63 глубоких цитаты про «нравы»

63 цитаты про «нравы»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Народ всегда будет врагом своей настоящей пользы.

   Народ всегда будет врагом своей настоящей пользы.

   — Франсуа Фенелон
2. «

   Концентрация усилий на непродуктивной и несозидательной деятельности разрушает наши жизни так же, как и войны. На протяжении всей истории человечества мы веками жили, не щадя жизней тех, чьи способности так никогда и не были реализованы и использованы в полной мере. Время, усилия, размышления тратятся на погоню за деньгами в процессе деятельности, которая не обогащает ни человеческий интеллект, ни условия нашей жизни. С рассвета цивилизаций до наших дней большинство людей вынуждены работать, чтобы заработать себе на хлеб. Наше нынешнее отношение к работе, возможно, является наследием тех времен. На протяжении тысячелетий существования системы кредитно-денежного обращения большинство трудящихся получали ровно столько, чтобы заставить их вернуться к работе, даже если выплата более высокой зарплаты вполне реальна. Как еще работодатель может удержать рабочих? Если бы его сотрудники получали зарплату, которая позволяла бы им работать на протяжении нескольких недель, а затем устраивать себе отдых и отправляться кругосветный круиз, в продолжительный отпуск или наслаждаться другими удовольствиями, это бы пагубно сказалось на производственном графике. Даже высокообразованные и богатые люди, живущие в дорогих домах, разъезжающие на дорогих машинах, вынуждены появляться на рабочем месте, если они хотят сохранить свой уровень жизни. Любой из нас, даже руководитель высшего ранга — раб кредитно-денежной системы. Большинство людей лишено осмысленного существования. Мы держимся за работу, которую ненавидим, чтобы приобретать все больше безделушек, которые нам не нужны, или работаем сверхурочно, накапливая отгулы, чтобы убежать от тех причин, по которым нам, собственно, и нужен отпуск.

   Концентрация усилий на непродуктивной и несозидательной деятельности разрушает наши жизни так же, как и войны. На протяжении всей истории человечества мы веками жили, не щадя жизней тех, чьи способности так никогда и не были реализованы и использованы в полной мере. Время, усилия, размышления тратятся на погоню за деньгами в процессе деятельности, которая не обогащает ни человеческий интеллект, ни условия нашей жизни. С рассвета цивилизаций до наших дней большинство людей вынуждены работать, чтобы заработать себе на хлеб. Наше нынешнее отношение к работе, возможно, является наследием тех времен. На протяжении тысячелетий существования системы кредитно-денежного обращения большинство трудящихся получали ровно столько, чтобы заставить их вернуться к работе, даже если выплата более высокой зарплаты вполне реальна. Как еще работодатель может удержать рабочих? Если бы его сотрудники получали зарплату, которая позволяла бы им работать на протяжении нескольких недель, а затем устраивать себе отдых и отправляться кругосветный круиз, в продолжительный отпуск или наслаждаться другими удовольствиями, это бы пагубно сказалось на производственном графике. Даже высокообразованные и богатые люди, живущие в дорогих домах, разъезжающие на дорогих машинах, вынуждены появляться на рабочем месте, если они хотят сохранить свой уровень жизни. Любой из нас, даже руководитель высшего ранга — раб кредитно-денежной системы. Большинство людей лишено осмысленного существования. Мы держимся за работу, которую ненавидим, чтобы приобретать все больше безделушек, которые нам не нужны, или работаем сверхурочно, накапливая отгулы, чтобы убежать от тех причин, по которым нам, собственно, и нужен отпуск.

   — Жак Фреско · книга
3. «

   Мировоззрение это состояло в том, что главное благо всех мужчин, всех без исключения — старых, молодых, гимназистов, генералов, образованных, необразованных, — состоит в половом общении с привлекательными женщинами, и потому все мужчины, хотя и притворяются, что заняты другими делами, в сущности желают только одного этого. Она же — привлекательная женщина — может удовлетворять или же не удовлетворять это их желание, и потому она — важный и нужный человек. Вся ее прежняя и теперешняя жизнь была подтверждением справедливости этого взгляда. В продолжение десяти лет она везде, где бы она ни была, начиная с Нехлюдова и старика станового и кончая острожными надзирателями, видела, что все мужчины нуждаются в ней; она не видела и не замечала тех мужчин, которые не нуждались в ней. И потому весь мир представлялся ей собранием обуреваемых похотью людей, со всех сторон стороживших ее и всеми возможными средствами — обманом, насилием, куплей, хитростью — старающихся овладеть ею. Так понимала жизнь Маслова, и при таком понимании жизни она была не только не последний, а очень важный человек. И Маслова дорожила таким пониманием жизни больше всего на свете, не могла не дорожить им, потому что, изменив такое понимание жизни, она теряла то значение, которое такое понимание давало ей среди людей. И для того, чтобы не терять своего значения в жизни, она инстинктивно держалась такого круга людей, которые смотрели на жизнь так же, как и она.

   Мировоззрение это состояло в том, что главное благо всех мужчин, всех без исключения — старых, молодых, гимназистов, генералов, образованных, необразованных, — состоит в половом общении с привлекательными женщинами, и потому все мужчины, хотя и притворяются, что заняты другими делами, в сущности желают только одного этого. Она же — привлекательная женщина — может удовлетворять или же не удовлетворять это их желание, и потому она — важный и нужный человек. Вся ее прежняя и теперешняя жизнь была подтверждением справедливости этого взгляда. В продолжение десяти лет она везде, где бы она ни была, начиная с Нехлюдова и старика станового и кончая острожными надзирателями, видела, что все мужчины нуждаются в ней; она не видела и не замечала тех мужчин, которые не нуждались в ней. И потому весь мир представлялся ей собранием обуреваемых похотью людей, со всех сторон стороживших ее и всеми возможными средствами — обманом, насилием, куплей, хитростью — старающихся овладеть ею. Так понимала жизнь Маслова, и при таком понимании жизни она была не только не последний, а очень важный человек. И Маслова дорожила таким пониманием жизни больше всего на свете, не могла не дорожить им, потому что, изменив такое понимание жизни, она теряла то значение, которое такое понимание давало ей среди людей. И для того, чтобы не терять своего значения в жизни, она инстинктивно держалась такого круга людей, которые смотрели на жизнь так же, как и она.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
4. «

   К сожалению, мы продолжаем поддерживать ценности и традиции, отражающие наше наследие, не задаваясь вопросом об их целесообразности в настоящем и будущем.

   К сожалению, мы продолжаем поддерживать ценности и традиции, отражающие наше наследие, не задаваясь вопросом об их целесообразности в настоящем и будущем.

   — Жак Фреско · книга
5. «

   Сейчас, в две тысячи первом году, эти книжки кажутся глупыми из-за плотных цветных матовых вставок с плакатами и лозунгами: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Из-за портретов Ленина, из-за странного, гладкого, но навязчивого языка, на котором сейчас никто уже не говорит. Но в то же время это – огромный кусок другого мира, который точно был, дышал и умер. Когда-нибудь мы, наш мир, станет для новых людей таким же. И мы тоже будем интересны будущему миру, как кусок истории. Наверно.

   Сейчас, в две тысячи первом году, эти книжки кажутся глупыми из-за плотных цветных матовых вставок с плакатами и лозунгами: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Из-за портретов Ленина, из-за странного, гладкого, но навязчивого языка, на котором сейчас никто уже не говорит. Но в то же время это – огромный кусок другого мира, который точно был, дышал и умер. Когда-нибудь мы, наш мир, станет для новых людей таким же. И мы тоже будем интересны будущему миру, как кусок истории. Наверно.

   — Александра Бакши · книга
6. «

   Какой прок менять правление, если люди и нравы не меняются.

   Какой прок менять правление, если люди и нравы не меняются.

   — Пьер Буаст
7. «

   Музыка облагораживает нравы, но нравы развращают музыку.

   Музыка облагораживает нравы, но нравы развращают музыку.

   — Роджер Фрай
8. «

   — Августа говорит, девочка она смышленая, живая. Даже, говорит, слишком живая. <...> — А это хорошо, что слишком! Ты знаешь, я этих тихонь терпеть не могу. Да я и сам-то никогда не был тихоней. А ты наверняка была тихоней, а?

   — Августа говорит, девочка она смышленая, живая. Даже, говорит, слишком живая. <...> — А это хорошо, что слишком! Ты знаешь, я этих тихонь терпеть не могу. Да я и сам-то никогда не был тихоней. А ты наверняка была тихоней, а?

   — Анна (Аня) Рябикова · фильм
9. «

   В ресторане, сев за столик, Мэтью сказал: — Я тебя, наверное, подвел. Ты ослепительна, а я в джинсах и своем вечном черном блейзере, только рубашку поменял. Варя и бровью не повела, только посмотрела на него чуть затуманенным взором, полным восхищения. — Как ты ошибаешься. Это Москва, Мэтт. Тут женщин ценят только за красоту. А мужчин — только за успех. Лишь очень успешный и уверенный в себе мужчина может прийти в ресторан с красивой женщиной, одетой по-вечернему, а сам при этом быть в джинсах. Иного я от тебя и не ожидала. Если бы ты пришел в костюме, да ещё, не дай бог, с галстуком Hermes, ты бы меня разочаровал. Так одеваются лишь мужчины, которые стараются доказать, что они — кто-то.

   В ресторане, сев за столик, Мэтью сказал: — Я тебя, наверное, подвел. Ты ослепительна, а я в джинсах и своем вечном черном блейзере, только рубашку поменял. Варя и бровью не повела, только посмотрела на него чуть затуманенным взором, полным восхищения. — Как ты ошибаешься. Это Москва, Мэтт. Тут женщин ценят только за красоту. А мужчин — только за успех. Лишь очень успешный и уверенный в себе мужчина может прийти в ресторан с красивой женщиной, одетой по-вечернему, а сам при этом быть в джинсах. Иного я от тебя и не ожидала. Если бы ты пришел в костюме, да ещё, не дай бог, с галстуком Hermes, ты бы меня разочаровал. Так одеваются лишь мужчины, которые стараются доказать, что они — кто-то.

   — Елена Котова · книга
10. «

    У каждой эпохи свои нравы, и никто не знает, что будет дальше.

    У каждой эпохи свои нравы, и никто не знает, что будет дальше.

    — Диана Сеттерфилд · книга
11. «

    Культура падает вниз интеллигенцией.

    Культура падает вниз интеллигенцией.

    — Геннадий Ефимович Малкин
12. «

    Обилие законов нередко даёт повод к оправданию пороков и государство лучше управляется, если законов немного, но они строго соблюдаются, так и вместо большого числа правил, составляющих логику, я заключил, что было бы достаточно четырёх.

    Обилие законов нередко даёт повод к оправданию пороков и государство лучше управляется, если законов немного, но они строго соблюдаются, так и вместо большого числа правил, составляющих логику, я заключил, что было бы достаточно четырёх.

    — Рене Декарт
13. «

    Кротость — это плодоносный сад человеческого существа, гора, в которой таятся драгоценные камни людского естества. Кротость — это якорь корабля человечности в море событий, это гиря весов людской сущности, это дорогое одеяние нравственных людей, это драгоценный материал, идущий на эту одежду. Кротость предохраняет от буйных ветров враждебных злых страстей и от бури злословия лицемерных людей. Ею завоевывает человек уважение и почет, она внимание и благосклонность великих мужей ему дает. Насмешки и шутовство величие старших сводят на нет, непростительно проявлять легкомыслие людям зрелых лет. Однако, согласно мнению мусороподобных людей легкого поведения и ветроподобных особ непостоянного нрава, люди, отличающиеся кротостью, обладают тяжелым характером и невыносимым нравом. Эти вышеуказанные люди, словно вихрь, пыль в воздух поднимают и благодаря этому легкому поведению сами себя величественными людьми считают. Они пытаются растоптать горные хребты, до неба взметают степную пыль. Они не стыдятся в каждый дом входить, наподобие огня все сжигать и палить. Хотя ветер и уносит лепестки тюльпана, но скалы он не шевельнет, огонь может вызвать пожар у подножия горы, но до солнца он не дойдет... Ветер не имеет веса, хотя и поднимается до небес, а гора, увязшая в земле, имеет вес. Для ветроподобных кроткий — это солома, которую можно сжигать, для гороподобных кроткий — это огненный рубин, которым можно шахский венец украшать.

    Кротость — это плодоносный сад человеческого существа, гора, в которой таятся драгоценные камни людского естества. Кротость — это якорь корабля человечности в море событий, это гиря весов людской сущности, это дорогое одеяние нравственных людей, это драгоценный материал, идущий на эту одежду. Кротость предохраняет от буйных ветров враждебных злых страстей и от бури злословия лицемерных людей. Ею завоевывает человек уважение и почет, она внимание и благосклонность великих мужей ему дает. Насмешки и шутовство величие старших сводят на нет, непростительно проявлять легкомыслие людям зрелых лет. Однако, согласно мнению мусороподобных людей легкого поведения и ветроподобных особ непостоянного нрава, люди, отличающиеся кротостью, обладают тяжелым характером и невыносимым нравом. Эти вышеуказанные люди, словно вихрь, пыль в воздух поднимают и благодаря этому легкому поведению сами себя величественными людьми считают. Они пытаются растоптать горные хребты, до неба взметают степную пыль. Они не стыдятся в каждый дом входить, наподобие огня все сжигать и палить. Хотя ветер и уносит лепестки тюльпана, но скалы он не шевельнет, огонь может вызвать пожар у подножия горы, но до солнца он не дойдет... Ветер не имеет веса, хотя и поднимается до небес, а гора, увязшая в земле, имеет вес. Для ветроподобных кроткий — это солома, которую можно сжигать, для гороподобных кроткий — это огненный рубин, которым можно шахский венец украшать.

    — Алишер Навои
14. «

    Ты в людях цени только нрав благородный, Не льстись на красу, не пленяйся нарядом.

    Ты в людях цени только нрав благородный, Не льстись на красу, не пленяйся нарядом.

    — Насир Хосров (Носир Хисроу)
15. «

    Что ни век — всё те же нравы, ухищренья и дела...

    Что ни век — всё те же нравы, ухищренья и дела...

    — Булат Окуджава
16. «

    В 1915 г турецкое правительство начало проводить по отношению к армянам, жившим в Малой Азии, политику беспощадной массовой резни и высылок. 300 или 400 тыс. мужчин, женщин и детей бежали на русскую территорию, а отчасти в Персию и Месопотамию. Но Малая Азия была настолько основательно очищена от армянских элементов, насколько только могли достичь этого подобные меры, проводимые в самом широком масштабе. По приблизительным подсчетам, этим репрессиям подверглись 1/4 млн армян, из которых погибло больше половины. Нет никакого сомнения, что это преступление было задумано и выполнено по политическим мотивам…

    В 1915 г турецкое правительство начало проводить по отношению к армянам, жившим в Малой Азии, политику беспощадной массовой резни и высылок. 300 или 400 тыс. мужчин, женщин и детей бежали на русскую территорию, а отчасти в Персию и Месопотамию. Но Малая Азия была настолько основательно очищена от армянских элементов, насколько только могли достичь этого подобные меры, проводимые в самом широком масштабе. По приблизительным подсчетам, этим репрессиям подверглись 1/4 млн армян, из которых погибло больше половины. Нет никакого сомнения, что это преступление было задумано и выполнено по политическим мотивам…

    — Уинстон Черчилль
17. «

    Есть средство воспрепятствовать преступлениям — это наказания; есть средства изменять нравы — это благие примеры.

    Есть средство воспрепятствовать преступлениям — это наказания; есть средства изменять нравы — это благие примеры.

    — Шарль Луи де Монтескьё
18. «

    Грубый век, грубые нравы. Романтизьму нету. Не дают человеку спокойно... жить.

    Грубый век, грубые нравы. Романтизьму нету. Не дают человеку спокойно... жить.

    — Отец невесты Катерины · фильм
19. «

    Какая польза в напрасных законах там, где нет нравов?

    Какая польза в напрасных законах там, где нет нравов?

    — Гораций
20. «

    Пьянство не рождает пороков: оно их обнаруживает. Счастье не меняет нравов: оно их подчёркивает.

    Пьянство не рождает пороков: оно их обнаруживает. Счастье не меняет нравов: оно их подчёркивает.

    — Сократ