107 цитат: всё о «отец»

Собрали 107 цитат на тему «отец» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   С дочерьми тяжелее, чем на войне.

   С дочерьми тяжелее, чем на войне.

   — Эддард Старк · сериал
2. «

   Я воспитываю двух дочерей, и это очень сложно. Потому что есть ситуации, которые меня бесят. Я стал капец каким сентиментальным. Раньше у меня были стальные яйца. Но чем больше у меня появлялось дочерей, тем мягче становился металл. Я стал реветь как баба из-за всякого говна. <...> Я не могу ходить на утренники к родной дочери. Я не выгляжу как мужик, который может плакать на стихотворении «Снежинки», а я сижу и реву в голос, потому что мне жалко. Ну а как? Она растаяла! Пока дочь читает стих, мной можно поливать цветы в актовом зале.

   Я воспитываю двух дочерей, и это очень сложно. Потому что есть ситуации, которые меня бесят. Я стал капец каким сентиментальным. Раньше у меня были стальные яйца. Но чем больше у меня появлялось дочерей, тем мягче становился металл. Я стал реветь как баба из-за всякого говна. <...> Я не могу ходить на утренники к родной дочери. Я не выгляжу как мужик, который может плакать на стихотворении «Снежинки», а я сижу и реву в голос, потому что мне жалко. Ну а как? Она растаяла! Пока дочь читает стих, мной можно поливать цветы в актовом зале.

   — Максим Пешков
3. «

   — Ну, вот и дожил: сын меня «папой» назвал. Глядишь, скоро и маму «мамой» назовешь. — Да? А как я ее сейчас называю? — Старухой называешь. Мамашкой. Кем угодно, только не матерью.

   — Ну, вот и дожил: сын меня «папой» назвал. Глядишь, скоро и маму «мамой» назовешь. — Да? А как я ее сейчас называю? — Старухой называешь. Мамашкой. Кем угодно, только не матерью.

   — Николай Петрович Пашутин · фильм
4. «

   Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

   Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
5. «

   — Как же она могла оставить детей, Леонтьева? Она же мать. — Ха! Мать!... Мать у них был Новосельцев!

   — Как же она могла оставить детей, Леонтьева? Она же мать. — Ха! Мать!... Мать у них был Новосельцев!

   — Людмила Прокофьевна Калугина «Мымра» · фильм
6. «

   К тому моменту, когда мужчина понимает, что, возможно, его отец был всё-таки прав, у него обычно уже есть сын, который считает, что он не прав.

   К тому моменту, когда мужчина понимает, что, возможно, его отец был всё-таки прав, у него обычно уже есть сын, который считает, что он не прав.

   — Чарльз Уодсворт
7. «

   Поскольку я не в состоянии обеспечить тебе заботу, которую обязан обеспечить тебе как отец, я дам тебе единственное, что могу дать, — совет.

   Поскольку я не в состоянии обеспечить тебе заботу, которую обязан обеспечить тебе как отец, я дам тебе единственное, что могу дать, — совет.

   — Кристофер Паолини · книга
8. «

   ... но было кое-что, чего мой убийца не понимал: он не понимал, как сильно отец может любить своего ребенка.

   ... но было кое-что, чего мой убийца не понимал: он не понимал, как сильно отец может любить своего ребенка.

   — Сьюзи Сэлмон · фильм
9. «

   Как жаль, что отпрыск неразумный Рождается от мудреца: Не получает сын в наследство Талант и знания отца.

   Как жаль, что отпрыск неразумный Рождается от мудреца: Не получает сын в наследство Талант и знания отца.

   — Рудаки
10. «

    — За выигрыш получала мороженое. — А если выигрывал он? — Тоже получала мороженое. — Да, конечно, это же отец.

    — За выигрыш получала мороженое. — А если выигрывал он? — Тоже получала мороженое. — Да, конечно, это же отец.

    — Джил Тейлор · фильм
11. «

    — Чего смеёшься? — Да так. Вы сказали «старина»… Меня так отец называет. — Все мы в чём-то отцы. — Это конечно. Только он с нами уже давно не живёт. — Сочувствую. — Кому? Ему или нам?

    — Чего смеёшься? — Да так. Вы сказали «старина»… Меня так отец называет. — Все мы в чём-то отцы. — Это конечно. Только он с нами уже давно не живёт. — Сочувствую. — Кому? Ему или нам?

    — Степан Афанасьевич Макаров · фильм
12. «

    Этот человек никогда не был мне отцом. Почему сейчас я должна быть ему дочерью?

    Этот человек никогда не был мне отцом. Почему сейчас я должна быть ему дочерью?
13. «

    — Вы очень сильны, милорд. День за днем вы посылаете собственного сына на смерть ради королевства. — Такой обязанности не хотел бы никакой отец.

    — Вы очень сильны, милорд. День за днем вы посылаете собственного сына на смерть ради королевства. — Такой обязанности не хотел бы никакой отец.

    — Моргана · сериал
14. «

    Отец семерых дочерей в отчаянии назвал восьмую Серегой.

    Отец семерых дочерей в отчаянии назвал восьмую Серегой.
15. «

    У отца-скряги сын может оказаться мотом.

    У отца-скряги сын может оказаться мотом.

    — Английские пословицы и поговорки
16. «

    Осознавание настоящего представляет собой способность видеть кофейную чашку и слышать пение птиц по-своему, а не так, как научили. С большой долей вероятности можно предположить, что у взрослых и детей зрение и слух устроены по-разному и что в первые годы жизни в них больше эстетического и меньше интеллектуального. Маленький мальчик с радостью смотрит на птиц и слушает их. Потом появляется «добрый отец» и считает, что он должен «поделиться» опытом и помочь сыну «развиться». Он говорит: «Это сойка, а это воробей». С того момента, как мальчик задумается, где здесь сойка, а где воробей, он перестает видеть птиц и слышать их

    Осознавание настоящего представляет собой способность видеть кофейную чашку и слышать пение птиц по-своему, а не так, как научили. С большой долей вероятности можно предположить, что у взрослых и детей зрение и слух устроены по-разному и что в первые годы жизни в них больше эстетического и меньше интеллектуального. Маленький мальчик с радостью смотрит на птиц и слушает их. Потом появляется «добрый отец» и считает, что он должен «поделиться» опытом и помочь сыну «развиться». Он говорит: «Это сойка, а это воробей». С того момента, как мальчик задумается, где здесь сойка, а где воробей, он перестает видеть птиц и слышать их

    — Эрик Берн · книга
17. «

    — Мам я иду гулять! — С кем ты идешь? А где вы будете гулять? Ты когда вернешься домой? А на чем ты поедешь?

    — Мам я иду гулять! — С кем ты идешь? А где вы будете гулять? Ты когда вернешься домой? А на чем ты поедешь?
18. «

    Моя дорогая Хоуп. Мой самый маленький волчонок. Моё волшебное дитя. Какое счастье — послать тебе последнее послание. Так прошу же, пронеси его сквозь грядущие года. Я хочу, чтобы ты знала. Ты будешь совершать ошибки — это свойственно любому Майклсону. У тебя будут чёрные полосы, ведь никто с твоей силой не умеет пользоваться ей безупречно. Ты обретёшь любовь и утратишь её. Ибо таково бремя бессмертия. Но самое важное в твоей жизни — это прожить её. Потому что мой покой — это ты. И я жалею о многом, но ни жалею ни об одном миге, проведённом с тобой. Я люблю тебя очень сильно. Всегда и навечно.

    Моя дорогая Хоуп. Мой самый маленький волчонок. Моё волшебное дитя. Какое счастье — послать тебе последнее послание. Так прошу же, пронеси его сквозь грядущие года. Я хочу, чтобы ты знала. Ты будешь совершать ошибки — это свойственно любому Майклсону. У тебя будут чёрные полосы, ведь никто с твоей силой не умеет пользоваться ей безупречно. Ты обретёшь любовь и утратишь её. Ибо таково бремя бессмертия. Но самое важное в твоей жизни — это прожить её. Потому что мой покой — это ты. И я жалею о многом, но ни жалею ни об одном миге, проведённом с тобой. Я люблю тебя очень сильно. Всегда и навечно.

    — Никлаус «Клаус» Майклсон · сериал
19. «

    Ева, таким хрупкошеим и тонкокостным, таким пуховолосым девочкам со сливочной гладкостью плеч и лодыжек никем и нигде не разрешалось плакать от страха.

    Ева, таким хрупкошеим и тонкокостным, таким пуховолосым девочкам со сливочной гладкостью плеч и лодыжек никем и нигде не разрешалось плакать от страха.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    Ты не помнишь его глаз, Ты не помнишь его рук, А он очень тебя любил, Но ушел почему-то вдруг. Он ночами к тебе вставал, Он тебя на руках носил, Ведь он очень тебя любил, Ведь он очень тебя любил...

    Ты не помнишь его глаз, Ты не помнишь его рук, А он очень тебя любил, Но ушел почему-то вдруг. Он ночами к тебе вставал, Он тебя на руках носил, Ведь он очень тебя любил, Ведь он очень тебя любил...