294 цитаты «Жизненные цитаты про одиночество»: от классиков до современников

294 цитаты про «Жизненные цитаты про одиночество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Бывают в жизни люди, с которыми вы вроде бы находитесь в каких-то отношениях, подчас даже близких... Но, если вдуматься, вы чувствуете себя одинокой, потому что его нет рядом, когда это нужно. Тогда и становится ясно, что эти отношения ни к чему не ведут. Такой человек похож на старую машину, стоящую в проезде у дома на кирпичах и занимающую место.

   Бывают в жизни люди, с которыми вы вроде бы находитесь в каких-то отношениях, подчас даже близких... Но, если вдуматься, вы чувствуете себя одинокой, потому что его нет рядом, когда это нужно. Тогда и становится ясно, что эти отношения ни к чему не ведут. Такой человек похож на старую машину, стоящую в проезде у дома на кирпичах и занимающую место.

   — Стив Харви · книга
2. «

   Когда поймёшь умом, что ты один на свете И одиночества дорога так длинна, То жить легко, и думаешь о смерти, Как о последней капле горького вина.

   Когда поймёшь умом, что ты один на свете И одиночества дорога так длинна, То жить легко, и думаешь о смерти, Как о последней капле горького вина.
3. «

   Семья, дом — эти простые слова подобны атоллам, поднимаемым из бездны тектоническими движениями сердца. Утрата, одиночество — эти простые слова подобны потопу, накрывающему некогда плодоносные долины.

   Семья, дом — эти простые слова подобны атоллам, поднимаемым из бездны тектоническими движениями сердца. Утрата, одиночество — эти простые слова подобны потопу, накрывающему некогда плодоносные долины.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
4. «

   Мы живём вместе, мы совершаем поступки и реагируем друг на друга; но всегда и во всех обстоятельствах мы — сами по себе. На арену мученики выходят рука об руку; распинают же их поодиночке. Обнявшись, влюблённые отчаянно пытаются сплавить свои изолированные экстазы в единую самотрансценденцию; тщетно. По самой своей природе, каждый воплощённый дух обречён страдать и наслаждаться в одиночестве. Ощущения, чувства, прозрения, капризы — все они личны и никак не передаваемы, если не считать посредства символов и вторых рук. Мы можем собирать информацию об опыте, но никогда не сам опыт. От семьи до нации, каждая группа людей — это общество островных вселенных.

   Мы живём вместе, мы совершаем поступки и реагируем друг на друга; но всегда и во всех обстоятельствах мы — сами по себе. На арену мученики выходят рука об руку; распинают же их поодиночке. Обнявшись, влюблённые отчаянно пытаются сплавить свои изолированные экстазы в единую самотрансценденцию; тщетно. По самой своей природе, каждый воплощённый дух обречён страдать и наслаждаться в одиночестве. Ощущения, чувства, прозрения, капризы — все они личны и никак не передаваемы, если не считать посредства символов и вторых рук. Мы можем собирать информацию об опыте, но никогда не сам опыт. От семьи до нации, каждая группа людей — это общество островных вселенных.

   — Олдос Хаксли · книга
5. «

   Неужели здесь никто не хочет знать правду, мистер Арчер? Жить среди всех этих добрых людей, которые только и просят, чтобы вы притворялись, — вот настоящее одиночество!

   Неужели здесь никто не хочет знать правду, мистер Арчер? Жить среди всех этих добрых людей, которые только и просят, чтобы вы притворялись, — вот настоящее одиночество!

   — Эдит Уортон · книга
6. «

   И среди тысячной толпы – ты одинок, и находясь с собой наедине – ты одинок.

   И среди тысячной толпы – ты одинок, и находясь с собой наедине – ты одинок.

   — Чингиз Айтматов · книга
7. «

   И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

   И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

   — Альбер Камю · книга
8. «

   – Так значит, зло чаще всего появляется из–за… одиночества? – Да. Вспомни сказки. Там все злодеи и негодяи… оказывались одинокими. Рядом с ними никого не было. Поэтому им пришлось сражаться в одиночку. Но знаешь… они заслуживают уважения. Потому что все же боролись, потому что не сгинули в пучине чужой злобы или равнодушия. Последнее – тоже очень опасная вещь. Ведь одинокими злодеи порой становятся не только из–за жестокости, но и из–за безразличия других к их судьбе. Но эти выживают куда легче, ведь равнодушие – не ненависть.

   – Так значит, зло чаще всего появляется из–за… одиночества? – Да. Вспомни сказки. Там все злодеи и негодяи… оказывались одинокими. Рядом с ними никого не было. Поэтому им пришлось сражаться в одиночку. Но знаешь… они заслуживают уважения. Потому что все же боролись, потому что не сгинули в пучине чужой злобы или равнодушия. Последнее – тоже очень опасная вещь. Ведь одинокими злодеи порой становятся не только из–за жестокости, но и из–за безразличия других к их судьбе. Но эти выживают куда легче, ведь равнодушие – не ненависть.
9. «

   Мы уже много лет живем вместе и никогда не видели друг друга! Можно подумать, что каждый из нас живет в одиночестве!... Для того чтобы любить, нужно видеть.

   Мы уже много лет живем вместе и никогда не видели друг друга! Можно подумать, что каждый из нас живет в одиночестве!... Для того чтобы любить, нужно видеть.

   — Морис Метерлинк · книга
10. «

    Я не чувствую одиночества, но я чувствую, что меня бросили.

    Я не чувствую одиночества, но я чувствую, что меня бросили.

    — Вик Мэкки · сериал
11. «

    Если дважды, со вздохом повторялось цим ломп – «до лампы», – можно было быть уверенной, что речь идет обо мне; бабка любила приговаривать, что этой упрямой козе – все «до лампочки». И, по сути дела, это было правдой: я росла девочкой, замкнутой в своем мире. Да такой, собственно, и осталась – если принять во внимание скуку, что неизбежно охватывает меня в любом общественном действе, в самом интересном месте спектакля, в гуще всевозможных «презентаций», «фуршетов» и прочей маеты…

    Если дважды, со вздохом повторялось цим ломп – «до лампы», – можно было быть уверенной, что речь идет обо мне; бабка любила приговаривать, что этой упрямой козе – все «до лампочки». И, по сути дела, это было правдой: я росла девочкой, замкнутой в своем мире. Да такой, собственно, и осталась – если принять во внимание скуку, что неизбежно охватывает меня в любом общественном действе, в самом интересном месте спектакля, в гуще всевозможных «презентаций», «фуршетов» и прочей маеты…

    — Дина Рубина · книга
12. «

    Для того, чтобы быть вместе. Просто быть вместе. А это ведь трудно, очень трудно, и не только шизофреникам и юродивым. Всем трудно-раскрываться, верить, отдавать, считаться, терпеть, понимать. Так трудно, что порой перспектива сдохнуть от одиночества видится не самым плохим вариантом.

    Для того, чтобы быть вместе. Просто быть вместе. А это ведь трудно, очень трудно, и не только шизофреникам и юродивым. Всем трудно-раскрываться, верить, отдавать, считаться, терпеть, понимать. Так трудно, что порой перспектива сдохнуть от одиночества видится не самым плохим вариантом.

    — Анна Гавальда · книга
13. «

    Досадно, когда хочется сказать кому-то, как сильно он не нужен, а найти того, кто не нужен, никак не удается.

    Досадно, когда хочется сказать кому-то, как сильно он не нужен, а найти того, кто не нужен, никак не удается.

    — Дмитрий Емец · книга
14. «

    Бабушка говорила маме: «Быть одной плохо». Мама повторяла Ханне: «Быть одной плохо». Потому Ханна всю жизнь и цеплялась за что попало, лишь бы убежать от одиночества, из своей пустыни.

    Бабушка говорила маме: «Быть одной плохо». Мама повторяла Ханне: «Быть одной плохо». Потому Ханна всю жизнь и цеплялась за что попало, лишь бы убежать от одиночества, из своей пустыни.

    — Мария Фариса · книга
15. «

    Я когда-то даже думал, что лучше бы мы жили в разных системах... А потом понял, что неправ. Что неполное счастье все равно лучше, чем горе. Дружба меньше, чем любовь, но куда больше, чем одиночество. Неизмеримо больше.

    Я когда-то даже думал, что лучше бы мы жили в разных системах... А потом понял, что неправ. Что неполное счастье все равно лучше, чем горе. Дружба меньше, чем любовь, но куда больше, чем одиночество. Неизмеримо больше.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    — Вы потому этим и занимаетесь? Чтобы не остаться в одиночестве? — А разве, по большому счету, не это движет всеми людьми?

    — Вы потому этим и занимаетесь? Чтобы не остаться в одиночестве? — А разве, по большому счету, не это движет всеми людьми?

    — Мишель Ричмонд · книга
17. «

    Все мы иногда чувствуем одиночество. Нам иногда не хватает собеседника, но это не значит, что мы одиноки на самом деле. Рядом с нами всегда есть тот, кто сможет понять наши переживания, выслушать нас, что-то подсказать. Как правило, одиночество и пустота вокруг нас — это плод нашего воображения. А на самом деле вокруг нас жизнь бьёт ключом, в ожидании когда мы вольёмся в её шумный и свежий поток.

    Все мы иногда чувствуем одиночество. Нам иногда не хватает собеседника, но это не значит, что мы одиноки на самом деле. Рядом с нами всегда есть тот, кто сможет понять наши переживания, выслушать нас, что-то подсказать. Как правило, одиночество и пустота вокруг нас — это плод нашего воображения. А на самом деле вокруг нас жизнь бьёт ключом, в ожидании когда мы вольёмся в её шумный и свежий поток.

    — Кар-Карыч · мультфильм
18. «

    Одиночество, как выяснилось, — особый вид наркотика.

    Одиночество, как выяснилось, — особый вид наркотика.

    — Эндрю Ридкер · книга
19. «

    ... Из-за тишины, да? Вот ради чего вы ходите в горы?! Ни насекомых, ни птиц, полная тишина, да? И одиночество... Наверное, вы любите одиночество?... Я тоже. Тишину и одиночество.

    ... Из-за тишины, да? Вот ради чего вы ходите в горы?! Ни насекомых, ни птиц, полная тишина, да? И одиночество... Наверное, вы любите одиночество?... Я тоже. Тишину и одиночество.

    — Тони Мусулин · фильм
20. «

    В одиночестве человеку волей-неволей приходится общаться с самим собой. Собственно говоря, личность – это в конечном счете обобщенная форма пребывания сознания наедине с собой, и ей неоткуда взяться, кроме как из общения с себе подобными. Поэтому, общаясь с другими, человек с самого начала обучается общению с самим собой, иными словами, готовится к одиночеству. Однако время, отведенное на обучение в «академии общения», мы, вместо того чтобы заниматься делом, бездумно тратим, наоборот, на избавление от этого дара. Общаясь, мы менее всего думаем о том, чтобы оградить свое и чужое одиночество от посторонних вмешательств. Напротив, мы заняты только тем, что «исцеляем» от одиночества себя и других или, по крайней мере, проводим в этом направлении массированную профилактику.

    В одиночестве человеку волей-неволей приходится общаться с самим собой. Собственно говоря, личность – это в конечном счете обобщенная форма пребывания сознания наедине с собой, и ей неоткуда взяться, кроме как из общения с себе подобными. Поэтому, общаясь с другими, человек с самого начала обучается общению с самим собой, иными словами, готовится к одиночеству. Однако время, отведенное на обучение в «академии общения», мы, вместо того чтобы заниматься делом, бездумно тратим, наоборот, на избавление от этого дара. Общаясь, мы менее всего думаем о том, чтобы оградить свое и чужое одиночество от посторонних вмешательств. Напротив, мы заняты только тем, что «исцеляем» от одиночества себя и других или, по крайней мере, проводим в этом направлении массированную профилактику.

    — Адольф Ульянович Хараш