244 цитаты про «отчаяние» — коротко и по делу

244 цитаты про «отчаяние»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Сильное отчаяние, как и сильная радость, не может долго продолжаться.

   Сильное отчаяние, как и сильная радость, не может долго продолжаться.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   От грусти до отчаяния – один шаг. А я никогда не впадала в отчаяние. Теряла любимых людей, убегала от прошлого, оказывалась на дне жизни, но… Всегда вставала, шла вперёд. Нет, не назло врагам. Слишком много чести для них. Я просто понимала, что если сама не подниму себя, то меня никто не поднимет.

   От грусти до отчаяния – один шаг. А я никогда не впадала в отчаяние. Теряла любимых людей, убегала от прошлого, оказывалась на дне жизни, но… Всегда вставала, шла вперёд. Нет, не назло врагам. Слишком много чести для них. Я просто понимала, что если сама не подниму себя, то меня никто не поднимет.

   — Эльчин Сафарли · книга
3. «

   Я улегся на землю, закрыл глаза и попытался умереть, но бетон был холодный, и я побоялся подхватить простуду.

   Я улегся на землю, закрыл глаза и попытался умереть, но бетон был холодный, и я побоялся подхватить простуду.

   — Эмиль Ажар · книга
4. «

   Тот, кто идет по живописной местности к эшафоту, не смотрит на цветы, улыбающиеся ему по пути. Он думает о топоре и плахе, о страшном ударе, сокрушающем кости и жилы, и о могиле в конце пути.

   Тот, кто идет по живописной местности к эшафоту, не смотрит на цветы, улыбающиеся ему по пути. Он думает о топоре и плахе, о страшном ударе, сокрушающем кости и жилы, и о могиле в конце пути.

   — Шарлотта Бронте · книга
5. «

   Когда он читал заметки о преступниках-убийцах, которые кончали с собой, он понимал, что дело тут не в угрызениях совести и не в зловредном желании обломать правосудие — тут дело в отчаянии. Потому что от их преступлений им не сделалось легче, потому что они переступили черту дозволенного, но гнев всё равно не прошёл. И так было всегда.

   Когда он читал заметки о преступниках-убийцах, которые кончали с собой, он понимал, что дело тут не в угрызениях совести и не в зловредном желании обломать правосудие — тут дело в отчаянии. Потому что от их преступлений им не сделалось легче, потому что они переступили черту дозволенного, но гнев всё равно не прошёл. И так было всегда.

   — Тибор Фишер · книга
6. «

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
7. «

   Твоя жизнь не разрушена, она лишь ждет, когда ты придешь и оживишь её...

   Твоя жизнь не разрушена, она лишь ждет, когда ты придешь и оживишь её...

   — Друг · сериал
8. «

   Анатольевич, ты, главное, не переживай, ещё не все потеряно. Правда, не всё найдено. Но и не всё потеряно.

   Анатольевич, ты, главное, не переживай, ещё не все потеряно. Правда, не всё найдено. Но и не всё потеряно.

   — Иван Степанович Будько · сериал
9. «

   Мы начинаем с благородной идеи, с чистыми помыслами... Затем совершаешь ошибки, идёшь на компромисс...

   Мы начинаем с благородной идеи, с чистыми помыслами... Затем совершаешь ошибки, идёшь на компромисс...

   — Тони Старк / Железный человек · фильм
10. «

    Отчаяние – последнее оружие, иногда приводящее к победе, как сказал Вергилий. Крайняя решимость идет на крайние средства. Порою броситься в пучину смерти – это способ избежать крушения, и крышка гроба становится тогда спасительной доской.

    Отчаяние – последнее оружие, иногда приводящее к победе, как сказал Вергилий. Крайняя решимость идет на крайние средства. Порою броситься в пучину смерти – это способ избежать крушения, и крышка гроба становится тогда спасительной доской.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Не молчи, откликнись, отзовись, Глаз не закрывай на то, что было. Отзовись, коль даже не любила, Голосом бессмертья обернись.

    Не молчи, откликнись, отзовись, Глаз не закрывай на то, что было. Отзовись, коль даже не любила, Голосом бессмертья обернись.

    — Виктор Васильевич Тарасов
12. «

    Предельных вершин достигает только то блаженство, которое взметнулось вверх из предельных глубин отчаяния.

    Предельных вершин достигает только то блаженство, которое взметнулось вверх из предельных глубин отчаяния.

    — Стефан Цвейг · книга
13. «

    Худшее преступление, которое я могу себе представить, — это обманывать людей таким притворством и делать вид, будто я на все 100% чувствую радость. Иногда мне кажется, что я хотел бы остановить часы, когда я выхожу на сцену. Я пытался сделать все, что было в моих силах, чтобы смириться с этим. И я смирился Боже, поверь мне, но этого недостаточно.

    Худшее преступление, которое я могу себе представить, — это обманывать людей таким притворством и делать вид, будто я на все 100% чувствую радость. Иногда мне кажется, что я хотел бы остановить часы, когда я выхожу на сцену. Я пытался сделать все, что было в моих силах, чтобы смириться с этим. И я смирился Боже, поверь мне, но этого недостаточно.

    — Курт Кобейн
14. «

    Вытрите слёзы. Миру неведомы слёзы отчаяния, которые вы проливаете, миру нет до них дела.

    Вытрите слёзы. Миру неведомы слёзы отчаяния, которые вы проливаете, миру нет до них дела.

    — Хилари Мантел · книга
15. «

    — Вспомни, в чем дух Рождества. — В отчаянии?

    — Вспомни, в чем дух Рождества. — В отчаянии?

    — Лиза Симпсон (Lisa Simpson) · мультфильм
16. «

    Делать было нечего, пойти некуда, поговорить не с кем. Не находилось ни малейшей причины, чтобы жить дальше.

    Делать было нечего, пойти некуда, поговорить не с кем. Не находилось ни малейшей причины, чтобы жить дальше.

    — Дэн Уэллс (писатель) · книга
17. «

    Вечное душевное отчаяние — отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею.

    Вечное душевное отчаяние — отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Жестокостью можно покорить город, но правление не будет долгим. Тирания рождает отчаяние, отчаяние рождает бунт, а бунт рождает нового тирана.

    Жестокостью можно покорить город, но правление не будет долгим. Тирания рождает отчаяние, отчаяние рождает бунт, а бунт рождает нового тирана.

    — Чезаре Борджиа · сериал
19. «

    Мисудзу-сан, прошу, не сопровождайте своими звуковыми эффектами моменты моего отчаяния.

    Мисудзу-сан, прошу, не сопровождайте своими звуковыми эффектами моменты моего отчаяния.

    — Тамаки Суо · аниме
20. «

    Но, перед этим из могилы Ты снова должен выйти в мир И, как чудовищный вампир, Под кровлю приходить родную - И будешь пить там кровь живую Своих же собственных детей. Во мгле томительных ночей, Судьбу и небо проклиная, Под кровом мрачной тишины Вопьешься в грудь детей, жены, Мгновенья жизни сокращая. Но перед тем, как умирать, В тебе отца они признать Успеют. Горькие проклятья Твои смертельные объятья В сердцах их скорбных породят, Пока совсем не облетят Цветы твоей семь несчастной... Когда с кровавыми устами, Скрежеща острыми зубами, В могилу с воем ты придешь, Ты духов ада оттолкнешь Своею страшною печатью Неотвратимого проклятья.

    Но, перед этим из могилы Ты снова должен выйти в мир И, как чудовищный вампир, Под кровлю приходить родную - И будешь пить там кровь живую Своих же собственных детей. Во мгле томительных ночей, Судьбу и небо проклиная, Под кровом мрачной тишины Вопьешься в грудь детей, жены, Мгновенья жизни сокращая. Но перед тем, как умирать, В тебе отца они признать Успеют. Горькие проклятья Твои смертельные объятья В сердцах их скорбных породят, Пока совсем не облетят Цветы твоей семь несчастной... Когда с кровавыми устами, Скрежеща острыми зубами, В могилу с воем ты придешь, Ты духов ада оттолкнешь Своею страшною печатью Неотвратимого проклятья.

    — Джордж Гордон Байрон · книга