570 цитат «отцы и дети»: от классиков до современников

570 цитат про «отцы и дети»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   237 здоровенных мужиков я спасла, вытащив с поля боя, но не смогла научить одного маленького мальчика быть человеком.

   237 здоровенных мужиков я спасла, вытащив с поля боя, но не смогла научить одного маленького мальчика быть человеком.

   — Зинаида Фёдоровна · фильм
2. «

   Мы перестаем быть детьми, когда становимся способными сделать то, что советовали сделать родители.

   Мы перестаем быть детьми, когда становимся способными сделать то, что советовали сделать родители.

   — Пауль Вацлавик
3. «

   — Папа, Самира вышла на балкон и разглядывает голого мужчину! — Самиииира, быстро в дом!

   — Папа, Самира вышла на балкон и разглядывает голого мужчину! — Самиииира, быстро в дом!

   — Амин Рашид · сериал
4. «

   Но между поколениями существует прозрачная стена, железный занавес иронии, если угодно, видимая насквозь завеса, не пропускающая почти никакой опыт. В лучшем случае, отдельные советы. Поэтому рассматривайте то, что вы сейчас услышите, просто как советы верхушки нескольких айсбергов, если так можно сказать, а не горы Синай. Я не Моисей, вы тоже не ветхозаветные евреи; эти немного беспорядочные наброски, нацарапанные в жёлтом блокноте где-то в Калифорнии, — не скрижали. Проигнорируйте их, если угодно, подвергните их сомнению, если необходимо, забудьте их, если иначе не можете: в них нет ничего обязательного. Если кое-что из них сейчас или в будущем вам пригодится, я буду рад. Если нет, мой гнев не настигнет вас.

   Но между поколениями существует прозрачная стена, железный занавес иронии, если угодно, видимая насквозь завеса, не пропускающая почти никакой опыт. В лучшем случае, отдельные советы. Поэтому рассматривайте то, что вы сейчас услышите, просто как советы верхушки нескольких айсбергов, если так можно сказать, а не горы Синай. Я не Моисей, вы тоже не ветхозаветные евреи; эти немного беспорядочные наброски, нацарапанные в жёлтом блокноте где-то в Калифорнии, — не скрижали. Проигнорируйте их, если угодно, подвергните их сомнению, если необходимо, забудьте их, если иначе не можете: в них нет ничего обязательного. Если кое-что из них сейчас или в будущем вам пригодится, я буду рад. Если нет, мой гнев не настигнет вас.

   — Иосиф Александрович Бродский
5. «

   Родителю взрослеющего чада предстоит очень трудная задача. Ему нужно пройти буквально по лезвию бритвы. Где с одной стороны — пропасть безучастности и равнодушия к жизни своего ребенка, с другой — столь же глубокая и гибельная пропасть гиперопеки, стремления сделать из сына или дочки собственную копию, полное игнорирование их мнений и желаний.

   Родителю взрослеющего чада предстоит очень трудная задача. Ему нужно пройти буквально по лезвию бритвы. Где с одной стороны — пропасть безучастности и равнодушия к жизни своего ребенка, с другой — столь же глубокая и гибельная пропасть гиперопеки, стремления сделать из сына или дочки собственную копию, полное игнорирование их мнений и желаний.

   — Александр Ткаченко · книга
6. «

   — Вы не боитесь, что после просмотра Симпсонов наши дети будут, как Барт Симпсон? — Для того чтобы ваши дети не были, как Барт Симпсон нужно, чтобы их отцы не были, как Гомер Симпсон.

   — Вы не боитесь, что после просмотра Симпсонов наши дети будут, как Барт Симпсон? — Для того чтобы ваши дети не были, как Барт Симпсон нужно, чтобы их отцы не были, как Гомер Симпсон.

   — Мэтт Гроунинг
7. «

   Но разве быть отцом так просто? Нет. Просто кормить свое дитя не хватит. Нужно защищать, быть рядом, всегда ставить интересы своего ребенка превыше своих. Отец должен бояться. Бояться, что с его ребенком что-то случиться, должен бояться, что не сможет защитить, должен бояться делать ошибки.

   Но разве быть отцом так просто? Нет. Просто кормить свое дитя не хватит. Нужно защищать, быть рядом, всегда ставить интересы своего ребенка превыше своих. Отец должен бояться. Бояться, что с его ребенком что-то случиться, должен бояться, что не сможет защитить, должен бояться делать ошибки.

   — Картал · сериал
8. «

   Когда мне было лет пять, Фред с Джорджем пытались заставить меня принести такой Обет. Я чуть было не принес, уже держался с Фредом за руки и всё такое, но тут нас застукал папа. Он чуть с ума не сошёл. — От этих воспоминаний у Рона даже заблестели глаза. — Единственный раз, когда я видел папу рассерженным ещё почище мамы. Фред уверяет, что его левая ягодица так с того дня и не вернула себе прежней формы.

   Когда мне было лет пять, Фред с Джорджем пытались заставить меня принести такой Обет. Я чуть было не принес, уже держался с Фредом за руки и всё такое, но тут нас застукал папа. Он чуть с ума не сошёл. — От этих воспоминаний у Рона даже заблестели глаза. — Единственный раз, когда я видел папу рассерженным ещё почище мамы. Фред уверяет, что его левая ягодица так с того дня и не вернула себе прежней формы.

   — Джоан Роулинг · книга
9. «

   Знай его отец, сколько еще таких же мучительных минут проведет его сын в ожидании этой девушки, глаза его вылезли бы из орбит, и он навсегда остался бы лупоглазым. Но сын тогда и сам этого еще не знал.

   Знай его отец, сколько еще таких же мучительных минут проведет его сын в ожидании этой девушки, глаза его вылезли бы из орбит, и он навсегда остался бы лупоглазым. Но сын тогда и сам этого еще не знал.

   — Фредрик Бакман · книга
10. «

    Hе ломай зyбов о бамбyк. Hе смотpи в бинокль кино. Потyши на кyхне пожаp, Я тебя подождy. Hе yчи собакy летать. Hе коpми конфетами pыб, И не читай Вознесенского вслух. Это очень смешно, очень смешно.

    Hе ломай зyбов о бамбyк. Hе смотpи в бинокль кино. Потyши на кyхне пожаp, Я тебя подождy. Hе yчи собакy летать. Hе коpми конфетами pыб, И не читай Вознесенского вслух. Это очень смешно, очень смешно.
11. «

    — Предположим, для нас, как евреев, есть две возможности: плакать беззвучно, как говорит твоя мама, или плакать по-еврейски, как ты сказал. Как это будет звучать — плач по-еврейски? — Не знаю. — Никто не знает, значит, ты не можешь ошибиться. — Я даже не догадываюсь. — Может, как смех? — предположил Макс. — Как смех? — Ну, я не знаю. Но у нас так. На секунду, как мгновенный укол, Джейкоба охватил ужас, что он умудрился сломать жизнь трем самым прекрасным на свете человеческим существам. Он вспомнил, что, когда Сэм был малышом, каждый раз, как он оцарапается, порежется или обожжется, после каждого анализа крови, каждого падения с ветки дерева, которая потом всегда считалась «слишком высокой», Джейкоб спешил подхватить его на руки, будто земля под ногами внезапно вспыхнула огнем, и говорил: «Ты цел. Все нормально. Ничего страшного Ты цел». И Сэм всегда ему верил. И Джейкоба потрясало, как это всякий раз срабатывало, и устыжало. Бывало, если требовалась ложь более явная, например, когда текла кровь, Джейкоб даже говорил: «Смешно». И сын верил ему, ведь у сыновей нет выбора. Но сыновьям бывает больно. И если они боль никак не показывают, это не значит, что ее нет. Это другая боль.

    — Предположим, для нас, как евреев, есть две возможности: плакать беззвучно, как говорит твоя мама, или плакать по-еврейски, как ты сказал. Как это будет звучать — плач по-еврейски? — Не знаю. — Никто не знает, значит, ты не можешь ошибиться. — Я даже не догадываюсь. — Может, как смех? — предположил Макс. — Как смех? — Ну, я не знаю. Но у нас так. На секунду, как мгновенный укол, Джейкоба охватил ужас, что он умудрился сломать жизнь трем самым прекрасным на свете человеческим существам. Он вспомнил, что, когда Сэм был малышом, каждый раз, как он оцарапается, порежется или обожжется, после каждого анализа крови, каждого падения с ветки дерева, которая потом всегда считалась «слишком высокой», Джейкоб спешил подхватить его на руки, будто земля под ногами внезапно вспыхнула огнем, и говорил: «Ты цел. Все нормально. Ничего страшного Ты цел». И Сэм всегда ему верил. И Джейкоба потрясало, как это всякий раз срабатывало, и устыжало. Бывало, если требовалась ложь более явная, например, когда текла кровь, Джейкоб даже говорил: «Смешно». И сын верил ему, ведь у сыновей нет выбора. Но сыновьям бывает больно. И если они боль никак не показывают, это не значит, что ее нет. Это другая боль.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
12. «

    0001609. Коль нет любимых с детства книг, и вашим детям любимыми они не станут.

    0001609. Коль нет любимых с детства книг, и вашим детям любимыми они не станут.
13. «

    Заботы — это нечто страшное для духовной жизни. Они — великий яд, убивающий человека. Не только духовную жизнь, но и мирскую, да и человеческие отношения. Видите рушащиеся семьи? А почему? «Мне некогда!»

    Заботы — это нечто страшное для духовной жизни. Они — великий яд, убивающий человека. Не только духовную жизнь, но и мирскую, да и человеческие отношения. Видите рушащиеся семьи? А почему? «Мне некогда!»

    — Митрополит Лимассольский Афанасий
14. «

    Ведь в глазах отца ты всегда остаешься ребенком, сколько бы тебе ни было лет и сколько бы времени вы ни находились в разлуке.

    Ведь в глазах отца ты всегда остаешься ребенком, сколько бы тебе ни было лет и сколько бы времени вы ни находились в разлуке.

    — Джон Коннолли · книга
15. «

    Чего хочет отец? Хочет просто любить своих детей и в ответ хочет, чтобы его просто любили. А это оказывается сложно. Он надеется, что дети, когда вырастут, продолжат его жизнь. А с какой стати им продолжать его жизнь, когда у них своя есть?

    Чего хочет отец? Хочет просто любить своих детей и в ответ хочет, чтобы его просто любили. А это оказывается сложно. Он надеется, что дети, когда вырастут, продолжат его жизнь. А с какой стати им продолжать его жизнь, когда у них своя есть?

    — Грэм Джойс · книга
16. «

    Ты хочешь быть взрослой? Хочешь сама распоряжаться деньгами? Быть взрослым, значит делать то, что тебе не нравится. Постоянно. Это значит работать из последних сил и почти никогда не получать то, чего ты хочешь, сразу же. У меня и твоего отца не было детства, никогда. Тебе так повезло, Пейдж...

    Ты хочешь быть взрослой? Хочешь сама распоряжаться деньгами? Быть взрослым, значит делать то, что тебе не нравится. Постоянно. Это значит работать из последних сил и почти никогда не получать то, чего ты хочешь, сразу же. У меня и твоего отца не было детства, никогда. Тебе так повезло, Пейдж...

    — Элизабет Дженнингс · сериал
17. «

    Он сказал, что мне пора в пустыню. — Зачем? — упрямился я. — Разобраться со своими тенями. — Почему это нужно делать в пустыне? — Там их лучше видно.

    Он сказал, что мне пора в пустыню. — Зачем? — упрямился я. — Разобраться со своими тенями. — Почему это нужно делать в пустыне? — Там их лучше видно.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    Так я и осталась здесь одна… сами видите… для меня эта квартира слишком большая. Для одного человека эта квартира не подходит. В конце концов дочь сказала, что ее надо продать, а мне купить квартиру поменьше, с которой проще управиться. Наверное, она думала, что так проще управиться со мной.

    Так я и осталась здесь одна… сами видите… для меня эта квартира слишком большая. Для одного человека эта квартира не подходит. В конце концов дочь сказала, что ее надо продать, а мне купить квартиру поменьше, с которой проще управиться. Наверное, она думала, что так проще управиться со мной.

    — Фредрик Бакман · книга
19. «

    — Есть целый ряд тем, на которые я не могу с ним говорить. — Это какие? — Это любые.

    — Есть целый ряд тем, на которые я не могу с ним говорить. — Это какие? — Это любые.

    — Стюарт · сериал
20. «

    Взрослым почему-то нет дела до детских переживаний, они готовы закрыть глаза даже на самые вопиющие события, лишь бы не напрягаться, ведь своих проблем полно, а подростки, по их мнению, обуреваемые гормонами, часто выдумывают, сочиняют, приукрашивают. А потом эти же взрослые удивляются — почему даже их собственные дети становятся абсолютно чужими, незнакомыми, закрытыми, нервными.

    Взрослым почему-то нет дела до детских переживаний, они готовы закрыть глаза даже на самые вопиющие события, лишь бы не напрягаться, ведь своих проблем полно, а подростки, по их мнению, обуреваемые гормонами, часто выдумывают, сочиняют, приукрашивают. А потом эти же взрослые удивляются — почему даже их собственные дети становятся абсолютно чужими, незнакомыми, закрытыми, нервными.

    — Александра Макарова · книга