35 цитат про «Красивые цитаты про одиночество» — коротко и по делу

Тема «Красивые цитаты про одиночество» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 35 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Пленник пещеры, я остался один на один с тенью мира.

   Пленник пещеры, я остался один на один с тенью мира.

   — Альбер Камю · книга
2. «

   А может быть, найдется человек, Которому меня недостает, И вглубь — узнать, мне дорог ли, — войдет.

   А может быть, найдется человек, Которому меня недостает, И вглубь — узнать, мне дорог ли, — войдет.

   — Роберт Фрост
3. «

   Всё в порядке: минуты складываются в дни, А весна, несомненно, следует за зимой.. Я сменила номер, чтобы ты не звонил, Я сломала все пальцы, чтоб не звонить самой.

   Всё в порядке: минуты складываются в дни, А весна, несомненно, следует за зимой.. Я сменила номер, чтобы ты не звонил, Я сломала все пальцы, чтоб не звонить самой.
4. «

   За ночной тишиной одиночества, за пределом последней черты, эпилогом души и творчества у меня остаешься ты.

   За ночной тишиной одиночества, за пределом последней черты, эпилогом души и творчества у меня остаешься ты.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   Безлюдье, как и палач, не ведает жалости.

   Безлюдье, как и палач, не ведает жалости.

   — Ханна Кент · книга
6. «

   Встреча случайная – гром и град! «Как ваше имя? Отчество?» Чья-то трагедия – это ад. Моя – одиночество.

   Встреча случайная – гром и град! «Как ваше имя? Отчество?» Чья-то трагедия – это ад. Моя – одиночество.

   — Ах Астахова (Ирина Астахова)
7. «

   Я смотрел на одинокое море, не решаясь зайти в него хотя бы по пояс. Я боялся, что оно растворит меня..

   Я смотрел на одинокое море, не решаясь зайти в него хотя бы по пояс. Я боялся, что оно растворит меня..
8. «

   И темнота уже не так страшна, когда ты знаешь, что ты не один.

   И темнота уже не так страшна, когда ты знаешь, что ты не один.

   — Мередит Грей · сериал
9. «

   This is the last night you'll spend alone Look me in the eyes so I know you know I'm everywhere you want me to be The last night you'll spend alone I'll wrap you in my arms and I won't let go I'm everything You need me to be

   This is the last night you'll spend alone Look me in the eyes so I know you know I'm everywhere you want me to be The last night you'll spend alone I'll wrap you in my arms and I won't let go I'm everything You need me to be
10. «

    Когда я попала на Землю, я видела родителей повсюду. Как-то ночью я сидела в своей комнате, смотрела на звезды и чувствовала себя такой одинокой. Я начала плакать. Ко мне зашла Элайза и я закричала, чтобы она вышла. <...> Элайза отказалась уходить. Она сказала, что родители хотели, чтобы меня любили и что никто не сможет их заменить, ведь они были частью меня. Тогда я впервые позволила ей обнять меня. И впервые перестала чувствовать себя одинокой.

    Когда я попала на Землю, я видела родителей повсюду. Как-то ночью я сидела в своей комнате, смотрела на звезды и чувствовала себя такой одинокой. Я начала плакать. Ко мне зашла Элайза и я закричала, чтобы она вышла. <...> Элайза отказалась уходить. Она сказала, что родители хотели, чтобы меня любили и что никто не сможет их заменить, ведь они были частью меня. Тогда я впервые позволила ей обнять меня. И впервые перестала чувствовать себя одинокой.

    — Кара Дэнверс · сериал
11. «

    Познание себя приходит с познанием одиночества.

    Познание себя приходит с познанием одиночества.
12. «

    Любить бога было легко, как легко любить идеал. Жертвенность казалось красивой и радовала возможностью любоваться собой, а отказ от реальности был удобен и не требовал никаких действий и решений. Но любовь есть любовь, и однажды ее чувство потребовало большего. Оно потребовало рук, способных прикасаться и сжимать в объятиях, оно потребовало губ, умеющих целовать, оно пришло к простому выводу бытия: к ценности ношеной блеклой рубашки, под которой изгиб груди прячет дыхание и сердцебиение настоящего, живого, осязаемого человека. Человека, который был ее богом.

    Любить бога было легко, как легко любить идеал. Жертвенность казалось красивой и радовала возможностью любоваться собой, а отказ от реальности был удобен и не требовал никаких действий и решений. Но любовь есть любовь, и однажды ее чувство потребовало большего. Оно потребовало рук, способных прикасаться и сжимать в объятиях, оно потребовало губ, умеющих целовать, оно пришло к простому выводу бытия: к ценности ношеной блеклой рубашки, под которой изгиб груди прячет дыхание и сердцебиение настоящего, живого, осязаемого человека. Человека, который был ее богом.

    — Аль Квотион · книга
13. «

    Поздно я возвращался домой. Приходил обвеянный духом полей, свежий, как дикий цветок. В складках своей одежды приносил запах полей, как ветхозаветный Исав. Спокойный, одинокий, садился где-то на крыльце пустого дома и смотрел, как строилась ночь.

    Поздно я возвращался домой. Приходил обвеянный духом полей, свежий, как дикий цветок. В складках своей одежды приносил запах полей, как ветхозаветный Исав. Спокойный, одинокий, садился где-то на крыльце пустого дома и смотрел, как строилась ночь.

    — Михаил Коцюбинский · книга
14. «

    Покачиваясь, голубок раздувал перышки на груди и приглаживал их коралловым клювом. Сердце сдавило болью — одиночество, вечное одиночество! Часто в лесном уединении Флори встречалось что-то — птица, дерево, цветок, — что могло бы быть несказанно прекрасным, если бы рядом была близкая душа. Красота бессмысленна, если не с кем ею поделиться.

    Покачиваясь, голубок раздувал перышки на груди и приглаживал их коралловым клювом. Сердце сдавило болью — одиночество, вечное одиночество! Часто в лесном уединении Флори встречалось что-то — птица, дерево, цветок, — что могло бы быть несказанно прекрасным, если бы рядом была близкая душа. Красота бессмысленна, если не с кем ею поделиться.

    — Джордж Оруэлл · книга
15. «

    Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах... А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо...

    Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах... А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо...

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Каждый человек одинок. Звёзды в ночном небе тоже вроде бы все вместе, но на самом деле они разделены бездной. Холодной, тёмной, непреодолимой бездной.

    Каждый человек одинок. Звёзды в ночном небе тоже вроде бы все вместе, но на самом деле они разделены бездной. Холодной, тёмной, непреодолимой бездной.
17. «

    В долгом плавании, что ждёт тебя, никогда не теряй частицы души ребёнка, никогда не забывай свои мечты, они станут двигателем твоего существования, от них будут зависеть вкус и запах каждого твоего утра. Скоро ты узнаешь другую любовь, отличную от той, которую ты испытываешь ко мне; чувства созданы для того, чтобы делиться ими; самые лучшие воспоминания рождаются из мечты, воплощенной вместе. Одиночество — это сад, где душа высыхает; цветы, которые там растут не имеют запаха.

    В долгом плавании, что ждёт тебя, никогда не теряй частицы души ребёнка, никогда не забывай свои мечты, они станут двигателем твоего существования, от них будут зависеть вкус и запах каждого твоего утра. Скоро ты узнаешь другую любовь, отличную от той, которую ты испытываешь ко мне; чувства созданы для того, чтобы делиться ими; самые лучшие воспоминания рождаются из мечты, воплощенной вместе. Одиночество — это сад, где душа высыхает; цветы, которые там растут не имеют запаха.

    — Марк Леви · книга
18. «

    Нам говорит согласье струн в концерте, Что одинокий путь подобен смерти.

    Нам говорит согласье струн в концерте, Что одинокий путь подобен смерти.

    — Уильям Шекспир
19. «

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    — Тахира Мафи · книга
20. «

    Колокол хриплый — трамвайный звонок. Я на подножке. Летят мостовые. Снова один. Ничего. Не впервые. Лучше я буду совсем одинок, чем, согреваючись, души живые жечь, будто мёртвые листья у ног. Кончено всё. Я иначе не мог.

    Колокол хриплый — трамвайный звонок. Я на подножке. Летят мостовые. Снова один. Ничего. Не впервые. Лучше я буду совсем одинок, чем, согреваючись, души живые жечь, будто мёртвые листья у ног. Кончено всё. Я иначе не мог.

    — Евгений Евтушенко