162 высказываний на тему «отцы и дети»

162 цитаты про «отцы и дети»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ведь в глазах отца ты всегда остаешься ребенком, сколько бы тебе ни было лет и сколько бы времени вы ни находились в разлуке.

   Ведь в глазах отца ты всегда остаешься ребенком, сколько бы тебе ни было лет и сколько бы времени вы ни находились в разлуке.

   — Джон Коннолли · книга
2. «

   Родители понемногу учатся у своих детей тому, как справляться с жизнью.

   Родители понемногу учатся у своих детей тому, как справляться с жизнью.

   — Мюриэл Спарк
3. «

   Ох уж эти подростки! Ещё и со мной потом намучаешься...

   Ох уж эти подростки! Ещё и со мной потом намучаешься...

   — Арина Васильева · сериал
4. «

   Даже не представляю, насколько разочарованным он должен быть, когда его сын — коп.

   Даже не представляю, насколько разочарованным он должен быть, когда его сын — коп.

   — Рон Вудруф · фильм
5. «

   Думаешь, мне так уж нравится поучать? Никому из родителей не нравится читать нотации детям. Все мы хотим разговора на равных со своими детьми. Но он не всегда возможен. И это трагедия для родителей, поверь.

   Думаешь, мне так уж нравится поучать? Никому из родителей не нравится читать нотации детям. Все мы хотим разговора на равных со своими детьми. Но он не всегда возможен. И это трагедия для родителей, поверь.

   — Александр Вяземка · книга
6. «

   Хороший отец должен удерживать сына от бесчестных поступков.

   Хороший отец должен удерживать сына от бесчестных поступков.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
7. «

   Я хочу взять родное дитя за руку, перевести через пропасть. Чтоб не упала, не разбилась. Иначе — зачем я? Зачем мне опыт, знание жизни, если не могу его никому передать?

   Я хочу взять родное дитя за руку, перевести через пропасть. Чтоб не упала, не разбилась. Иначе — зачем я? Зачем мне опыт, знание жизни, если не могу его никому передать?

   — Мария Глушко · книга
8. «

   Когда мне было лет пять, Фред с Джорджем пытались заставить меня принести такой Обет. Я чуть было не принес, уже держался с Фредом за руки и всё такое, но тут нас застукал папа. Он чуть с ума не сошёл. — От этих воспоминаний у Рона даже заблестели глаза. — Единственный раз, когда я видел папу рассерженным ещё почище мамы. Фред уверяет, что его левая ягодица так с того дня и не вернула себе прежней формы.

   Когда мне было лет пять, Фред с Джорджем пытались заставить меня принести такой Обет. Я чуть было не принес, уже держался с Фредом за руки и всё такое, но тут нас застукал папа. Он чуть с ума не сошёл. — От этих воспоминаний у Рона даже заблестели глаза. — Единственный раз, когда я видел папу рассерженным ещё почище мамы. Фред уверяет, что его левая ягодица так с того дня и не вернула себе прежней формы.

   — Джоан Роулинг · книга
9. «

   Он успел уже убедиться, что дочь выросла и перечить ей теперь так же сложно, как играть в «Кыш с дороги, противный!» с паровозом.

   Он успел уже убедиться, что дочь выросла и перечить ей теперь так же сложно, как играть в «Кыш с дороги, противный!» с паровозом.

   — Дмитрий Емец · книга
10. «

    0001496. Не бывает глупых вопросов детей, а бывают глупые ответы родителей.

    0001496. Не бывает глупых вопросов детей, а бывают глупые ответы родителей.
11. «

    Мы с ним совершенно разные люди, и у нас только потому сохранились хорошие отношения, что вообще никаких отношений не было.

    Мы с ним совершенно разные люди, и у нас только потому сохранились хорошие отношения, что вообще никаких отношений не было.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Я всегда думал, что долг взрослых — бежать впереди, чтобы направлять детей и помочь им найти путь. Но в конце концов они обгоняют нас, и тогда наш долг проводить их в путь с улыбкой на лице.

    Я всегда думал, что долг взрослых — бежать впереди, чтобы направлять детей и помочь им найти путь. Но в конце концов они обгоняют нас, и тогда наш долг проводить их в путь с улыбкой на лице.

    — Саката Гинтоки · аниме
13. «

    — Этот парень был твоим настоящим отцом, Майк. — Хватит морочить мне голову! Я, черт возьми, знаю правду! Я знаю, кто действительно мой гребаный отец! — Кто он? Кто? — Ты, сукин сын. Ты мой отец, Ричард. Я это знаю. — Ты знаешь слишком много.

    — Этот парень был твоим настоящим отцом, Майк. — Хватит морочить мне голову! Я, черт возьми, знаю правду! Я знаю, кто действительно мой гребаный отец! — Кто он? Кто? — Ты, сукин сын. Ты мой отец, Ричард. Я это знаю. — Ты знаешь слишком много.

    — Майк Уотерс · фильм
14. «

    От единственных детей ждут слишком многого. Пока переделаешь всё, чего от тебя ждут, успеешь умереть.

    От единственных детей ждут слишком многого. Пока переделаешь всё, чего от тебя ждут, успеешь умереть.

    — Джон Голсуорси · книга
15. «

    Как! Вопреки отцу посмел он полюбить!

    Как! Вопреки отцу посмел он полюбить!

    — Жан-Батист Мольер · книга
16. «

    Альберт Гибсон: — Могу поклясться, ты считаешь её девственницей. Гарри Таскер: — Не смеши меня, ей всего... Сколько ей? Альберт Гибсон: — Ей четырнадцать лет! Гарри Таскер: — Ей всего четырнадцать лет.

    Альберт Гибсон: — Могу поклясться, ты считаешь её девственницей. Гарри Таскер: — Не смеши меня, ей всего... Сколько ей? Альберт Гибсон: — Ей четырнадцать лет! Гарри Таскер: — Ей всего четырнадцать лет.

    — Альберт Гибсон · фильм
17. «

    — Дорогой, я поговорила с нашей дочерью о любви и сексе. Ей ведь уже 15! — И что, дорогая? — Я уже сгораю от нетерпения попробовать всё то, что она мне рассказала...

    — Дорогой, я поговорила с нашей дочерью о любви и сексе. Ей ведь уже 15! — И что, дорогая? — Я уже сгораю от нетерпения попробовать всё то, что она мне рассказала...

    — Руфус Хамфри (Rufus Humphrey) · сериал
18. «

    — Твой отец — тот ещё фрукт. Откуда у него такой пай-мальчик сын, как ты? — Годы плохого воспитания и пренебрежения.

    — Твой отец — тот ещё фрукт. Откуда у него такой пай-мальчик сын, как ты? — Годы плохого воспитания и пренебрежения.

    — Эми Куинн (Amy Qiunn) · сериал
19. «

    ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

    ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

    — Юрий Визбор · книга
20. «

    У тебя же есть любимые игрушки. И ты без них не ложишься спать. А моя игрушка — твой папа.

    У тебя же есть любимые игрушки. И ты без них не ложишься спать. А моя игрушка — твой папа.

    — Ольга Туркина