«образование со смыслом» в 25 цитат

Собрали 25 цитат на тему «образование со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ничто так не способствует процветанию, могуществу и счастью нации, как образование.

   Ничто так не способствует процветанию, могуществу и счастью нации, как образование.

   — Томас Джефферсон
2. «

   Едкий и одновременно горький диалог Луначарского со слушателем «института красной профессуры», на вопрос которого: «Кого можно считать образованным человеком?» «Того, кто имеет три университетских образования, первое из которых получил его дед, второе – отец, а третье – уже он сам». Видимо, именно в силу такой «образовательной преемственности» университеты никогда не любили и не любят реформ и переворотов (в отличие от некоторых студентов – особенно недоучившихся).

   Едкий и одновременно горький диалог Луначарского со слушателем «института красной профессуры», на вопрос которого: «Кого можно считать образованным человеком?» «Того, кто имеет три университетских образования, первое из которых получил его дед, второе – отец, а третье – уже он сам». Видимо, именно в силу такой «образовательной преемственности» университеты никогда не любили и не любят реформ и переворотов (в отличие от некоторых студентов – особенно недоучившихся).

   — Петр Георгиевич Щедровицкий
3. «

   Главная разница между чернью и знатью именно в этом — в обучении. Потому что без него никто не поднимется выше.

   Главная разница между чернью и знатью именно в этом — в обучении. Потому что без него никто не поднимется выше.

   — Демельза Полдарк · сериал
4. «

   Ваши академические или профессиональные успехи не имеют практически никакого отношения к финансовому успеху.

   Ваши академические или профессиональные успехи не имеют практически никакого отношения к финансовому успеху.

   — Роберт Кийосаки
5. «

   Школа должна, прежде всего, учить, а математика важна не потому, что там много часов, а потому, что она — единственный предмет, который систематически своим материалом учит человека думать. Думать, сомневаться, принимать решения в условиях определенной или неопределенной ситуации и так далее. Он развивает мышление.

   Школа должна, прежде всего, учить, а математика важна не потому, что там много часов, а потому, что она — единственный предмет, который систематически своим материалом учит человека думать. Думать, сомневаться, принимать решения в условиях определенной или неопределенной ситуации и так далее. Он развивает мышление.

   — Сергей Рукшин
6. «

   Образование развивает способности, но не создает их.

   Образование развивает способности, но не создает их.

   — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)
7. «

   ..можно быть человеком достаточно образованным и в то же время умственно мало развитым.

   ..можно быть человеком достаточно образованным и в то же время умственно мало развитым.

   — Владимир Михайлович Бехтерев · книга
8. «

   Народное образование играет решающую роль в войне… когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем.

   Народное образование играет решающую роль в войне… когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем.

   — Оскар Пешель
9. «

   Я искренне верю, что мира во всём мире мы можем достичь, питая образованием не только наши умы, но и сердца и души.

   Я искренне верю, что мира во всём мире мы можем достичь, питая образованием не только наши умы, но и сердца и души.

   — Малала Юсуфзай
10. «

    Обычаи и законы человеческие таковы, что если в начале роста, в самом детстве, в расцвете юных сил, когда ум и рассудок очень восприимчивы и не перегружены, когда дарование и способности в расцвете – если в это время человек ничего не постигает в науках, то не постигнет и впоследствии в течении долгой жизни.

    Обычаи и законы человеческие таковы, что если в начале роста, в самом детстве, в расцвете юных сил, когда ум и рассудок очень восприимчивы и не перегружены, когда дарование и способности в расцвете – если в это время человек ничего не постигает в науках, то не постигнет и впоследствии в течении долгой жизни.

    — Мухаммед Аззахири Ас-Самарканди
11. «

    После хлеба самое важное для народа школа.

    После хлеба самое важное для народа школа.

    — Жорж Жак Дантон
12. «

    Воспитание должно быть отечественное, а не чужеземное. Учёный чужестранец может преподать нам, когда нужно, некоторые знания свои в науках, но не может вложить в душу нашу огня народной гордости, огня любви к отечеству, точно так же, как я не могу вложить в него чувствований моих к моей матери… Народное воспитание есть весьма важное дело, требующее великой прозорливости и предусмотрения. Оно не действует в настоящее время, но приготовляет счастие или несчастие предбудущих времен, и призывает на главу нашу или благословение, или клятву потомков.

    Воспитание должно быть отечественное, а не чужеземное. Учёный чужестранец может преподать нам, когда нужно, некоторые знания свои в науках, но не может вложить в душу нашу огня народной гордости, огня любви к отечеству, точно так же, как я не могу вложить в него чувствований моих к моей матери… Народное воспитание есть весьма важное дело, требующее великой прозорливости и предусмотрения. Оно не действует в настоящее время, но приготовляет счастие или несчастие предбудущих времен, и призывает на главу нашу или благословение, или клятву потомков.

    — Александр Семёнович Шишков
13. «

    Тюремные университеты учили большевика оценивать жизнь со стороны пользы для дела. Но в первую очередь они учили его жизни. Если вера в приход революции была тверда, а «ключ к пониманию окружающей действительности» найден, то любые занятия арифметикой, геометрией и немецким языком шли на пользу дела. Чем больше большевик знал, тем лучше он различал «движущие силы» вселенной и «чарующий отблеск» приближающейся зари. Во время первого пребывания в тюрьме, не имея в своем распоряжении ничего, кроме тюремной библиотеки, Канатчиков прочитал «Тургенева, Успенского, Достоевского, Шпильгагена («Между молотом и наковальней»), Щедрина и других». Особенно ему понравился Щедрин. «Читая его «Письма к тетеньке», я так сильно хохотал, что надзиратель не раз открывал форточку и долго смотрел мне в лицо, полагая, по-видимому, уж не рехнулся ли я в уме». Ко времени второго ареста у него было больше опыта, сознательности и товарищей. Фаина Рыкова, сестра студента-революционера Алексея Рыкова, принесла ему годовой запас книг. Особо систематического подбора не было, но это было и не существенно, мне хотелось все знать, что прямо или косвенно содействует делу революции. А книги были подобраны определенного характера. Помню, в моем ассортименте были: «История первобытной культуры» Липперта, лекции по русской истории Ключевского, «Популярное изложение теории Дарвина» Тимирязева, «Политическая экономия» Железнов. Воронский начал с Маркса, Кропоткина, Бальзака, Флобера и Достоевского, но, оказавшись в полуподвальной камере с мокрицами, дал себе послабление. «Вечером и утром – гимнастика, обтирание, три часа – на немецкий язык; остальные часы я отдавал Гомеру, Диккенсу, Ибсену, Толстому, Лескову, ленивым и вялым мечтаниям, неторопливым размышлениям и воспоминаниям»

    Тюремные университеты учили большевика оценивать жизнь со стороны пользы для дела. Но в первую очередь они учили его жизни. Если вера в приход революции была тверда, а «ключ к пониманию окружающей действительности» найден, то любые занятия арифметикой, геометрией и немецким языком шли на пользу дела. Чем больше большевик знал, тем лучше он различал «движущие силы» вселенной и «чарующий отблеск» приближающейся зари. Во время первого пребывания в тюрьме, не имея в своем распоряжении ничего, кроме тюремной библиотеки, Канатчиков прочитал «Тургенева, Успенского, Достоевского, Шпильгагена («Между молотом и наковальней»), Щедрина и других». Особенно ему понравился Щедрин. «Читая его «Письма к тетеньке», я так сильно хохотал, что надзиратель не раз открывал форточку и долго смотрел мне в лицо, полагая, по-видимому, уж не рехнулся ли я в уме». Ко времени второго ареста у него было больше опыта, сознательности и товарищей. Фаина Рыкова, сестра студента-революционера Алексея Рыкова, принесла ему годовой запас книг. Особо систематического подбора не было, но это было и не существенно, мне хотелось все знать, что прямо или косвенно содействует делу революции. А книги были подобраны определенного характера. Помню, в моем ассортименте были: «История первобытной культуры» Липперта, лекции по русской истории Ключевского, «Популярное изложение теории Дарвина» Тимирязева, «Политическая экономия» Железнов. Воронский начал с Маркса, Кропоткина, Бальзака, Флобера и Достоевского, но, оказавшись в полуподвальной камере с мокрицами, дал себе послабление. «Вечером и утром – гимнастика, обтирание, три часа – на немецкий язык; остальные часы я отдавал Гомеру, Диккенсу, Ибсену, Толстому, Лескову, ленивым и вялым мечтаниям, неторопливым размышлениям и воспоминаниям»

    — Юрий Львович Слезкин · книга
14. «

    Чтобы образовать народ, нужны три вещи: школы, школы и школы.

    Чтобы образовать народ, нужны три вещи: школы, школы и школы.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
15. «

    Образование придает человеку достоинство, да и раб начинает сознавать, что он не рожден для рабства.

    Образование придает человеку достоинство, да и раб начинает сознавать, что он не рожден для рабства.

    — Дени Дидро
16. «

    Соревнование производит гениев, а желание прославиться порождает таланты.

    Соревнование производит гениев, а желание прославиться порождает таланты.

    — Клод Адриан Гельвеций · книга
17. «

    Воспитание — в счастье украшение, а в несчастье прибежище.

    Воспитание — в счастье украшение, а в несчастье прибежище.

    — Аристотель
18. «

    ... для более широкого распространения любые идеи нуждаются не только, и даже не столько в героических «подвижниках», сколько в философском и научно-теоретическим обосновании. Именно философия и теория, выявляя и описывая «картину мира», онтологию с её причинно-следственными связями или » закономерностями» через одно-два поколения влияет на самоопределение более широких групп людей – профессиональные и родительские сообщества, представителей государственных органов управления, да и на самих педагогов, в конце концов.

    ... для более широкого распространения любые идеи нуждаются не только, и даже не столько в героических «подвижниках», сколько в философском и научно-теоретическим обосновании. Именно философия и теория, выявляя и описывая «картину мира», онтологию с её причинно-следственными связями или » закономерностями» через одно-два поколения влияет на самоопределение более широких групп людей – профессиональные и родительские сообщества, представителей государственных органов управления, да и на самих педагогов, в конце концов.

    — Петр Георгиевич Щедровицкий
19. «

    — Я просто не понимаю, как та смышленая, красивая, уверенная в себе девочка, которую я знаю, могла почувствовать себя настолько напуганной и неполноценной. — Они знали гораздо больше, чем я. Где они только ни бывали! — Как любит говорить твоя тетя Хэтти, слова стоят дешево. Образование создает и мужчину, и женщину. Всю жизнь ты учишься, становясь тем, кто ты есть, кем хочешь стать.

    — Я просто не понимаю, как та смышленая, красивая, уверенная в себе девочка, которую я знаю, могла почувствовать себя настолько напуганной и неполноценной. — Они знали гораздо больше, чем я. Где они только ни бывали! — Как любит говорить твоя тетя Хэтти, слова стоят дешево. Образование создает и мужчину, и женщину. Всю жизнь ты учишься, становясь тем, кто ты есть, кем хочешь стать.

    — Алек Кинг · сериал
20. «

    Если цель религии — вознаграждение, если патриотизм служит эгоистичным интересам, а образование — достижению социального положения, то я предпочту быть неверующим, непатриотичным и невежественным.

    Если цель религии — вознаграждение, если патриотизм служит эгоистичным интересам, а образование — достижению социального положения, то я предпочту быть неверующим, непатриотичным и невежественным.

    — Джебран Халиль Джебран