106 фраз про «отец» с глубоким смыслом

Собрали 106 цитат на тему «отец» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я смотрел, отец говорил: — Ты видел свадебный зал, когда ушли молодые и гости. Что, кроме беспорядка, открыл нам бледный утренний свет? Черепки разбитых кувшинов, сдвинутые с места столы, зола в очаге и пепел говорят, что люди здесь ели, пили и суетились. Но, глядя на послепраздничный беспорядок, что узнаешь ты о любви?

   Я смотрел, отец говорил: — Ты видел свадебный зал, когда ушли молодые и гости. Что, кроме беспорядка, открыл нам бледный утренний свет? Черепки разбитых кувшинов, сдвинутые с места столы, зола в очаге и пепел говорят, что люди здесь ели, пили и суетились. Но, глядя на послепраздничный беспорядок, что узнаешь ты о любви?

   — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
2. «

   В детстве отец говорил мне: «Кому ведан страх, тот позволяет страху руководить собой». Он говорил, что страх подобен животному, ему можно позволить завладеть тобой или убить. Я не всегда понимал своего папу, но в тот день понял: он хочет, чтобы я стал мужчиной. <...> Есть более тяжкие испытания, чем прыжок с обрыва в девять лет. Когда Глория вошла в мою жизнь, я нашёл в себе мужество прыгнуть. Она научила меня радоваться жизни и не бояться смерти. И те двадцать евро за такси стали золотым ключиком к моему счастью. Не бывает идеальных родителей, но мы все стараемся, фантазируем, кто как может. Сейчас, когда я смотрю на Глорию, слышу её смех, я забываю обо всём на свете. Важно только настоящее, только «сейчас». Оно наполняет меня словно музыка. И это настоящее того стоило. Несмотря на то, что жизнь наделила нас недостатком, слабостью, болью, вот здесь, возле сердца. Врачи не могут объяснить возникновения. Оно есть. Прогрессирует. Впереди неизвестность. Такова жизнь. И однажды Глория просто не проснётся утром. Доктора не ошиблись. Глория ушла спустя пару недель после этих счастливых моментов. Отец учил меня принимать страх, а дочь — принимать жизнь. Порой кажется, что неудачам нет конца. Рядом с Глорией каждая секунда моей жизни была наполнена праздником и теперь каждый миг с моей дочерью навсегда останется во мне. Глория со мной. Рядом. Всегда. И навечно. И завтра всё повторится.

   В детстве отец говорил мне: «Кому ведан страх, тот позволяет страху руководить собой». Он говорил, что страх подобен животному, ему можно позволить завладеть тобой или убить. Я не всегда понимал своего папу, но в тот день понял: он хочет, чтобы я стал мужчиной. <...> Есть более тяжкие испытания, чем прыжок с обрыва в девять лет. Когда Глория вошла в мою жизнь, я нашёл в себе мужество прыгнуть. Она научила меня радоваться жизни и не бояться смерти. И те двадцать евро за такси стали золотым ключиком к моему счастью. Не бывает идеальных родителей, но мы все стараемся, фантазируем, кто как может. Сейчас, когда я смотрю на Глорию, слышу её смех, я забываю обо всём на свете. Важно только настоящее, только «сейчас». Оно наполняет меня словно музыка. И это настоящее того стоило. Несмотря на то, что жизнь наделила нас недостатком, слабостью, болью, вот здесь, возле сердца. Врачи не могут объяснить возникновения. Оно есть. Прогрессирует. Впереди неизвестность. Такова жизнь. И однажды Глория просто не проснётся утром. Доктора не ошиблись. Глория ушла спустя пару недель после этих счастливых моментов. Отец учил меня принимать страх, а дочь — принимать жизнь. Порой кажется, что неудачам нет конца. Рядом с Глорией каждая секунда моей жизни была наполнена праздником и теперь каждый миг с моей дочерью навсегда останется во мне. Глория со мной. Рядом. Всегда. И навечно. И завтра всё повторится.

   — Самуэль (бегун) · фильм
3. «

   Недавно она [дочь] сказала первое в жизни ругательство. У меня жена сразу: «От кого она могла такое услышать?» А я говорю: «Не знаю... Может прочитала где-нибудь... Может быть, кубики с буквами ну вот так вот легли... Не знаю... Может генетически от деда по твоей линии передалось... Не знаю...» Мне кажется, в этот момент у меня дьявол на левом плече: «Моя прелесть...»

   Недавно она [дочь] сказала первое в жизни ругательство. У меня жена сразу: «От кого она могла такое услышать?» А я говорю: «Не знаю... Может прочитала где-нибудь... Может быть, кубики с буквами ну вот так вот легли... Не знаю... Может генетически от деда по твоей линии передалось... Не знаю...» Мне кажется, в этот момент у меня дьявол на левом плече: «Моя прелесть...»

   — Иван Абрамов
4. «

   А жизнь бежит рекою быстротечной И омывает судьбы-берега Детей и внуков. Бег её беспечен До нас, сейчас и после нас – всегда! Любовь, которую родители дарили, Мы детям нашим эстафетой отдаем. Не надо думать, что отдали и забыли – С любовью этой в сердце мы живем.

   А жизнь бежит рекою быстротечной И омывает судьбы-берега Детей и внуков. Бег её беспечен До нас, сейчас и после нас – всегда! Любовь, которую родители дарили, Мы детям нашим эстафетой отдаем. Не надо думать, что отдали и забыли – С любовью этой в сердце мы живем.
5. «

   Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

   Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
6. «

   Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.

   Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.

   — Насир Хосров (Носир Хисроу)
7. «

   Отец семерых дочерей в отчаянии назвал восьмую Серегой.

   Отец семерых дочерей в отчаянии назвал восьмую Серегой.
8. «

   Тут поворот, там поворот... и так тянется годами. Начинаешь видеть это иначе. Прости за то, кем я стал, каким был отцом. Надеюсь, ты сможешь вынести из этого урок, сынок. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я любил тебя. Ты лучше меня. Если бы я был сильнее, я был бы таким, как ты. Чёрт, сынок, все были бы, как ты, будь они сильнее.

   Тут поворот, там поворот... и так тянется годами. Начинаешь видеть это иначе. Прости за то, кем я стал, каким был отцом. Надеюсь, ты сможешь вынести из этого урок, сынок. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я любил тебя. Ты лучше меня. Если бы я был сильнее, я был бы таким, как ты. Чёрт, сынок, все были бы, как ты, будь они сильнее.

   — Рэймонд Велкоро · сериал
9. «

   В нашей семье слово отца было закон. Слово мамы было другой закон. Иногда эти законы друг другу противоречили, и определить, кто прав, а кто дурак, помогал только скандал.

   В нашей семье слово отца было закон. Слово мамы было другой закон. Иногда эти законы друг другу противоречили, и определить, кто прав, а кто дурак, помогал только скандал.

   — Фред Адра · книга
10. «

    Самая важная вещь, которую отец может сделать для своих детей, — это любить их мать.

    Самая важная вещь, которую отец может сделать для своих детей, — это любить их мать.

    — Теодор Хесбург
11. «

    Пока я не узнаю человека действительно близко, оставаться свободным парнем проще, чем быть самим собой. А я папа двух дочек. Работающий папа. И мама, и папа. Я перед сном изучаю кулинарные книги и ищу пособия по воспитанию детей. Я покупаю платья и юбочки. Вязать и шить учусь. Я — мистер салфетная башка! Чтобы не захлебнуться постоянном перегрузе, я вынужден комбинировать части моей жизни, пока я её не налажу...

    Пока я не узнаю человека действительно близко, оставаться свободным парнем проще, чем быть самим собой. А я папа двух дочек. Работающий папа. И мама, и папа. Я перед сном изучаю кулинарные книги и ищу пособия по воспитанию детей. Я покупаю платья и юбочки. Вязать и шить учусь. Я — мистер салфетная башка! Чтобы не захлебнуться постоянном перегрузе, я вынужден комбинировать части моей жизни, пока я её не налажу...

    — Грэм Симкинс · фильм
12. «

    — Дин, я твой брат, я хочу знать, что ты в порядке. — Да, я в порядке, в порядке! Тому, кто ещё раз спросит, в порядке ли я, я дам в глаз, ясно? Мучайся сам, а меня оставь в покое! — О чём ты? — Да о том, что у тебя теперь через каждое слово отец! Как бы отец хотел, чтобы я поступил! Сэм, вы всю жизнь были как кошка с собакой. Господи, да ты поцапался с ним даже при последней встрече! Но после его смерти решил всё наверстать, да? Прости, но не выйдет. Слишком поздно, Сэм. — Зачем ты говоришь мне это? — Затем, чтобы ты был честен с самим собой! Я привыкаю жить без него! А ты?

    — Дин, я твой брат, я хочу знать, что ты в порядке. — Да, я в порядке, в порядке! Тому, кто ещё раз спросит, в порядке ли я, я дам в глаз, ясно? Мучайся сам, а меня оставь в покое! — О чём ты? — Да о том, что у тебя теперь через каждое слово отец! Как бы отец хотел, чтобы я поступил! Сэм, вы всю жизнь были как кошка с собакой. Господи, да ты поцапался с ним даже при последней встрече! Но после его смерти решил всё наверстать, да? Прости, но не выйдет. Слишком поздно, Сэм. — Зачем ты говоришь мне это? — Затем, чтобы ты был честен с самим собой! Я привыкаю жить без него! А ты?

    — Сэм Винчестер · сериал
13. «

    Моя цель — видеть гордость в глазах отца.

    Моя цель — видеть гордость в глазах отца.

    — Серхио Рамос
14. «

    Знаете, как только вы становитесь отцом, все, что вы делаете в жизни, происходит через призму того, чтобы быть отцом.

    Знаете, как только вы становитесь отцом, все, что вы делаете в жизни, происходит через призму того, чтобы быть отцом.

    — Рассел Кроу
15. «

    На старом Арбате справа от Кофе-хаус и всех прочих кафе пустует витрина, за которой, может быть, в скором будущем, будет магазин. Витрина грязная и пыльная, а потому на ней отчетливо видны нарисованные пальцем дом, цветочки, солнце, и рядом большими печатными буквами: «ПАПА ЖИВ».

    На старом Арбате справа от Кофе-хаус и всех прочих кафе пустует витрина, за которой, может быть, в скором будущем, будет магазин. Витрина грязная и пыльная, а потому на ней отчетливо видны нарисованные пальцем дом, цветочки, солнце, и рядом большими печатными буквами: «ПАПА ЖИВ».
16. «

    — Пап, я девственница. — Отлично, теперь он нравится мне гораздо больше!

    — Пап, я девственница. — Отлично, теперь он нравится мне гораздо больше!

    — Белла Свон · фильм
17. «

    Почему он меня не любил? Почему все время на меня злился? Я хотела, чтобы мы жили нормально. Я что-то не так сделала? Я плохо себя вела? Поэтому он всегда так злился... Я просто хотела жить, как все... чтобы он любил меня. Почему нельзя просто жить?

    Почему он меня не любил? Почему все время на меня злился? Я хотела, чтобы мы жили нормально. Я что-то не так сделала? Я плохо себя вела? Поэтому он всегда так злился... Я просто хотела жить, как все... чтобы он любил меня. Почему нельзя просто жить?

    — Алиса (YK500) · игра
18. «

    Отцы. Матери. С их любвью, вниманием и заботой. Хрен дождешься от них понимания и сочувствия.

    Отцы. Матери. С их любвью, вниманием и заботой. Хрен дождешься от них понимания и сочувствия.

    — Чак Паланик · книга
19. «

    Поскольку я не в состоянии обеспечить тебе заботу, которую обязан обеспечить тебе как отец, я дам тебе единственное, что могу дать, — совет.

    Поскольку я не в состоянии обеспечить тебе заботу, которую обязан обеспечить тебе как отец, я дам тебе единственное, что могу дать, — совет.

    — Кристофер Паолини · книга
20. «

    — Верно, честно говоря, я совсем не отец Харухи... — Это даже без «честно говоря».

    — Верно, честно говоря, я совсем не отец Харухи... — Это даже без «честно говоря».

    — Тамаки Суо · аниме