59 фраз на тему «настроение» для дневника

Тема «настроение» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 59 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Мы хотим, чтобы ты расслабился и настроился. — Я сейчас расстроюсь и уйду!

   — Мы хотим, чтобы ты расслабился и настроился. — Я сейчас расстроюсь и уйду!

   — Дин Винчестер · сериал
2. «

   — Папа демон, мама демон, а она тут истерику развела. А ну вставай, кому говорю! — потребовал… демон. — Мама — дриада! — гордо выдала я. — Ну да, когда у нее настроение хорошее, — демон фыркнул, — а как что не по ее, так там такая дриада, что рощи с корнем выворачивает.

   — Папа демон, мама демон, а она тут истерику развела. А ну вставай, кому говорю! — потребовал… демон. — Мама — дриада! — гордо выдала я. — Ну да, когда у нее настроение хорошее, — демон фыркнул, — а как что не по ее, так там такая дриада, что рощи с корнем выворачивает.

   — Елена Звездная · книга
3. «

   Поднял кому-то настроение — день прожил не зря.

   Поднял кому-то настроение — день прожил не зря.
4. «

   — Какой прекрасный день! Какая замечательная погода! — О-о-о... Ты откуда такая счастливая? — Из больницы. Мне делали операцию, и наркоз ещё не прошел. Когда он пройдет, я снова скажу, что жизнь отстой.

   — Какой прекрасный день! Какая замечательная погода! — О-о-о... Ты откуда такая счастливая? — Из больницы. Мне делали операцию, и наркоз ещё не прошел. Когда он пройдет, я снова скажу, что жизнь отстой.

   — Галя Копылова · сериал
5. «

   Порвавшийся при завязывании шнурок способен мгновенно перенести ваше сознание в иную плоскость.

   Порвавшийся при завязывании шнурок способен мгновенно перенести ваше сознание в иную плоскость.

   — Дуглас Коупленд · книга
6. «

   Хорошее настроение рядом, когда слова говорятся правильные.

   Хорошее настроение рядом, когда слова говорятся правильные.
7. «

   Если я заболею бешенством — вот список тех, кого я перекусаю.

   Если я заболею бешенством — вот список тех, кого я перекусаю.

   — Астрид Линдгрен · книга
8. «

   Главное — не место, где находишься, а состояние духа, в котором пребываешь.

   Главное — не место, где находишься, а состояние духа, в котором пребываешь.

   — Анна Гавальда · книга
9. «

   К утру всегда настроение портится. Особенно если спишь на холодных досках. Да ещё связанный телефонным проводом.

   К утру всегда настроение портится. Особенно если спишь на холодных досках. Да ещё связанный телефонным проводом.

   — Сергей Довлатов · книга
10. «

    Как странно все-таки устроен человек… Мы постоянно твердим: «Поскорей бы лето, ведь тогда можно одно, второе, третье...» Живём четырьмя-пятью тёплыми месяцами, не задумываясь о том, что жить и дышать полной грудью нужно не только в солнечные и погожие деньки, но и в самые суровые зимние метели. Ведь радость — она повсюду. Надо только суметь её рассмотреть, суметь найти и, в первую очередь, внутри себя.

    Как странно все-таки устроен человек… Мы постоянно твердим: «Поскорей бы лето, ведь тогда можно одно, второе, третье...» Живём четырьмя-пятью тёплыми месяцами, не задумываясь о том, что жить и дышать полной грудью нужно не только в солнечные и погожие деньки, но и в самые суровые зимние метели. Ведь радость — она повсюду. Надо только суметь её рассмотреть, суметь найти и, в первую очередь, внутри себя.

    — Олег Рой
11. «

    Беда с этими умниками. Никогда не могут серьезно поговорить с человеком, если у них нет настроения.

    Беда с этими умниками. Никогда не могут серьезно поговорить с человеком, если у них нет настроения.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
12. «

    Упади семь раз. Поднимись восемь.

    Упади семь раз. Поднимись восемь.

    — Гарт Каллахан · книга
13. «

    Лето снаружи. Лето внутри.

    Лето снаружи. Лето внутри.

    — Рэй Брэдбери · книга
14. «

    Воскресный день прошел в таких же сомнениях, тревогах, надеждах и невесть каких еще, сменявших одно другое, настроениях.

    Воскресный день прошел в таких же сомнениях, тревогах, надеждах и невесть каких еще, сменявших одно другое, настроениях.

    — Теодор Драйзер · книга
15. «

    Шататься по улицам без цели и смысла — это своего рода шаманизм. Медитация заброшенных гаражей, битых кирпичей и окон. Это тоже поэзия, эстетика внешней жизни, лишенной привкуса дома. Это свобода любых мыслей от тебя самого, потерявшегося где-то между разрисованной граффити стеной и беззубой ямой подъезда с выбитыми лампочками. Это та форма одиночества, от которой сладко и больно, но почему-то беспечально. Это полиритмия внутренней музыки.

    Шататься по улицам без цели и смысла — это своего рода шаманизм. Медитация заброшенных гаражей, битых кирпичей и окон. Это тоже поэзия, эстетика внешней жизни, лишенной привкуса дома. Это свобода любых мыслей от тебя самого, потерявшегося где-то между разрисованной граффити стеной и беззубой ямой подъезда с выбитыми лампочками. Это та форма одиночества, от которой сладко и больно, но почему-то беспечально. Это полиритмия внутренней музыки.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Наше душевное спокойствие или смятение зависят не столько от важнейших событий нашей жизни, сколько от удачного или неприятного для нас сочетания житейских мелочей.

    Наше душевное спокойствие или смятение зависят не столько от важнейших событий нашей жизни, сколько от удачного или неприятного для нас сочетания житейских мелочей.

    — Франсуа де Ларошфуко · книга
17. «

    Хоть плохо мне, но это не причина, чтобы доставлять страдания другим.

    Хоть плохо мне, но это не причина, чтобы доставлять страдания другим.

    — Эсхил
18. «

    Я сегодня подавленно-саркастичен, как Гамлет, и уныло-тосклив, как Блок.

    Я сегодня подавленно-саркастичен, как Гамлет, и уныло-тосклив, как Блок.

    — Татьяна Соломатина · книга
19. «

    Да я болен, безнадежно болен, Мой диагноз — вечно чем-то не доволен.

    Да я болен, безнадежно болен, Мой диагноз — вечно чем-то не доволен.
20. «

    В детстве мы особенно остро ощущаем, что кроме обычного, видимого мира есть ещё и мир невидимый. Смутная уверенность эта внушает нам искреннюю любовь к «ужастикам» любого содержания и качества; она же становится источником нашего вдохновения, когда мы придумываем свои «авторские» страшные истории, сколь бы наивны и неуклюжи они ни были. Страх становится для нас неотъемлемой частью чудесного, главным настроением любой загадочной истории, непременным атрибутом тайны.

    В детстве мы особенно остро ощущаем, что кроме обычного, видимого мира есть ещё и мир невидимый. Смутная уверенность эта внушает нам искреннюю любовь к «ужастикам» любого содержания и качества; она же становится источником нашего вдохновения, когда мы придумываем свои «авторские» страшные истории, сколь бы наивны и неуклюжи они ни были. Страх становится для нас неотъемлемой частью чудесного, главным настроением любой загадочной истории, непременным атрибутом тайны.

    — Макс Фрай · книга