— Чего ж тогда осуждаете мужа? — За ложь, за двуличие. Или со мной живи, или к ней уходи. — И только-то? — усмехнулся Рябинин. Не искромсанная любовь, не обида, не одиночество и даже не женская гордыня... Её мучит неопределенность.
Наши враги не будут сидеть и ждать, когда мы будем готовы. Они где-то там, уже планируют свой следующий шаг. Никто из нас не знает, что это будет, но оно уже близко. Независимо от того, готовы мы или нет.
В ту пору мы все не знали слишком многого. Об «Иных», что казались нам лишь стихийным бедствием — и что перед повседневным страхом перед ними скрывается немыслимый заговор. Но главное — меньше всего мне тогда было известно о своей собственной судьбе.
В наше время симпатии стали неопределенными, определенно лишь чувство отвращения. Не имея возможности точно знать, чего же нам хочется, мы зато знаем, чего мы больше не хотим.
Человеческие судьбы подобны клубку переплетённых нитей — то и дело пересекаются и сталкиваются друг с другом. Даже опытный гроссмейстер может получить «шах и мат» там, где никак его не ожидал. Так жизнь и устроена.
... В каждом из нас и незаметно для нас самих годами, день за днем нарастает это внутреннее давление – а потом настает момент, когда от полнейшей ерунды человек теряет голову. И говорит тогда: «Хватит. Больше не хочу». Одни совершают самоубийство. Другие разводятся. Третьи уезжают в Африку помогать голодающим и спасать мир.