12 фраз на тему «образование со смыслом», которые цепляют

Собрали 12 цитат на тему «образование со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Тюремные университеты учили большевика оценивать жизнь со стороны пользы для дела. Но в первую очередь они учили его жизни. Если вера в приход революции была тверда, а «ключ к пониманию окружающей действительности» найден, то любые занятия арифметикой, геометрией и немецким языком шли на пользу дела. Чем больше большевик знал, тем лучше он различал «движущие силы» вселенной и «чарующий отблеск» приближающейся зари. Во время первого пребывания в тюрьме, не имея в своем распоряжении ничего, кроме тюремной библиотеки, Канатчиков прочитал «Тургенева, Успенского, Достоевского, Шпильгагена («Между молотом и наковальней»), Щедрина и других». Особенно ему понравился Щедрин. «Читая его «Письма к тетеньке», я так сильно хохотал, что надзиратель не раз открывал форточку и долго смотрел мне в лицо, полагая, по-видимому, уж не рехнулся ли я в уме». Ко времени второго ареста у него было больше опыта, сознательности и товарищей. Фаина Рыкова, сестра студента-революционера Алексея Рыкова, принесла ему годовой запас книг. Особо систематического подбора не было, но это было и не существенно, мне хотелось все знать, что прямо или косвенно содействует делу революции. А книги были подобраны определенного характера. Помню, в моем ассортименте были: «История первобытной культуры» Липперта, лекции по русской истории Ключевского, «Популярное изложение теории Дарвина» Тимирязева, «Политическая экономия» Железнов. Воронский начал с Маркса, Кропоткина, Бальзака, Флобера и Достоевского, но, оказавшись в полуподвальной камере с мокрицами, дал себе послабление. «Вечером и утром – гимнастика, обтирание, три часа – на немецкий язык; остальные часы я отдавал Гомеру, Диккенсу, Ибсену, Толстому, Лескову, ленивым и вялым мечтаниям, неторопливым размышлениям и воспоминаниям»

   Тюремные университеты учили большевика оценивать жизнь со стороны пользы для дела. Но в первую очередь они учили его жизни. Если вера в приход революции была тверда, а «ключ к пониманию окружающей действительности» найден, то любые занятия арифметикой, геометрией и немецким языком шли на пользу дела. Чем больше большевик знал, тем лучше он различал «движущие силы» вселенной и «чарующий отблеск» приближающейся зари. Во время первого пребывания в тюрьме, не имея в своем распоряжении ничего, кроме тюремной библиотеки, Канатчиков прочитал «Тургенева, Успенского, Достоевского, Шпильгагена («Между молотом и наковальней»), Щедрина и других». Особенно ему понравился Щедрин. «Читая его «Письма к тетеньке», я так сильно хохотал, что надзиратель не раз открывал форточку и долго смотрел мне в лицо, полагая, по-видимому, уж не рехнулся ли я в уме». Ко времени второго ареста у него было больше опыта, сознательности и товарищей. Фаина Рыкова, сестра студента-революционера Алексея Рыкова, принесла ему годовой запас книг. Особо систематического подбора не было, но это было и не существенно, мне хотелось все знать, что прямо или косвенно содействует делу революции. А книги были подобраны определенного характера. Помню, в моем ассортименте были: «История первобытной культуры» Липперта, лекции по русской истории Ключевского, «Популярное изложение теории Дарвина» Тимирязева, «Политическая экономия» Железнов. Воронский начал с Маркса, Кропоткина, Бальзака, Флобера и Достоевского, но, оказавшись в полуподвальной камере с мокрицами, дал себе послабление. «Вечером и утром – гимнастика, обтирание, три часа – на немецкий язык; остальные часы я отдавал Гомеру, Диккенсу, Ибсену, Толстому, Лескову, ленивым и вялым мечтаниям, неторопливым размышлениям и воспоминаниям»

   — Юрий Львович Слезкин · книга
2. «

   ... образование в его глубочайшем смысле служит прежде всего средством не уравнивать, а различать людей.

   ... образование в его глубочайшем смысле служит прежде всего средством не уравнивать, а различать людей.

   — Джон Рескин · книга
3. «

   Тот, кто открывает школу, закрывает тюрьму.

   Тот, кто открывает школу, закрывает тюрьму.

   — Виктор Гюго
4. «

   Малая образованность — опасная вещь.

   Малая образованность — опасная вещь.

   — Александр Поуп
5. «

   Я искренне верю, что мира во всём мире мы можем достичь, питая образованием не только наши умы, но и сердца и души.

   Я искренне верю, что мира во всём мире мы можем достичь, питая образованием не только наши умы, но и сердца и души.

   — Малала Юсуфзай
6. «

   Чтобы образовать народ, нужны три вещи: школы, школы и школы.

   Чтобы образовать народ, нужны три вещи: школы, школы и школы.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
7. «

   Some people graduate, but be still stupid.

   Some people graduate, but be still stupid.
8. «

   Образование – замечательное дело, надо лишь хоть иногда вспоминать о том, что ничему, что стоит знать, научить невозможно.

   Образование – замечательное дело, надо лишь хоть иногда вспоминать о том, что ничему, что стоит знать, научить невозможно.

   — Оскар Уайльд
9. «

   Образование — гость, ум — хозяин.

   Образование — гость, ум — хозяин.

   — Абхазские пословицы и поговорки
10. «

    Главная разница между чернью и знатью именно в этом — в обучении. Потому что без него никто не поднимется выше.

    Главная разница между чернью и знатью именно в этом — в обучении. Потому что без него никто не поднимется выше.

    — Демельза Полдарк · сериал
11. «

    Ваши академические или профессиональные успехи не имеют практически никакого отношения к финансовому успеху.

    Ваши академические или профессиональные успехи не имеют практически никакого отношения к финансовому успеху.

    — Роберт Кийосаки
12. «

    Образование — это не ответ на вопрос. Образование учит самому находить ответы на все вопросы.

    Образование — это не ответ на вопрос. Образование учит самому находить ответы на все вопросы.

    — Джош Кауфман · книга