«Жизненные цитаты про нелюбовь» в 20 цитат

20 цитат про «Жизненные цитаты про нелюбовь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я выключаю солнце. Вслед за осенним ветром время настанет греться у другого огня. Я выключаю небо. Листья слетают с веток, будто бы возвращаясь вновь в тишину, к корням. Мне остаётся память – нежная, словно лето. Сколько бы было жизни, если б услышал ты! Сколько бы стало яви, сколько зажглось бы света… Как же грустно прощаться. Страшно, до немоты.

   Я выключаю солнце. Вслед за осенним ветром время настанет греться у другого огня. Я выключаю небо. Листья слетают с веток, будто бы возвращаясь вновь в тишину, к корням. Мне остаётся память – нежная, словно лето. Сколько бы было жизни, если б услышал ты! Сколько бы стало яви, сколько зажглось бы света… Как же грустно прощаться. Страшно, до немоты.
2. «

   Быть любимой, пожалуй, даже лучше, чем любить самой. Не было очарования – не будет и разочарования.

   Быть любимой, пожалуй, даже лучше, чем любить самой. Не было очарования – не будет и разочарования.

   — Олег Рой · книга
3. «

   Еще ничего нет, а уже терзания. Что дальше-то будет?

   Еще ничего нет, а уже терзания. Что дальше-то будет?

   — Харита Игнатьевна Огудалова · фильм
4. «

   Пусть будет небо ближе ко мне на треть, Пусть будет солнце, и лучше на нём сгореть, Чем задохнуться.

   Пусть будет небо ближе ко мне на треть, Пусть будет солнце, и лучше на нём сгореть, Чем задохнуться.
5. «

   Нарцисизм — как и эгоизм — это избыточная компенсация за недостаточность любви к себе.

   Нарцисизм — как и эгоизм — это избыточная компенсация за недостаточность любви к себе.

   — Эрих Фромм · книга
6. «

   Секс без любви заполняет пустоту пустотой, делая её ещё более пустой.

   Секс без любви заполняет пустоту пустотой, делая её ещё более пустой.

   — Бахтияр Мелик оглы Мамедов
7. «

   Будто если ты чего-нибудь терпеть не можешь, оно перестает на тебя влиять.

   Будто если ты чего-нибудь терпеть не можешь, оно перестает на тебя влиять.

   — Джон Фаулз · книга
8. «

   Если ты себя не любишь, то почему тебя другие-то должны любить?

   Если ты себя не любишь, то почему тебя другие-то должны любить?

   — Коля Барабанов · фильм
9. «

   Как это прекрасно — тебя больше не любить.

   Как это прекрасно — тебя больше не любить.
10. «

    Нельзя быть с кем-то только потому, что не хочешь причинять ему боль.

    Нельзя быть с кем-то только потому, что не хочешь причинять ему боль.

    — Мелисса де ла Круз · книга
11. «

    Для ребенка ужасней всего чувство, что его не любят, страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. <...> Отверженность влечет за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку за отверженность, преступление же родит вину — и вот вся история человечества.

    Для ребенка ужасней всего чувство, что его не любят, страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. <...> Отверженность влечет за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку за отверженность, преступление же родит вину — и вот вся история человечества.

    — Джон Стейнбек · книга
12. «

    Люди не любят Работу, Синкопу, Мелкие буквы, Резкие звуки, Когда много говорят в кинофильмах, Когда в магазинах не хватает корзинок. Не красивых людей люди тоже не любят. Люди любят кататься в машинах, Красивых артистов в цветных кинофильмах, Домашних животных на фото и видео, Певца Никиту Малинина. Люди в принципе любят друг друга немножко, Потому что понимают — Надо больше хорошего.

    Люди не любят Работу, Синкопу, Мелкие буквы, Резкие звуки, Когда много говорят в кинофильмах, Когда в магазинах не хватает корзинок. Не красивых людей люди тоже не любят. Люди любят кататься в машинах, Красивых артистов в цветных кинофильмах, Домашних животных на фото и видео, Певца Никиту Малинина. Люди в принципе любят друг друга немножко, Потому что понимают — Надо больше хорошего.
13. «

    – Животные и некоторые дети лучше взрослых хотя бы тем, что они не играют роли. Или хотя бы изредка меняют амплуа, – обращается дедушка к дубовому письменному столу и гасит бычок в пепельнице. – Если станешь такой – собственноручно пристрелю, чтобы не мучилась! – совершенно серьёзно говорит дедушка Поле. – Ты не представляешь, какая это страшная пытка – жить, когда весь мир тебе должен. Куда ни плюнь – сплошные должники, и никто ничего отдавать не собирается. Я понимаю Дика. Понимаю, почему он умер. Но у меня есть вы. Меня больше. Я сильнее. Сильнее ровно на вашу любовь – бабушкину и твою. Потому мне не так тяжела и мучительна ноша любви невзаимной.

    – Животные и некоторые дети лучше взрослых хотя бы тем, что они не играют роли. Или хотя бы изредка меняют амплуа, – обращается дедушка к дубовому письменному столу и гасит бычок в пепельнице. – Если станешь такой – собственноручно пристрелю, чтобы не мучилась! – совершенно серьёзно говорит дедушка Поле. – Ты не представляешь, какая это страшная пытка – жить, когда весь мир тебе должен. Куда ни плюнь – сплошные должники, и никто ничего отдавать не собирается. Я понимаю Дика. Понимаю, почему он умер. Но у меня есть вы. Меня больше. Я сильнее. Сильнее ровно на вашу любовь – бабушкину и твою. Потому мне не так тяжела и мучительна ноша любви невзаимной.

    — Татьяна Соломатина · книга
14. «

    Два человека с кусочком льда вместо сердца настолько отвратительны друг другу, что случайно соприкоснувшись рукавами, отпрыгивают в разные стороны, будто дотронулись до чего-то тошнотворно-омерзительного. Старинный завет «стерпится – слюбится» в этих случаях не срабатывает, ставя под сомнение мудрость предков.

    Два человека с кусочком льда вместо сердца настолько отвратительны друг другу, что случайно соприкоснувшись рукавами, отпрыгивают в разные стороны, будто дотронулись до чего-то тошнотворно-омерзительного. Старинный завет «стерпится – слюбится» в этих случаях не срабатывает, ставя под сомнение мудрость предков.

    — Юлия Зеленина · книга
15. «

    Только позволь себе обращаться с людьми без любви — и нет пределов жестокости и зверства по отношению других людей, и нет пределов страдания для себя.

    Только позволь себе обращаться с людьми без любви — и нет пределов жестокости и зверства по отношению других людей, и нет пределов страдания для себя.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
16. «

    Радуется, глупышка: он предпочёл её! Выбрал из всех и руку ей протянул, как в сказке. Вот оно счастье… Птицей сердце её поёт. Грезит уже о свадьбе, шепчет уже о страсти… В милой её головке выстроился сюжет: Всё про любовь и верность – вместе всегда, до края! Только вот незадача… Сказки-то вовсе нет. Он протянул ей руку, только в душе – другая. Глухо под сердцем бьётся пульсом чужое имя – Той, что не хочет руку греть о его ладонь. Чтобы её не помнить, он окружён другими – Милыми и простыми, армией из тихонь. Радуются, как чуду, каждой его улыбке. Всё для него, до капли! Пыжатся что есть сил…

    Радуется, глупышка: он предпочёл её! Выбрал из всех и руку ей протянул, как в сказке. Вот оно счастье… Птицей сердце её поёт. Грезит уже о свадьбе, шепчет уже о страсти… В милой её головке выстроился сюжет: Всё про любовь и верность – вместе всегда, до края! Только вот незадача… Сказки-то вовсе нет. Он протянул ей руку, только в душе – другая. Глухо под сердцем бьётся пульсом чужое имя – Той, что не хочет руку греть о его ладонь. Чтобы её не помнить, он окружён другими – Милыми и простыми, армией из тихонь. Радуются, как чуду, каждой его улыбке. Всё для него, до капли! Пыжатся что есть сил…
17. «

    Можно быть честным и любящим, ждать у ворот счастья, взаимности или хотя бы улыбки, но наблюдать, как любимая мимо идёт, не замечая двухтысячной новой попытки.

    Можно быть честным и любящим, ждать у ворот счастья, взаимности или хотя бы улыбки, но наблюдать, как любимая мимо идёт, не замечая двухтысячной новой попытки.
18. «

    В начале уже заключен конец. Всё проходит свой цикл: зарождение, развитие, гибель.

    В начале уже заключен конец. Всё проходит свой цикл: зарождение, развитие, гибель.

    — Евгения Монастырская · книга
19. «

    Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

    Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

    — Фаина Раневская · книга
20. «

    Самое трудное, оказывается, — это осознать, что человек, которого ты любишь, не любит тебя. Просто поразительно, к каким уловкам и самообману прибегают даже самые трезвые люди. Они придумывают себе в утешение, что девушка якобы боится или не хочет признаться ему в своих чувствах. Другой способен даже признать, что нелюбим, но в глубине души сам в это не верит. Такова уж человеческая натура. Это верно даже в отношении самых трезвых реалистов...

    Самое трудное, оказывается, — это осознать, что человек, которого ты любишь, не любит тебя. Просто поразительно, к каким уловкам и самообману прибегают даже самые трезвые люди. Они придумывают себе в утешение, что девушка якобы боится или не хочет признаться ему в своих чувствах. Другой способен даже признать, что нелюбим, но в глубине души сам в это не верит. Такова уж человеческая натура. Это верно даже в отношении самых трезвых реалистов...

    — Чарльз Перси Сноу · книга