«нигилизм» в 16 цитат

Собрали 16 цитат на тему «нигилизм» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне согласиться с ним?

   Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне согласиться с ним?

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
2. «

   — Ты придёшь сюда снова. Время — это плоский круг. — Слышь ты, Ницше, завали ебало.

   — Ты придёшь сюда снова. Время — это плоский круг. — Слышь ты, Ницше, завали ебало.

   — Раст Коул · сериал
3. «

   Нигилизм как психологическое состояние должен будет наступить, во-первых, после поисков во всем совершающемся «смысла», которого в нем нет: ищущий в конце концов падает духом. Нигилизм является тогда осознанием долгого расточения сил, мукой «тщетности», неуверенностью, отсутствием возможности как-нибудь отдохнуть, на чем-нибудь еще успокоиться — стыдом перед самим собою, как будто самого себя слишком долго обманывал...

   Нигилизм как психологическое состояние должен будет наступить, во-первых, после поисков во всем совершающемся «смысла», которого в нем нет: ищущий в конце концов падает духом. Нигилизм является тогда осознанием долгого расточения сил, мукой «тщетности», неуверенностью, отсутствием возможности как-нибудь отдохнуть, на чем-нибудь еще успокоиться — стыдом перед самим собою, как будто самого себя слишком долго обманывал...

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
4. «

   Бытует дешевое представление о нигилизме как о простом перечёркивании правил, но мой отец думал по-другому. Он думал, что семья – это самое важное. Испытав на себе то, как мир рушится вокруг, он оставил такие основные идеи, как главные ценности или уверенность в том, что «человек должен быть особенным». Семья и друзья – вот какие ценности он пытался защищать по мере своих сил. Он думал, что он не обязан нести ответственность перед государством и всем обществом. Его любимой фразой было: «Не делай себе во вред».

   Бытует дешевое представление о нигилизме как о простом перечёркивании правил, но мой отец думал по-другому. Он думал, что семья – это самое важное. Испытав на себе то, как мир рушится вокруг, он оставил такие основные идеи, как главные ценности или уверенность в том, что «человек должен быть особенным». Семья и друзья – вот какие ценности он пытался защищать по мере своих сил. Он думал, что он не обязан нести ответственность перед государством и всем обществом. Его любимой фразой было: «Не делай себе во вред».

   — Хаяо Миядзаки
5. «

   Нигилизм есть отчаяние человека о неспособности делать дело, к какому он вовсе не призван.

   Нигилизм есть отчаяние человека о неспособности делать дело, к какому он вовсе не призван.

   — Василий Розанов · книга
6. «

   People cling to things to make to make their lives seem real, Crawling like bugs at some fool leader’s heels. Boasting of freedom when they’re tied down with chains It’s time to giving it up, here comes the death rain.

   People cling to things to make to make their lives seem real, Crawling like bugs at some fool leader’s heels. Boasting of freedom when they’re tied down with chains It’s time to giving it up, here comes the death rain.
7. «

   Потому что плевать я хотел, что там говорят люди и как часто и как уверенно они это повторяют: никто, никто и никогда не убедит меня в том, что жизнь — это главный приз, величайший дар. Потому что вот вам правда: жизнь — это катастрофа. Сама суть нашего существования, когда мы мечемся туда-сюда, пытаясь себя прокормить, обрести друзей и сделать что-то там еще по списку — есть катастрофа. Забудьте вы все эти глупости в духе «Нашего городка», которые только и слышишь отовсюду: про то, какое это чудо — новорожденный младенчик, про то, сколько радости сокрыто в одном-единственном цветке, про то, как неисповедимы пути, и т.д и т.п. Как по мне — и я упорно буду твердить это, пока не умру, пока не рухну в грязь своей неблагодарной нигилистичной рожей, пока не ослабею настолько, что не смогу и ни слова выговорить: уж лучше не рождаться вовсе, чем появиться на свет в этой сточной канаве. В этой выгребной яме больничных кроватей, гробов и разбитых сердец. Ни выйти на свободу, ни подать апелляцию, ни ''начать все заново'', как любила говаривать Ксандра, путь вперед только один — к старости и утратам, и только один выход — смерть.

   Потому что плевать я хотел, что там говорят люди и как часто и как уверенно они это повторяют: никто, никто и никогда не убедит меня в том, что жизнь — это главный приз, величайший дар. Потому что вот вам правда: жизнь — это катастрофа. Сама суть нашего существования, когда мы мечемся туда-сюда, пытаясь себя прокормить, обрести друзей и сделать что-то там еще по списку — есть катастрофа. Забудьте вы все эти глупости в духе «Нашего городка», которые только и слышишь отовсюду: про то, какое это чудо — новорожденный младенчик, про то, сколько радости сокрыто в одном-единственном цветке, про то, как неисповедимы пути, и т.д и т.п. Как по мне — и я упорно буду твердить это, пока не умру, пока не рухну в грязь своей неблагодарной нигилистичной рожей, пока не ослабею настолько, что не смогу и ни слова выговорить: уж лучше не рождаться вовсе, чем появиться на свет в этой сточной канаве. В этой выгребной яме больничных кроватей, гробов и разбитых сердец. Ни выйти на свободу, ни подать апелляцию, ни ''начать все заново'', как любила говаривать Ксандра, путь вперед только один — к старости и утратам, и только один выход — смерть.

   — Донна Тартт · книга
8. «

   Сейчас мы находимся в плену — худшем, чем татарское иго. Видимые власти — только исполнители, а над ними градусы и степени. Повсюду царит язычество — гораздо худшее, чем в древние времена. Ибо старое язычество было полно веры — только в ложных богов. Новое язычество — циничное неверие, нигилизм, идолопоклонство самим себе.

   Сейчас мы находимся в плену — худшем, чем татарское иго. Видимые власти — только исполнители, а над ними градусы и степени. Повсюду царит язычество — гораздо худшее, чем в древние времена. Ибо старое язычество было полно веры — только в ложных богов. Новое язычество — циничное неверие, нигилизм, идолопоклонство самим себе.

   — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
9. «

   В том, чтобы родиться, нет ничего особенного. Совершенно ничего. Большая часть вселенной — это просто смерть, и ничего больше. В нашей вселенной рождение новой жизни в каком-нибудь уголке нашей планеты — не что иное, как крошечная, незначительная вспышка. Смерть — нормальная вещь. Так зачем же жить?

   В том, чтобы родиться, нет ничего особенного. Совершенно ничего. Большая часть вселенной — это просто смерть, и ничего больше. В нашей вселенной рождение новой жизни в каком-нибудь уголке нашей планеты — не что иное, как крошечная, незначительная вспышка. Смерть — нормальная вещь. Так зачем же жить?

   — Йохан Либерт · аниме
10. «

    Well you want me to kiss your ass Well bend over, buddy, here comes my foot.

    Well you want me to kiss your ass Well bend over, buddy, here comes my foot.
11. «

    You're a prisoner of your ideals Just a prisoner of your materialistic ideals. You're a prisoner of your worthless ideals.

    You're a prisoner of your ideals Just a prisoner of your materialistic ideals. You're a prisoner of your worthless ideals.
12. «

    Он в душе очень обрадовался предложению своего приятеля, но почел обязанностию скрыть своё чувство. Недаром же он был нигилист!

    Он в душе очень обрадовался предложению своего приятеля, но почел обязанностию скрыть своё чувство. Недаром же он был нигилист!

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
13. «

    Я уже не видел эти руины, по фигу эти груды кирпичей. И не важно, сколько им лет: сто или тысяча. Да хоть десять тысяч. Ну хоть убей меня, не нахожу в них ничего величественного, замечательного, вдохновляющего. Камни есть камни. Даже сохранившиеся фрески и барельефы… Ну и что? Сейчас пэтэушник из ремеслухи сделает такие же в два счета. Ах, я должен восхищаться стариной? Но почему, скажите мне, моральному… или эстетическому уроду, почему я должен восхищаться старыми кирпичами, уже ни на что не годными, а не своим ноутбуком, в котором действительно все чудеса вселенной!

    Я уже не видел эти руины, по фигу эти груды кирпичей. И не важно, сколько им лет: сто или тысяча. Да хоть десять тысяч. Ну хоть убей меня, не нахожу в них ничего величественного, замечательного, вдохновляющего. Камни есть камни. Даже сохранившиеся фрески и барельефы… Ну и что? Сейчас пэтэушник из ремеслухи сделает такие же в два счета. Ах, я должен восхищаться стариной? Но почему, скажите мне, моральному… или эстетическому уроду, почему я должен восхищаться старыми кирпичами, уже ни на что не годными, а не своим ноутбуком, в котором действительно все чудеса вселенной!

    — Юрий Никитин · книга
14. «

    Слышите, вы: нет ничего, ничто не сотворено, все только кажется нам. Вы скорбите — но нет скорби! Нет ни радости, ни отваги, ни страха, ни отчаяния, ни желаний, ни жизни, ни смерти — все это только ложное отношение живой плоти к себе самой, чувственные фантомы, с помощью которых натура делает с нами что захочет.

    Слышите, вы: нет ничего, ничто не сотворено, все только кажется нам. Вы скорбите — но нет скорби! Нет ни радости, ни отваги, ни страха, ни отчаяния, ни желаний, ни жизни, ни смерти — все это только ложное отношение живой плоти к себе самой, чувственные фантомы, с помощью которых натура делает с нами что захочет.

    — Владимир Савченко · книга
15. «

    Если ни во что не веришь, если ни в чем не видишь смысла и не можешь утверждать никакую ценность, все дозволено и ничто не имеет значения. Нет доводов «за», нет доводов «против», убийцу невозможно ни осудить, ни оправдать. Что сжигать людей в газовых печах, что посвящать свою жизнь уходу за прокаженными — разницы никакой. Добродетель и злой умысел становятся делом случая или каприза. И вот приходишь к решению вообще не действовать, а это означает, что ты, во всяком случае, миришься с убийством, которое совершено другим. Тебе же остается разве что сокрушаться о несовершенстве человеческой природы. А почему бы еще не подменить действие трагическим дилетантизмом? В таком случае человеческая жизнь оказывается ставкой в игре. Можно, наконец, замыслить действие не совсем бесцельное. И тогда, за неимением высшей ценности, направляющей действие, оно будет ориентировано на непосредственный результат. Если нет ни истинного, ни ложного, ни хорошего, ни дурного, правилом становится максимальная эффективность самого действия, то есть сила. И тогда надо разделять людей не на праведников и грешников, а на господ и рабов. Так что, с какой стороны ни смотреть, дух отрицания и нигилизма отводит убийству почетное место.

    Если ни во что не веришь, если ни в чем не видишь смысла и не можешь утверждать никакую ценность, все дозволено и ничто не имеет значения. Нет доводов «за», нет доводов «против», убийцу невозможно ни осудить, ни оправдать. Что сжигать людей в газовых печах, что посвящать свою жизнь уходу за прокаженными — разницы никакой. Добродетель и злой умысел становятся делом случая или каприза. И вот приходишь к решению вообще не действовать, а это означает, что ты, во всяком случае, миришься с убийством, которое совершено другим. Тебе же остается разве что сокрушаться о несовершенстве человеческой природы. А почему бы еще не подменить действие трагическим дилетантизмом? В таком случае человеческая жизнь оказывается ставкой в игре. Можно, наконец, замыслить действие не совсем бесцельное. И тогда, за неимением высшей ценности, направляющей действие, оно будет ориентировано на непосредственный результат. Если нет ни истинного, ни ложного, ни хорошего, ни дурного, правилом становится максимальная эффективность самого действия, то есть сила. И тогда надо разделять людей не на праведников и грешников, а на господ и рабов. Так что, с какой стороны ни смотреть, дух отрицания и нигилизма отводит убийству почетное место.

    — Альбер Камю · книга
16. «

    Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его.

    Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга