31 цитата про «Жизненные цитаты про нелюбовь», проверенных временем

31 цитата про «Жизненные цитаты про нелюбовь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Если ты себя не любишь, то почему тебя другие-то должны любить?

   Если ты себя не любишь, то почему тебя другие-то должны любить?

   — Коля Барабанов · фильм
2. «

   Любовь — это то, что едино. Нелюбовь — это то состояние, когда просто хочется отдышаться.

   Любовь — это то, что едино. Нелюбовь — это то состояние, когда просто хочется отдышаться.
3. «

   В каждом, каждом из нас есть предисловие ужаса, но страшно совсем не это — не смерть, не распад, не градус, страшно, когда ты скажешь: «мне ничего не нужно» скажешь спокойно, тихо. И это окажется правдой.

   В каждом, каждом из нас есть предисловие ужаса, но страшно совсем не это — не смерть, не распад, не градус, страшно, когда ты скажешь: «мне ничего не нужно» скажешь спокойно, тихо. И это окажется правдой.

   — Аль Квотион
4. «

   Можно быть честным и любящим, ждать у ворот счастья, взаимности или хотя бы улыбки, но наблюдать, как любимая мимо идёт, не замечая двухтысячной новой попытки.

   Можно быть честным и любящим, ждать у ворот счастья, взаимности или хотя бы улыбки, но наблюдать, как любимая мимо идёт, не замечая двухтысячной новой попытки.
5. «

   – Животные и некоторые дети лучше взрослых хотя бы тем, что они не играют роли. Или хотя бы изредка меняют амплуа, – обращается дедушка к дубовому письменному столу и гасит бычок в пепельнице. – Если станешь такой – собственноручно пристрелю, чтобы не мучилась! – совершенно серьёзно говорит дедушка Поле. – Ты не представляешь, какая это страшная пытка – жить, когда весь мир тебе должен. Куда ни плюнь – сплошные должники, и никто ничего отдавать не собирается. Я понимаю Дика. Понимаю, почему он умер. Но у меня есть вы. Меня больше. Я сильнее. Сильнее ровно на вашу любовь – бабушкину и твою. Потому мне не так тяжела и мучительна ноша любви невзаимной.

   – Животные и некоторые дети лучше взрослых хотя бы тем, что они не играют роли. Или хотя бы изредка меняют амплуа, – обращается дедушка к дубовому письменному столу и гасит бычок в пепельнице. – Если станешь такой – собственноручно пристрелю, чтобы не мучилась! – совершенно серьёзно говорит дедушка Поле. – Ты не представляешь, какая это страшная пытка – жить, когда весь мир тебе должен. Куда ни плюнь – сплошные должники, и никто ничего отдавать не собирается. Я понимаю Дика. Понимаю, почему он умер. Но у меня есть вы. Меня больше. Я сильнее. Сильнее ровно на вашу любовь – бабушкину и твою. Потому мне не так тяжела и мучительна ноша любви невзаимной.

   — Татьяна Соломатина · книга
6. «

   Два человека с кусочком льда вместо сердца настолько отвратительны друг другу, что случайно соприкоснувшись рукавами, отпрыгивают в разные стороны, будто дотронулись до чего-то тошнотворно-омерзительного. Старинный завет «стерпится – слюбится» в этих случаях не срабатывает, ставя под сомнение мудрость предков.

   Два человека с кусочком льда вместо сердца настолько отвратительны друг другу, что случайно соприкоснувшись рукавами, отпрыгивают в разные стороны, будто дотронулись до чего-то тошнотворно-омерзительного. Старинный завет «стерпится – слюбится» в этих случаях не срабатывает, ставя под сомнение мудрость предков.

   — Юлия Зеленина · книга
7. «

   Радуется, глупышка: он предпочёл её! Выбрал из всех и руку ей протянул, как в сказке. Вот оно счастье… Птицей сердце её поёт. Грезит уже о свадьбе, шепчет уже о страсти… В милой её головке выстроился сюжет: Всё про любовь и верность – вместе всегда, до края! Только вот незадача… Сказки-то вовсе нет. Он протянул ей руку, только в душе – другая. Глухо под сердцем бьётся пульсом чужое имя – Той, что не хочет руку греть о его ладонь. Чтобы её не помнить, он окружён другими – Милыми и простыми, армией из тихонь. Радуются, как чуду, каждой его улыбке. Всё для него, до капли! Пыжатся что есть сил…

   Радуется, глупышка: он предпочёл её! Выбрал из всех и руку ей протянул, как в сказке. Вот оно счастье… Птицей сердце её поёт. Грезит уже о свадьбе, шепчет уже о страсти… В милой её головке выстроился сюжет: Всё про любовь и верность – вместе всегда, до края! Только вот незадача… Сказки-то вовсе нет. Он протянул ей руку, только в душе – другая. Глухо под сердцем бьётся пульсом чужое имя – Той, что не хочет руку греть о его ладонь. Чтобы её не помнить, он окружён другими – Милыми и простыми, армией из тихонь. Радуются, как чуду, каждой его улыбке. Всё для него, до капли! Пыжатся что есть сил…
8. «

   Я ведь, вообще-то люблю своих родных, хотя иногда и говорю, что не люблю. Иногда, даже думаю, что не люблю.

   Я ведь, вообще-то люблю своих родных, хотя иногда и говорю, что не люблю. Иногда, даже думаю, что не люблю.

   — Кевин Маккалистер · фильм
9. «

   У всех, у каждого взрослого, бывают такие мысли, только они не признаются, а я призналась, — может человек хотя бы один раз написать в своем личном дневнике чистую правду?... Я плачу потому, что меня никто не любит.

   У всех, у каждого взрослого, бывают такие мысли, только они не признаются, а я призналась, — может человек хотя бы один раз написать в своем личном дневнике чистую правду?... Я плачу потому, что меня никто не любит.

   — Елена Колина · книга
10. «

    Любишь, не любишь — это неважно. Ты обманула — я тебя дважды.

    Любишь, не любишь — это неважно. Ты обманула — я тебя дважды.
11. «

    Ты знаешь, когда от живого дерева ветку отломишь — обратно не приставишь, а если приставишь — всё равно не приживётся, засохнет. Никакой Мичурин не поможет.

    Ты знаешь, когда от живого дерева ветку отломишь — обратно не приставишь, а если приставишь — всё равно не приживётся, засохнет. Никакой Мичурин не поможет.

    — Надя Лемешева · фильм
12. «

    Гораздо же проще принять от жизни подачку – всё то, что само приходит, без ясной сути. Тогда открываться не надо, ловить удачу и думать о том, что скажут другие люди. С любовью же всё сложнее… А может, проще? Ей вовсе плевать на рамки, запреты, цели. Приходит, стучится в душу, тревожит ночью, ломает стереотипы, защиты, стены… А легче же не привязаться, не углубиться, скользнуть по поверхности, телом коснуться тела… Любовь же – как будто закладка между страницами, прочитанное от нового чётко делит.

    Гораздо же проще принять от жизни подачку – всё то, что само приходит, без ясной сути. Тогда открываться не надо, ловить удачу и думать о том, что скажут другие люди. С любовью же всё сложнее… А может, проще? Ей вовсе плевать на рамки, запреты, цели. Приходит, стучится в душу, тревожит ночью, ломает стереотипы, защиты, стены… А легче же не привязаться, не углубиться, скользнуть по поверхности, телом коснуться тела… Любовь же – как будто закладка между страницами, прочитанное от нового чётко делит.
13. «

    Надо называть вещи своими именами! Человек любит, а потом больше не любит.

    Надо называть вещи своими именами! Человек любит, а потом больше не любит.

    — Франсуаза Саган
14. «

    Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

    Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

    — Фаина Раневская · книга
15. «

    Нельзя быть с кем-то только потому, что не хочешь причинять ему боль.

    Нельзя быть с кем-то только потому, что не хочешь причинять ему боль.

    — Мелисса де ла Круз · книга
16. «

    В начале уже заключен конец. Всё проходит свой цикл: зарождение, развитие, гибель.

    В начале уже заключен конец. Всё проходит свой цикл: зарождение, развитие, гибель.

    — Евгения Монастырская · книга
17. «

    И я уже давно умею согревать сердце чужим теплом, не генерируя своего. Это чертовски удобно — подстраиваться под температуру среды, разделять чью-то страсть, не обжигаясь, и охлаждаться, не вымораживая сердца.

    И я уже давно умею согревать сердце чужим теплом, не генерируя своего. Это чертовски удобно — подстраиваться под температуру среды, разделять чью-то страсть, не обжигаясь, и охлаждаться, не вымораживая сердца.

    — Марта Кетро · книга
18. «

    Будто если ты чего-нибудь терпеть не можешь, оно перестает на тебя влиять.

    Будто если ты чего-нибудь терпеть не можешь, оно перестает на тебя влиять.

    — Джон Фаулз · книга
19. «

    Ах, как назойливы те, до кого нашему сердцу нет никакого дела и чей выбор пал на нас, в то время как мы их вовсе не выбирали! Посторонние люди, о которых мы не хотим и знать, чья смерть была бы нам столь же безразлична, как их жизнь...между тем они-то и заполняют наше существование.

    Ах, как назойливы те, до кого нашему сердцу нет никакого дела и чей выбор пал на нас, в то время как мы их вовсе не выбирали! Посторонние люди, о которых мы не хотим и знать, чья смерть была бы нам столь же безразлична, как их жизнь...между тем они-то и заполняют наше существование.

    — Франсуа Мориак · книга
20. «

    Самое трудное, оказывается, — это осознать, что человек, которого ты любишь, не любит тебя. Просто поразительно, к каким уловкам и самообману прибегают даже самые трезвые люди. Они придумывают себе в утешение, что девушка якобы боится или не хочет признаться ему в своих чувствах. Другой способен даже признать, что нелюбим, но в глубине души сам в это не верит. Такова уж человеческая натура. Это верно даже в отношении самых трезвых реалистов...

    Самое трудное, оказывается, — это осознать, что человек, которого ты любишь, не любит тебя. Просто поразительно, к каким уловкам и самообману прибегают даже самые трезвые люди. Они придумывают себе в утешение, что девушка якобы боится или не хочет признаться ему в своих чувствах. Другой способен даже признать, что нелюбим, но в глубине души сам в это не верит. Такова уж человеческая натура. Это верно даже в отношении самых трезвых реалистов...

    — Чарльз Перси Сноу · книга