407 цитат «Жизненные цитаты про одиночество» — что говорили умные люди

407 цитат про «Жизненные цитаты про одиночество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Говорят, что нельзя умирaть в одиночестве, нужно, чтобы рядом был человек, готовый подaть вaм стaкaн воды. Тaк вот что я вaм скaжу нa это утверждение. Если у вaс есть деньги, рядом с вaми будет стоять очередь желaющих протянуть вaм стaкaн воды. А если у вaс нет денег… боюсь, что вы умрете от жaжды, покa доползете до своего стaкaнa, дaже имея кучу родственников.

   Говорят, что нельзя умирaть в одиночестве, нужно, чтобы рядом был человек, готовый подaть вaм стaкaн воды. Тaк вот что я вaм скaжу нa это утверждение. Если у вaс есть деньги, рядом с вaми будет стоять очередь желaющих протянуть вaм стaкaн воды. А если у вaс нет денег… боюсь, что вы умрете от жaжды, покa доползете до своего стaкaнa, дaже имея кучу родственников.

   — Чингиз Абдуллаев · книга
2. «

   Толпа не любит одиночек. Толпа в своём большинстве признает людей, подражающих друг другу. Даже те, кто якобы отличается от толпы, делают это группами, сектами, клубами по интересам. Иначе нельзя. Если ты дружишь со всеми и не делишь людей на категории, тебя называют лицемером, ну а если не дружишь ни с кем – сумасшедшим.

   Толпа не любит одиночек. Толпа в своём большинстве признает людей, подражающих друг другу. Даже те, кто якобы отличается от толпы, делают это группами, сектами, клубами по интересам. Иначе нельзя. Если ты дружишь со всеми и не делишь людей на категории, тебя называют лицемером, ну а если не дружишь ни с кем – сумасшедшим.

   — Анна Кондакова · книга
3. «

   Брак плох, а одному навеки еще хуже.

   Брак плох, а одному навеки еще хуже.

   — Джордж Оруэлл · книга
4. «

   Если ты одна, значит, так надо. Хорошенько подумай, зачем тебе это.

   Если ты одна, значит, так надо. Хорошенько подумай, зачем тебе это.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Когда ты другой, когда ты особенный... Ты привыкаешь быть один.

   Когда ты другой, когда ты особенный... Ты привыкаешь быть один.

   — Курт Хаммел · сериал
6. «

   Одиночество не может длиться слишком долго. Год, два, а потом ты либо привыкаешь, либо тихо сходишь с ума. Это аксиома. Я так и не привыкла.

   Одиночество не может длиться слишком долго. Год, два, а потом ты либо привыкаешь, либо тихо сходишь с ума. Это аксиома. Я так и не привыкла.

   — Софья Ролдугина · книга
7. «

   — Знаешь, кто больше всех страдает от одиночества? Это — человек, сделавший успешную служебную карьеру, получающий огромное жалованье, пользующийся доверием у начальников, и подчиненных, имеющий семью, с которой проводит отпуск, детей, которым помогает готовить уроки, а в один прекрасный день перед ним появляется кто-то вроде меня и задает ему вопрос: «Хотел бы ты поменять службу и зарабатывать вдвое больше?» И тогда человек, у которого есть всё, чтобы быть любимым и счастливым, становится несчастнейшим существом. Почему? Потому что ему не с кем поговорить. Он раздумывает над моим предложением и не может обсудить его с сослуживцами, потому что они начнут отговаривать его и убеждать остаться на прежнем месте. Он не может поделиться мыслями с женой, которая была свидетельницей его многолетнего восхождения, понимает, что такое стабильность, но не понимает, что такое риск. Он ни с кем не может поговорить, а ведь ему предстоит радикально изменить свою жизнь. Ты понимаешь, что должен чувствовать такой человек?

   — Знаешь, кто больше всех страдает от одиночества? Это — человек, сделавший успешную служебную карьеру, получающий огромное жалованье, пользующийся доверием у начальников, и подчиненных, имеющий семью, с которой проводит отпуск, детей, которым помогает готовить уроки, а в один прекрасный день перед ним появляется кто-то вроде меня и задает ему вопрос: «Хотел бы ты поменять службу и зарабатывать вдвое больше?» И тогда человек, у которого есть всё, чтобы быть любимым и счастливым, становится несчастнейшим существом. Почему? Потому что ему не с кем поговорить. Он раздумывает над моим предложением и не может обсудить его с сослуживцами, потому что они начнут отговаривать его и убеждать остаться на прежнем месте. Он не может поделиться мыслями с женой, которая была свидетельницей его многолетнего восхождения, понимает, что такое стабильность, но не понимает, что такое риск. Он ни с кем не может поговорить, а ведь ему предстоит радикально изменить свою жизнь. Ты понимаешь, что должен чувствовать такой человек?

   — Пауло Коэльо · книга
8. «

   Как невидимый человек может стать более одиноким — я не знаю. <...> Твои истории всегда казались мне бессмысленными.

   Как невидимый человек может стать более одиноким — я не знаю. <...> Твои истории всегда казались мне бессмысленными.

   — Патрик Несс · книга
9. «

   Иногда нам кажется что мы знаем о человеке всё. Достаточно повнимательней к нему приглядеться — и нам откроются его тайны, страхи, страдания. Но правда о человеке скрыта от наших глаз, она прячется в одиночестве четырех стен, в тишине позднего вечера.

   Иногда нам кажется что мы знаем о человеке всё. Достаточно повнимательней к нему приглядеться — и нам откроются его тайны, страхи, страдания. Но правда о человеке скрыта от наших глаз, она прячется в одиночестве четырех стен, в тишине позднего вечера.

   — Януш Леон Вишневский
10. «

    Есть некоторые вещи, которые люди не признают потому, что им не нравится, как это звучит: «Я одинока! Это правда! Одиночество осязаемо!»

    Есть некоторые вещи, которые люди не признают потому, что им не нравится, как это звучит: «Я одинока! Это правда! Одиночество осязаемо!»

    — Аманда · сериал
11. «

    Одиночество так романтично, Одиночество так поэтично. Но на деле это очень скучно, Но одиночество со мной созвучно.

    Одиночество так романтично, Одиночество так поэтично. Но на деле это очень скучно, Но одиночество со мной созвучно.
12. «

    Бывает много разных тишин. И у каждой — свой собственный характер тихости. Например, летняя ночная тишина — это вообще никакая не тишина. Там же целые слои звуков. Хоралы насекомых... А электрические фонари с этими их пустыми глазницами, которые качаются на каждой пустой проселочной дороге, высвечивая возле себя жалкие колечки света? Поверьте, вовсе не светом питают они летнюю ночь. Надо быть уж совсем невнимательным, равнодушным и праздным слушателем, чтобы считать летнюю ночную тишину тишиной. Какая это, к черту, тишина! Или вот зимняя тишина. Это такая гробовая тишина — в смысле, как будто запертая в гробу. И готовая вырваться на свободу по первому же кивку весны. И это все чувствуется — то, что она сжата, как пружина, что она здесь как бы не навсегда. А когда промерзает, так она вообще звучит сама по себе. В кристальном ночном воздухе каждое произнесенное слово превращается в звон, а каждый вздох равносилен взрыву. Нет, зимняя тишина тоже недостойна этого высокого звания. Но бывает и другая тишина. Например, тишина между двумя влюбленными, когда им не нужно никаких слов... И вот это — самая приятная тишина, пусть и не полная. Потому что женщины вечно ее нарушают — то им помягче, то поглубже…

    Бывает много разных тишин. И у каждой — свой собственный характер тихости. Например, летняя ночная тишина — это вообще никакая не тишина. Там же целые слои звуков. Хоралы насекомых... А электрические фонари с этими их пустыми глазницами, которые качаются на каждой пустой проселочной дороге, высвечивая возле себя жалкие колечки света? Поверьте, вовсе не светом питают они летнюю ночь. Надо быть уж совсем невнимательным, равнодушным и праздным слушателем, чтобы считать летнюю ночную тишину тишиной. Какая это, к черту, тишина! Или вот зимняя тишина. Это такая гробовая тишина — в смысле, как будто запертая в гробу. И готовая вырваться на свободу по первому же кивку весны. И это все чувствуется — то, что она сжата, как пружина, что она здесь как бы не навсегда. А когда промерзает, так она вообще звучит сама по себе. В кристальном ночном воздухе каждое произнесенное слово превращается в звон, а каждый вздох равносилен взрыву. Нет, зимняя тишина тоже недостойна этого высокого звания. Но бывает и другая тишина. Например, тишина между двумя влюбленными, когда им не нужно никаких слов... И вот это — самая приятная тишина, пусть и не полная. Потому что женщины вечно ее нарушают — то им помягче, то поглубже…

    — Рэй Брэдбери · книга
13. «

    К сожалению, одиночество невозможно побороть позитивными мыслями, от одиночества излечивают только «живые» прикосновения близких людей...

    К сожалению, одиночество невозможно побороть позитивными мыслями, от одиночества излечивают только «живые» прикосновения близких людей...

    — Эльчин Сафарли · книга
14. «

    – Пап, никто никому ничего не должен. – Правильно. Каждый себя от долга перед другими освободил. Каждый сам определяет для себя свой долг, его природу и меру. – Ну и отлично. Теперь свобода, папа. Нет больше рабства долга. – Да не рабство это было, а нити общности. Только носить их было так же тяжело, как зимнюю одежду летом. Освободив себя от долга перед другими, человек оказался без поддержки других членов социума. Он оказался никому не нужен. Вот она, истинная природа принципа «никто никому ничего не должен» – власть одиночества. Никто… никому… не-ин-те-ре-сен! Не ну-жен!

    – Пап, никто никому ничего не должен. – Правильно. Каждый себя от долга перед другими освободил. Каждый сам определяет для себя свой долг, его природу и меру. – Ну и отлично. Теперь свобода, папа. Нет больше рабства долга. – Да не рабство это было, а нити общности. Только носить их было так же тяжело, как зимнюю одежду летом. Освободив себя от долга перед другими, человек оказался без поддержки других членов социума. Он оказался никому не нужен. Вот она, истинная природа принципа «никто никому ничего не должен» – власть одиночества. Никто… никому… не-ин-те-ре-сен! Не ну-жен!

    — Александр Вяземка · книга
15. «

    Женщины, не способные создать вокруг себя уютное пространство — обречены на неуютное одиночество.

    Женщины, не способные создать вокруг себя уютное пространство — обречены на неуютное одиночество.
16. «

    Если дважды, со вздохом повторялось цим ломп – «до лампы», – можно было быть уверенной, что речь идет обо мне; бабка любила приговаривать, что этой упрямой козе – все «до лампочки». И, по сути дела, это было правдой: я росла девочкой, замкнутой в своем мире. Да такой, собственно, и осталась – если принять во внимание скуку, что неизбежно охватывает меня в любом общественном действе, в самом интересном месте спектакля, в гуще всевозможных «презентаций», «фуршетов» и прочей маеты…

    Если дважды, со вздохом повторялось цим ломп – «до лампы», – можно было быть уверенной, что речь идет обо мне; бабка любила приговаривать, что этой упрямой козе – все «до лампочки». И, по сути дела, это было правдой: я росла девочкой, замкнутой в своем мире. Да такой, собственно, и осталась – если принять во внимание скуку, что неизбежно охватывает меня в любом общественном действе, в самом интересном месте спектакля, в гуще всевозможных «презентаций», «фуршетов» и прочей маеты…

    — Дина Рубина · книга
17. «

    Плохо, когда человеку не на кого положиться, кроме себя, но когда и на себя нельзя — всё, пиши пропало.

    Плохо, когда человеку не на кого положиться, кроме себя, но когда и на себя нельзя — всё, пиши пропало.

    — Макс Фрай · книга
18. «

    Очень часто мы захламляем свои жизни, как кладовку, ненужными вещами, людьми, чувствами, капризами. А вычистив это вещехранилище, понимаем, что в погоне за скоротечным ширпотребом упустили из виду гений чистой красоты — любовь, оставив себе лишь бессрочный абонемент в одиночество.

    Очень часто мы захламляем свои жизни, как кладовку, ненужными вещами, людьми, чувствами, капризами. А вычистив это вещехранилище, понимаем, что в погоне за скоротечным ширпотребом упустили из виду гений чистой красоты — любовь, оставив себе лишь бессрочный абонемент в одиночество.
19. «

    …писательство — защита от одиночества. Это бальзам, которые его исцеляет. Это связь в первую очередь с самим собой, а следом и с другими. Мы занимаемся “письмом”, а ведь это и есть письма. Самим себе. И всему миру.

    …писательство — защита от одиночества. Это бальзам, которые его исцеляет. Это связь в первую очередь с самим собой, а следом и с другими. Мы занимаемся “письмом”, а ведь это и есть письма. Самим себе. И всему миру.

    — Джулия Кэмерон · книга
20. «

    Многие пары держатся на страхе. Женщина не уходит от мужа-агрессора не потому, что так хорошо для нее и детей, а потому что знает – стоит ей остаться одной, и она попадет в клан отвергнутых. В клан одиноких, которые «ты же сама виновата», «надо было терпеть» и «это ваш выбор, теперь помогайте себе сами». Они боятся быть одни! Поэтому они терпят побои и унижения, равнодушие и измены. Они сохраняют «семью» — то есть статус-кво. Статистически это выглядит для государства очень хорошо – чем больше полных семей, тем лучше. Но по существу это Беда. Потому что дети с детства понимают, что терпение и молчание в обстановке насилия и агрессии – норма. Дети считают, что это и есть любовь! Это и есть семья! Вдумайтесь, как это страшно. Идет масштабная подмена таких важных понятий. Это не Беда, это Кошмар. Так не должно быть! Если бы государство поддержало одиноких мам, то произошло бы следующее. Женщины перестали бы бояться уходить от насилия. Не сразу, не в одном поколении, думаю. Но постепенно. Они знали бы, что им есть куда идти, если бы существовали вот такие санатории, как «Надежда». Мужья знали бы, что если они будут бить и унижать своих жен, то они уйдут… Многих это остановило бы. Многие бы задумались! Многие бы имели ВЫБОР вместо привычки и страха. И, как следствие, дети росли бы в любви. И следующие поколения детей, уже выросшие в любви, создавали бы более прочные и любящие, надежные и крепкие семьи. Понимаете? Поддерживая одиночек, мы бы поддержали в перспективе рождаемость, полноту семьи, традиционный уклад и, в конечном итоге, обороноспособность и процветание нашей страны. Звучит странно? Пусть так. Но такова моя идея. Я автор, имею право.

    Многие пары держатся на страхе. Женщина не уходит от мужа-агрессора не потому, что так хорошо для нее и детей, а потому что знает – стоит ей остаться одной, и она попадет в клан отвергнутых. В клан одиноких, которые «ты же сама виновата», «надо было терпеть» и «это ваш выбор, теперь помогайте себе сами». Они боятся быть одни! Поэтому они терпят побои и унижения, равнодушие и измены. Они сохраняют «семью» — то есть статус-кво. Статистически это выглядит для государства очень хорошо – чем больше полных семей, тем лучше. Но по существу это Беда. Потому что дети с детства понимают, что терпение и молчание в обстановке насилия и агрессии – норма. Дети считают, что это и есть любовь! Это и есть семья! Вдумайтесь, как это страшно. Идет масштабная подмена таких важных понятий. Это не Беда, это Кошмар. Так не должно быть! Если бы государство поддержало одиноких мам, то произошло бы следующее. Женщины перестали бы бояться уходить от насилия. Не сразу, не в одном поколении, думаю. Но постепенно. Они знали бы, что им есть куда идти, если бы существовали вот такие санатории, как «Надежда». Мужья знали бы, что если они будут бить и унижать своих жен, то они уйдут… Многих это остановило бы. Многие бы задумались! Многие бы имели ВЫБОР вместо привычки и страха. И, как следствие, дети росли бы в любви. И следующие поколения детей, уже выросшие в любви, создавали бы более прочные и любящие, надежные и крепкие семьи. Понимаете? Поддерживая одиночек, мы бы поддержали в перспективе рождаемость, полноту семьи, традиционный уклад и, в конечном итоге, обороноспособность и процветание нашей страны. Звучит странно? Пусть так. Но такова моя идея. Я автор, имею право.