный временем, выброшенный отрыжкой данности на этот асфальт, с которого слизывают грязь низкие черные тучи, я наконец всем своим существом осознаю, что значил его мерзлый взгляд. Мой отец со всей своей тоской, загнанностью, с тяжелым подбородком и редкими бровями, шаблоном круговой безысходности повторился во мне. Как и я, наверное, повторюсь в своем сыне.

   — Аль Квотион · книга
8. «

   — Говорят, что она продолжает жить в костях выживших по всей стране. — Боже, всё темнее, грустнее и страшнее. — Бве-хе-хе. Это история!

   — Говорят, что она продолжает жить в костях выживших по всей стране. — Боже, всё темнее, грустнее и страшнее. — Бве-хе-хе. Это история!

   — М-р Чазоков · игра
9. «

   Общество становится великим, когда старики сажают деревья, зная, что в их тени им никогда не доведётся посидеть.

   Общество становится великим, когда старики сажают деревья, зная, что в их тени им никогда не доведётся посидеть.

   — Греческие пословицы и поговорки
10. «

    Константинополь был вторым, теперь это Стамбул. О том, как рухнул первый Рим, тебе расскажет Google, Крепче держись за стул, Москва — третий и последний, Но его дети не спешат войти в свое наследие.

    Константинополь был вторым, теперь это Стамбул. О том, как рухнул первый Рим, тебе расскажет Google, Крепче держись за стул, Москва — третий и последний, Но его дети не спешат войти в свое наследие.
11. «

    Мы чтим мертвых за тот мир, который унаследовали. Однако, если мы позволим мертвым править этим миром, то сами будем уничтожены.

    Мы чтим мертвых за тот мир, который унаследовали. Однако, если мы позволим мертвым править этим миром, то сами будем уничтожены.

    — Фрэнсис Андервуд · сериал
12. «

    В каждом наброске, в каждом черновике - Учитель продолжается в своем ученике.

    В каждом наброске, в каждом черновике - Учитель продолжается в своем ученике.
13. «

    Духовную культуру можно сравнить с пшеницей. Пшеница кормит человека. Но и человек, в свою очередь, заботится о пшенице, ссыпая в амбары зерно. И запасы зерна сберегаются, как наследие, от одного урожая к другому.

    Духовную культуру можно сравнить с пшеницей. Пшеница кормит человека. Но и человек, в свою очередь, заботится о пшенице, ссыпая в амбары зерно. И запасы зерна сберегаются, как наследие, от одного урожая к другому.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга