584 цитаты про «наука», проверенных временем

Тема «наука» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 584 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Военный фрегат? — Да, это опасная экспедиция, профессор, для команды и для вас. — А что это за животное? И животное ли это? — Подводный аппарат! Исключено! Современная наука ещё не доросла до подобного проекта. Но даже если выдвинуть эту гипотезу, то вряд ли бы нашёлся бы гений, который смог бы её осуществить без солидной грандиозной промышленной и финансовой базы. Но существование этого таинственного, непонятного, опасного явления ставит под угрозу все наши ценности, следовательно, оно должно быть уничтожено! — Всякое непонятное явление прежде всего необходимо понять, изучить и поставить под охрану закона. А мы и так беспощадно уничтожаем бесконечное количество редких животных...

   — Военный фрегат? — Да, это опасная экспедиция, профессор, для команды и для вас. — А что это за животное? И животное ли это? — Подводный аппарат! Исключено! Современная наука ещё не доросла до подобного проекта. Но даже если выдвинуть эту гипотезу, то вряд ли бы нашёлся бы гений, который смог бы её осуществить без солидной грандиозной промышленной и финансовой базы. Но существование этого таинственного, непонятного, опасного явления ставит под угрозу все наши ценности, следовательно, оно должно быть уничтожено! — Всякое непонятное явление прежде всего необходимо понять, изучить и поставить под охрану закона. А мы и так беспощадно уничтожаем бесконечное количество редких животных...

   — Руайе · сериал
2. «

   Нет ничего, что в большей степени могло бы привлечь внимание человека и заслужило бы быть предметом изучения, чем природа. Понять её огромный механизм, открыть её созидательные силы и познать законы, управляющие ею — величайшая цель человеческого разума.

   Нет ничего, что в большей степени могло бы привлечь внимание человека и заслужило бы быть предметом изучения, чем природа. Понять её огромный механизм, открыть её созидательные силы и познать законы, управляющие ею — величайшая цель человеческого разума.

   — Никола Тесла
3. «

   Он стремился глубоко проникнуть в жизнь, вцепиться в неё накрепко орлиной хваткой, его до боли потрясали грандиозные открытия, и уже рождалось понимание, что он всем этим способен овладеть.

   Он стремился глубоко проникнуть в жизнь, вцепиться в неё накрепко орлиной хваткой, его до боли потрясали грандиозные открытия, и уже рождалось понимание, что он всем этим способен овладеть.

   — Джек Лондон · книга
4. «

   Жить наукой и остаться живым человеком может только тот, у кого есть жизненная, дающая энергию любовь.

   Жить наукой и остаться живым человеком может только тот, у кого есть жизненная, дающая энергию любовь.

   — Алексей Фёдорович Лосев
5. «

   Между религией и настоящей наукой нет ни родства, ни дружбы, ни вражды: они на разных планетах.

   Между религией и настоящей наукой нет ни родства, ни дружбы, ни вражды: они на разных планетах.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
6. «

   Развитие знаний, накопление опыта должны быть непрерывны. Иначе нарушатся законы развития, которое всегда неравномерно и противоречиво.

   Развитие знаний, накопление опыта должны быть непрерывны. Иначе нарушатся законы развития, которое всегда неравномерно и противоречиво.

   — Иван Антонович Ефремов · книга
7. «

   Есть фундаментальная разница между религией, основанной на догмах, и наукой, основанной на наблюдениях и логике. Наука победит, потому что она работает.

   Есть фундаментальная разница между религией, основанной на догмах, и наукой, основанной на наблюдениях и логике. Наука победит, потому что она работает.

   — Стивен Хокинг
8. «

   Если бы у нас была наука, обладающая достаточным мужеством и достаточным чувством ответственности, чтобы заниматься человеком, а не просто механизмами жизненных процессов.

   Если бы у нас была наука, обладающая достаточным мужеством и достаточным чувством ответственности, чтобы заниматься человеком, а не просто механизмами жизненных процессов.

   — Герман Гессе · книга
9. «

   Наука, занимаясь только общими понятиями, оставляет вне поля зрения отдельные случаи, противоречащие огромному количеству частностей. Иногда сердце находится у пациента справа, но из-за этого вы не станете всем прикладывать свой стетоскоп не туда, куда обычно.

   Наука, занимаясь только общими понятиями, оставляет вне поля зрения отдельные случаи, противоречащие огромному количеству частностей. Иногда сердце находится у пациента справа, но из-за этого вы не станете всем прикладывать свой стетоскоп не туда, куда обычно.

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
10. «

    Познание законов природы — есть познание законов Бога.

    Познание законов природы — есть познание законов Бога.

    — Джеймс Прескотт Джоуль
11. «

    Главная мечта человечества — избавиться от страха смерти, а вместе с ним и от всех прочих страхов. Это означает не вообще уничтожить смерть, а исключить смерть неожиданную, непредсказуемую и преждевременную, которая обрушивается на человека, когда он ещё не насытился жизнью и не выполнил своё предназначение. ПОДЧИНИТЬ СЕБЕ СМЕРТЬ — в конечном итоге, именно таков магистральный стимул науки, прогресса и общественной мысли.

    Главная мечта человечества — избавиться от страха смерти, а вместе с ним и от всех прочих страхов. Это означает не вообще уничтожить смерть, а исключить смерть неожиданную, непредсказуемую и преждевременную, которая обрушивается на человека, когда он ещё не насытился жизнью и не выполнил своё предназначение. ПОДЧИНИТЬ СЕБЕ СМЕРТЬ — в конечном итоге, именно таков магистральный стимул науки, прогресса и общественной мысли.

    — Борис Акунин · книга
12. «

    Я говорю, что в смирении, которое молится, гораздо больше величия, чем в философии, которая сомневается.

    Я говорю, что в смирении, которое молится, гораздо больше величия, чем в философии, которая сомневается.

    — Александр Дюма · книга
13. «

    У нее футболка сбилась набок, и, как боровик после дождя, выглянуло на свет одно плечо. Казалось бы, плечо — какой пустяк, какая мелочь, мало ли чужих плеч в нашей жизни. Но я всматриваюсь в него, потому что сейчас это эпицентр моей жизни. Всматриваюсь до посинения, потому что не знаю, что можно сказать. И открываю для себя новую науку. Географию плеча. Это ведь целый огромный мир, старинная пиратская карта, где родинками помечены клады поцелуев, где у каждой царапинки, каждой шероховатости своя история рождения, взросления, становления. А яростно-алый цвет крови под тонкой кожей не дает проступать глубинно-синему цвету души.

    У нее футболка сбилась набок, и, как боровик после дождя, выглянуло на свет одно плечо. Казалось бы, плечо — какой пустяк, какая мелочь, мало ли чужих плеч в нашей жизни. Но я всматриваюсь в него, потому что сейчас это эпицентр моей жизни. Всматриваюсь до посинения, потому что не знаю, что можно сказать. И открываю для себя новую науку. Географию плеча. Это ведь целый огромный мир, старинная пиратская карта, где родинками помечены клады поцелуев, где у каждой царапинки, каждой шероховатости своя история рождения, взросления, становления. А яростно-алый цвет крови под тонкой кожей не дает проступать глубинно-синему цвету души.

    — Аль Квотион · книга
14. «

    Признаться, я чуть не усомнился в реальности происходящего… Как ужасно было бы жить в мире, где наука осмеивается, и где господствует сон разума!…

    Признаться, я чуть не усомнился в реальности происходящего… Как ужасно было бы жить в мире, где наука осмеивается, и где господствует сон разума!…

    — Лосяш · мультфильм
15. «

    Он читал все, что выходило, посещал театры, публичные лекции, слушал, как объясняет Араго явления поляризации света, восхищался сообщением Жоффруа Сент-Илера о двойной функции внутренней и наружной сонной артерии, питающих одна — лицо, другая мозг, был в курсе всей жизни, не отставал от науки, сопоставлял теории Сен-Симона и Фурье, расшифровывал иероглифы, любил, надломив поднятый камешек, порассуждать о геологии, мог нарисовать на память бабочку шелкопряда, обнаруживал погрешности против французского языка в словаре Академии, штудировал Пюисегюра и Делеза, воздерживался от всяких утверждений и отрицаний, до чудес и привидений включительно, перелистывал комплекты Монитера и размышлял. Он утверждал, что будущность — в руках школьного учителя, и живо интересовался вопросами воспитания. Он требовал, чтобы общество неутомимо трудилось над поднятием своего морального и интеллектуального уровня, над превращением науки в общедоступную ценность, над распространением возвышенных идей, над духовным развитием молодежи. Но он опасался, как бы скудность современных методов преподавания, убожество господствующих взглядов, ограничивающихся признанием двух-трех так называемых классических веков, тиранический догматизм казенных наставников, схоластика и рутина не превратили бы в конце концов наши школы в искусственные рассадники тупоумия.

    Он читал все, что выходило, посещал театры, публичные лекции, слушал, как объясняет Араго явления поляризации света, восхищался сообщением Жоффруа Сент-Илера о двойной функции внутренней и наружной сонной артерии, питающих одна — лицо, другая мозг, был в курсе всей жизни, не отставал от науки, сопоставлял теории Сен-Симона и Фурье, расшифровывал иероглифы, любил, надломив поднятый камешек, порассуждать о геологии, мог нарисовать на память бабочку шелкопряда, обнаруживал погрешности против французского языка в словаре Академии, штудировал Пюисегюра и Делеза, воздерживался от всяких утверждений и отрицаний, до чудес и привидений включительно, перелистывал комплекты Монитера и размышлял. Он утверждал, что будущность — в руках школьного учителя, и живо интересовался вопросами воспитания. Он требовал, чтобы общество неутомимо трудилось над поднятием своего морального и интеллектуального уровня, над превращением науки в общедоступную ценность, над распространением возвышенных идей, над духовным развитием молодежи. Но он опасался, как бы скудность современных методов преподавания, убожество господствующих взглядов, ограничивающихся признанием двух-трех так называемых классических веков, тиранический догматизм казенных наставников, схоластика и рутина не превратили бы в конце концов наши школы в искусственные рассадники тупоумия.

    — Виктор Гюго · книга
16. «

    Наука — словно солнце. Дерзкий взор Теряется в её небесных тайнах. В ней книгоед находит лишь набор Заемных истин и цитат случайных. Хоть астрономы, крестные светил, Открыв звезду, ей имя нарекают, Но звезды и для тех, кто их крестил, Не ярче, чем для неучей, сверкают. Лишь имена, все зная, будешь знать, А их вещам мы все вольны давать.

    Наука — словно солнце. Дерзкий взор Теряется в её небесных тайнах. В ней книгоед находит лишь набор Заемных истин и цитат случайных. Хоть астрономы, крестные светил, Открыв звезду, ей имя нарекают, Но звезды и для тех, кто их крестил, Не ярче, чем для неучей, сверкают. Лишь имена, все зная, будешь знать, А их вещам мы все вольны давать.

    — Уильям Шекспир · книга
17. «

    Люди субъективны, им верить нельзя, вот математика — наука от Бога. Следи за статистикой, огурчик мой, она не подведет.

    Люди субъективны, им верить нельзя, вот математика — наука от Бога. Следи за статистикой, огурчик мой, она не подведет.

    — Ирвин Уэлш · книга
18. «

    Стыдно и тоскливо смотреть в глаза больному, которому я был не в силах помочь. <...> Этому я могу помочь, этому нет; а все они идут ко мне, все одинаково вправе ждать от меня спасения. И так становятся понятными те вопли отчаянной тоски и падения веры в своё дело, которыми полны интимные письма сильнейших представителей науки. И чем кто из них сильнее, тем ярче осужден чувствовать своё бессилие.

    Стыдно и тоскливо смотреть в глаза больному, которому я был не в силах помочь. <...> Этому я могу помочь, этому нет; а все они идут ко мне, все одинаково вправе ждать от меня спасения. И так становятся понятными те вопли отчаянной тоски и падения веры в своё дело, которыми полны интимные письма сильнейших представителей науки. И чем кто из них сильнее, тем ярче осужден чувствовать своё бессилие.

    — Викентий Вересаев · книга
19. «

    Что такое истина на самом деле? Творец и его Законы Жизни, иначе говоря, Законы Природы, то есть научные доказательства.

    Что такое истина на самом деле? Творец и его Законы Жизни, иначе говоря, Законы Природы, то есть научные доказательства.
20. «

    Человеческий мозг как компьютер: прибор умнейший и совершенный, но пользователь, как правило, дебил.

    Человеческий мозг как компьютер: прибор умнейший и совершенный, но пользователь, как правило, дебил.

    — Никита Жуков · книга