«отцы и дети» в 557 цитат

557 цитат про «отцы и дети»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   0001609. Коль нет любимых с детства книг, и вашим детям любимыми они не станут.

   0001609. Коль нет любимых с детства книг, и вашим детям любимыми они не станут.
2. «

   Я начал тогда делать то, что неизбежно случается с повзрослевшими детьми по отношению к старшим: я начал судить его.

   Я начал тогда делать то, что неизбежно случается с повзрослевшими детьми по отношению к старшим: я начал судить его.

   — Джеймс Болдуин · книга
3. «

   ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

   ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

   — Юрий Визбор · книга
4. «

   — Печальную славу оставит о себе наш век. Неужели честь умерла вместе с нашими отцами? — Мой отец ещё не умер.

   — Печальную славу оставит о себе наш век. Неужели честь умерла вместе с нашими отцами? — Мой отец ещё не умер.

   — Джордж Мартин · книга
5. «

   Одно дело – семьи нехристианские, в которых желание пожить для себя и спланировать рождение ребенка в удобный момент своей жизни, — уже необсуждаемые вещи. Это стало почти нормальным, когда родственники настраивают: «Куда это вы с ребенком? Зачем вам это нужно? Подождите, пока закончите институт, найдите хорошую работу, у вас и жить-то негде». И вот в христианских современных семьях, вдруг, неожиданно, то же самое. С одной стороны, молодые супруги освящают свой брак Таинством венчания, пытаются создать семью как малую церковь, а, с другой стороны, установки семейной жизни у них совершенно светские, секулярные, отделенные от церковного сознания. Вместо доверия Богу – планирование семьи. Ведь в данной ситуации ребенок мыслится как некое удобное для родителей создание, которое им принадлежит. «Когда хочу, тогда и рожу. В удобное для меня время сделаю его удобным для меня».

   Одно дело – семьи нехристианские, в которых желание пожить для себя и спланировать рождение ребенка в удобный момент своей жизни, — уже необсуждаемые вещи. Это стало почти нормальным, когда родственники настраивают: «Куда это вы с ребенком? Зачем вам это нужно? Подождите, пока закончите институт, найдите хорошую работу, у вас и жить-то негде». И вот в христианских современных семьях, вдруг, неожиданно, то же самое. С одной стороны, молодые супруги освящают свой брак Таинством венчания, пытаются создать семью как малую церковь, а, с другой стороны, установки семейной жизни у них совершенно светские, секулярные, отделенные от церковного сознания. Вместо доверия Богу – планирование семьи. Ведь в данной ситуации ребенок мыслится как некое удобное для родителей создание, которое им принадлежит. «Когда хочу, тогда и рожу. В удобное для меня время сделаю его удобным для меня».

   — Протоиерей Алексей Уминский · книга
6. «

   Дети святы и чисты. Даже у разбойников и крокодилов они состоят в ангельском чине. Сами мы можем лезть в какую угодно яму, но их должны окутывать в атмосферу, приличную их чину. Нельзя безнаказанно похабничать в их присутствии... нельзя делать их игрушкою своего настроения: то нежно лобызать, то бешено топать на них ногами.

   Дети святы и чисты. Даже у разбойников и крокодилов они состоят в ангельском чине. Сами мы можем лезть в какую угодно яму, но их должны окутывать в атмосферу, приличную их чину. Нельзя безнаказанно похабничать в их присутствии... нельзя делать их игрушкою своего настроения: то нежно лобызать, то бешено топать на них ногами.

   — Антон Павлович Чехов
7. «

   — Раз он заботился о тебе в детстве, почему ты его ненавидишь? Что он с тобой сделал? — Твой папа воспитал меня. Он сделал меня мной. Спрашиваешь ненавижу ли я его. Знаешь, тяжело ненавидеть того, кто сделал тебя тобой. Ты лишь будешь ненавидеть себя. Правда в том, что я хотел бы ненавидеть его. Очень хотел бы, так бы было гораздо проще. Но, нельзя ненавидеть того, кого ты любишь так долго.

   — Раз он заботился о тебе в детстве, почему ты его ненавидишь? Что он с тобой сделал? — Твой папа воспитал меня. Он сделал меня мной. Спрашиваешь ненавижу ли я его. Знаешь, тяжело ненавидеть того, кто сделал тебя тобой. Ты лишь будешь ненавидеть себя. Правда в том, что я хотел бы ненавидеть его. Очень хотел бы, так бы было гораздо проще. Но, нельзя ненавидеть того, кого ты любишь так долго.

   — Хоуп Майклсон · сериал
8. «

   Знаете, что чувствует отец, у которого погибли дети? Он превращается в животное, способное только выть на луну. Потом, постепенно это животное из тебя выходит и возвращается человек, только уже пустой внутри, но всё ещё мыслящий. И это самое страшное, потому что, когда мыслей нет — ты только воешь, это проще. Но тут они появляются... Навязчивые, убийственные мысли... Зачем они родились, если ушли раньше тебя? Для какой цели? Но не просто же так, не может быть просто так. Это сжирает тебя изнутри, звучит в голове двадцать четыре часа в сутки, так музыкальный автомат ломается иногда и ставит одну и ту же пластинку по кругу. Ты пытаешься остановить, но это невозможно, всё время одна и та же мелодия, одна и та же...

   Знаете, что чувствует отец, у которого погибли дети? Он превращается в животное, способное только выть на луну. Потом, постепенно это животное из тебя выходит и возвращается человек, только уже пустой внутри, но всё ещё мыслящий. И это самое страшное, потому что, когда мыслей нет — ты только воешь, это проще. Но тут они появляются... Навязчивые, убийственные мысли... Зачем они родились, если ушли раньше тебя? Для какой цели? Но не просто же так, не может быть просто так. Это сжирает тебя изнутри, звучит в голове двадцать четыре часа в сутки, так музыкальный автомат ломается иногда и ставит одну и ту же пластинку по кругу. Ты пытаешься остановить, но это невозможно, всё время одна и та же мелодия, одна и та же...

   — Лев Давидович Троцкий · сериал
9. «

   «Как узнать Иуду?» — «Омочивый руку в солило, тот Меня предаст», сказал Спаситель на Тайной Вечере. Ученик дерзкий, который хочет сравняться с учителем, с начальником, занять первое место, первым взяться за графин. Старшие ещё не завтракали, а малыш уже облизывается, уже наелся. Растёт будущий Иуда. На двенадцать — один Иуда. Если старшие не сели за стол, и ты не садись. Сели старшие, садись по молитве и ты. Старшие не взяли ложку, не бери и ты. Старшие взяли ложку, тогда возьми и ты. Старшие начали кушать, тогда начинай и ты.

   «Как узнать Иуду?» — «Омочивый руку в солило, тот Меня предаст», сказал Спаситель на Тайной Вечере. Ученик дерзкий, который хочет сравняться с учителем, с начальником, занять первое место, первым взяться за графин. Старшие ещё не завтракали, а малыш уже облизывается, уже наелся. Растёт будущий Иуда. На двенадцать — один Иуда. Если старшие не сели за стол, и ты не садись. Сели старшие, садись по молитве и ты. Старшие не взяли ложку, не бери и ты. Старшие взяли ложку, тогда возьми и ты. Старшие начали кушать, тогда начинай и ты.

   — Архимандрит Алипий (Воронов) · книга
10. «

    Даже не представляю, насколько разочарованным он должен быть, когда его сын — коп.

    Даже не представляю, насколько разочарованным он должен быть, когда его сын — коп.

    — Рон Вудруф · фильм
11. «

    Отцы и дети лишь тогда могут пребывать в полной гармонии, когда отцы живут всей полнотой своей собственной жизни, а не пытаются делами своих детей заполнить отсутствие собственных интересов в жизни.

    Отцы и дети лишь тогда могут пребывать в полной гармонии, когда отцы живут всей полнотой своей собственной жизни, а не пытаются делами своих детей заполнить отсутствие собственных интересов в жизни.

    — Конкордия Антарова · книга
12. «

    237 здоровенных мужиков я спасла, вытащив с поля боя, но не смогла научить одного маленького мальчика быть человеком.

    237 здоровенных мужиков я спасла, вытащив с поля боя, но не смогла научить одного маленького мальчика быть человеком.

    — Зинаида Фёдоровна · фильм
13. «

    — Собираюсь стать про-игроком на турнирах. — Турнирах киберспорта? <...> — Стать про-игроком — моя мечта. Держи братскую мороженку. — Вообще, наши родители попросили проверить — как ты. Если станешь про-игроком, одобрят ли они? — Нет. Мы как летучие змеи, а верёвочки в руках у родителей... — Да уж... Летучие змеи... Но люди цепляются за ниточки, чтобы змеи летели выше и ровнее.

    — Собираюсь стать про-игроком на турнирах. — Турнирах киберспорта? <...> — Стать про-игроком — моя мечта. Держи братскую мороженку. — Вообще, наши родители попросили проверить — как ты. Если станешь про-игроком, одобрят ли они? — Нет. Мы как летучие змеи, а верёвочки в руках у родителей... — Да уж... Летучие змеи... Но люди цепляются за ниточки, чтобы змеи летели выше и ровнее.

    — Е Сю · аниме
14. «

    Петер боялся отца, как боится преисподняя неба.

    Петер боялся отца, как боится преисподняя неба.

    — Роберт Музиль · книга
15. «

    Никакого алкоголя, никаких наркотиков, никаких поцелуев, никаких татуировок, никакого пирсинга, никаких кровавых ритуалов...о, Господи, сам им всё подсказал...

    Никакого алкоголя, никаких наркотиков, никаких поцелуев, никаких татуировок, никакого пирсинга, никаких кровавых ритуалов...о, Господи, сам им всё подсказал...

    — Уолтер Стрэтфорд · фильм
16. «

    Думаешь, мне так уж нравится поучать? Никому из родителей не нравится читать нотации детям. Все мы хотим разговора на равных со своими детьми. Но он не всегда возможен. И это трагедия для родителей, поверь.

    Думаешь, мне так уж нравится поучать? Никому из родителей не нравится читать нотации детям. Все мы хотим разговора на равных со своими детьми. Но он не всегда возможен. И это трагедия для родителей, поверь.

    — Александр Вяземка · книга
17. «

    Должны вы помнить о том, что величайшую ошибку делают те родители, которые влюблены в своих маленьких детей, любуются ими, все прощают, никогда не наказывают. О таких сказал премудрый Соломон: Лелей дитя, и оно устрашит тебя.

    Должны вы помнить о том, что величайшую ошибку делают те родители, которые влюблены в своих маленьких детей, любуются ими, все прощают, никогда не наказывают. О таких сказал премудрый Соломон: Лелей дитя, и оно устрашит тебя.

    — Лука (Войно-Ясенецкий)
18. «

    — Наши отцы доверяли друг другу, а мы что? — Я видел твоего отца в Винтерфелле. — А я вашего в моей лавке. — Ты стройнее. — А вы ниже. — Я вырос, слушая истории про них. — Я знал лишь что они сражались и побеждали.

    — Наши отцы доверяли друг другу, а мы что? — Я видел твоего отца в Винтерфелле. — А я вашего в моей лавке. — Ты стройнее. — А вы ниже. — Я вырос, слушая истории про них. — Я знал лишь что они сражались и побеждали.

    — Джендри · сериал
19. «

    Человек пришёл к Знающему с вопросом: Я обычный служащий — могу воспитать и дать образование только одному ребёнку, а жена хочет много детей. Если у нас будет много детей, то мы их, конечно, прокормим, но жизнь у них будет явно беднее, чем у одного. Что мне делать? Знающий отвечал ему: — В одной местности жили два соседа. Они были увлечёнными людьми. Оба занимались растениеводством. Только первый решил вырастить очень высокое дерево, а второй решил собрать самую большую коллекцию живых цветов. И вот прошло немало времени. Первый с высоченной секвойи обозревал прилегающие окрестности, а луг второго привлекал детвору из ближней деревни множеством цветов, насекомых, бабочек и птиц. Оба соседа очень радовались своими достижениями. Но только с той разницей, что первый сосед иногда прогуливался по лугу второго, вдыхал аромат, разглядывал бабочек, радовался играющей на лугу детворе, а второй никогда не стремился залезть на самое высокое дерево в округе — он всегда боялся высоты. Теперь ты попросишь объяснить тебе смысл данного рассказа? — спросил Знающий Человека. — Да, так как я не совсем понял тебя, Знающий. — Оба соседа поступали неправильно. Они тешили своё самолюбие и не увлекались природой, а переделывали её под себя. Поэтому и ты должен довериться природе, а не потворствовать своим желаниям.

    Человек пришёл к Знающему с вопросом: Я обычный служащий — могу воспитать и дать образование только одному ребёнку, а жена хочет много детей. Если у нас будет много детей, то мы их, конечно, прокормим, но жизнь у них будет явно беднее, чем у одного. Что мне делать? Знающий отвечал ему: — В одной местности жили два соседа. Они были увлечёнными людьми. Оба занимались растениеводством. Только первый решил вырастить очень высокое дерево, а второй решил собрать самую большую коллекцию живых цветов. И вот прошло немало времени. Первый с высоченной секвойи обозревал прилегающие окрестности, а луг второго привлекал детвору из ближней деревни множеством цветов, насекомых, бабочек и птиц. Оба соседа очень радовались своими достижениями. Но только с той разницей, что первый сосед иногда прогуливался по лугу второго, вдыхал аромат, разглядывал бабочек, радовался играющей на лугу детворе, а второй никогда не стремился залезть на самое высокое дерево в округе — он всегда боялся высоты. Теперь ты попросишь объяснить тебе смысл данного рассказа? — спросил Знающий Человека. — Да, так как я не совсем понял тебя, Знающий. — Оба соседа поступали неправильно. Они тешили своё самолюбие и не увлекались природой, а переделывали её под себя. Поэтому и ты должен довериться природе, а не потворствовать своим желаниям.
20. «

    Я хочу взять родное дитя за руку, перевести через пропасть. Чтоб не упала, не разбилась. Иначе — зачем я? Зачем мне опыт, знание жизни, если не могу его никому передать?

    Я хочу взять родное дитя за руку, перевести через пропасть. Чтоб не упала, не разбилась. Иначе — зачем я? Зачем мне опыт, знание жизни, если не могу его никому передать?

    — Мария Глушко · книга