35 цитат про «Красивые цитаты про память», которые стоит перечитать

35 цитат про «Красивые цитаты про память»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Вещи — маяки нашей памяти. Наши воспоминания неразрывно связаны с вещами и даже наоборот — бывает, что именно вещи и служат вместилищем этих воспоминаний.

   Вещи — маяки нашей памяти. Наши воспоминания неразрывно связаны с вещами и даже наоборот — бывает, что именно вещи и служат вместилищем этих воспоминаний.

   — Олег Рой · книга
2. «

   И вспомнить себя, не просыпаясь – величайшая удача для всякого сновидца…

   И вспомнить себя, не просыпаясь – величайшая удача для всякого сновидца…

   — Макс Фрай · книга
3. «

   Память, агент Старлинг, заменяет мне вид из окна.

   Память, агент Старлинг, заменяет мне вид из окна.

   — Ганнибал Лектер · фильм
4. «

   I remember back then we burned up the last of my teen's. Yes the days when we couldn’t see an inch in front of us, We laughed, we cried. Those days with you, those moments are now in memories.

   I remember back then we burned up the last of my teen's. Yes the days when we couldn’t see an inch in front of us, We laughed, we cried. Those days with you, those moments are now in memories.
5. «

   Много могу я насчитать поцелуев, с тех пор, как этим занимаюсь, но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания.

   Много могу я насчитать поцелуев, с тех пор, как этим занимаюсь, но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
6. «

   Время равняет с землёй города, но остаются курганы, холмы, река, трава и берёзы – всё те же, живые, не ведающие старости и смерти. И от земли, исхоженной ногами десятков поколений, согретой многовековым пламенем очагов, политой потом и кровью, тысячу лет спустя будет подниматься тёплое дыхание памяти.

   Время равняет с землёй города, но остаются курганы, холмы, река, трава и берёзы – всё те же, живые, не ведающие старости и смерти. И от земли, исхоженной ногами десятков поколений, согретой многовековым пламенем очагов, политой потом и кровью, тысячу лет спустя будет подниматься тёплое дыхание памяти.

   — Елизавета Дворецкая · книга
7. «

   Дерево – это хранитель памяти. Сухожилия истории переплетаются под нашими корнями, прячутся в наших стволах: отголоски войн, которые никому не дано выиграть, кости пропавших без вести. Вода, которую всасывают наши ветви, – это кровь земли, слёзы жертв, типографская краска правды, требующей признания. Люди, особенно победители, создающие с пером руках анналы истории, склонны скорее вычёркивать, нежели документировать. И нам, растениям, приходится собирать всё несказанное и нежелательное. Подобно кошке, которая сворачивается клубком на своей любимой подушке, дерево обвивается корнями вокруг остатков правды.

   Дерево – это хранитель памяти. Сухожилия истории переплетаются под нашими корнями, прячутся в наших стволах: отголоски войн, которые никому не дано выиграть, кости пропавших без вести. Вода, которую всасывают наши ветви, – это кровь земли, слёзы жертв, типографская краска правды, требующей признания. Люди, особенно победители, создающие с пером руках анналы истории, склонны скорее вычёркивать, нежели документировать. И нам, растениям, приходится собирать всё несказанное и нежелательное. Подобно кошке, которая сворачивается клубком на своей любимой подушке, дерево обвивается корнями вокруг остатков правды.

   — Элиф Шафак · книга
8. «

   Не пойду этой тропкой, Заваленной палыми листьями, Где с каждым шагом Всё глубже, всё пасмурней осень. Сяду там — у ручья, Где ещё до сих пор зеленеет, И среди простодушных, Среди голубых незабудок, Память ищет губами Твое отзвучавшее Имя.

   Не пойду этой тропкой, Заваленной палыми листьями, Где с каждым шагом Всё глубже, всё пасмурней осень. Сяду там — у ручья, Где ещё до сих пор зеленеет, И среди простодушных, Среди голубых незабудок, Память ищет губами Твое отзвучавшее Имя.

   — Леопольд Стафф
9. «

   Шум водопада Оборвался давно, унесён Времени током. Но плещет, как прежде, слава, Молвой разливаясь по свету.

   Шум водопада Оборвался давно, унесён Времени током. Но плещет, как прежде, слава, Молвой разливаясь по свету.

   — Фудзивара-но Кинто
10. «

    And when I close my eyes tonight To symphonies of blinding light, Like memories in cold decay, Transmissions echoing away. Far from the world of you and I Where oceans bleed into the sky...

    And when I close my eyes tonight To symphonies of blinding light, Like memories in cold decay, Transmissions echoing away. Far from the world of you and I Where oceans bleed into the sky...
11. «

    — Он сказал: «Самые имена наши будут смыты, как — прах на могильных плитах смывается слезами склонившейся прекрасной женщины с распущенными волосами». — Почему женщины, а не девушки? — Потому, что девушка на пороге жизни, а женщина — изведала ее и оплакивает прошлое.

    — Он сказал: «Самые имена наши будут смыты, как — прах на могильных плитах смывается слезами склонившейся прекрасной женщины с распущенными волосами». — Почему женщины, а не девушки? — Потому, что девушка на пороге жизни, а женщина — изведала ее и оплакивает прошлое.

    — Александр Серафимович · книга
12. «

    Я полагаю, что детские души наследуют историческую память предыдущих поколений. Потом, когда они начинают взрослеть, доставшаяся им память становится все более и более недосягаемой. Поэтому больше всего на свете я хочу сделать фильм, который способен разбудить в людях эту память. Если я сделаю это, я точно смогу умереть счастливым.

    Я полагаю, что детские души наследуют историческую память предыдущих поколений. Потом, когда они начинают взрослеть, доставшаяся им память становится все более и более недосягаемой. Поэтому больше всего на свете я хочу сделать фильм, который способен разбудить в людях эту память. Если я сделаю это, я точно смогу умереть счастливым.

    — Хаяо Миядзаки
13. «

    When to the sessions of sweet silent thought I summon up remembrance of things past, I sigh the lack of many a thing I sought, And with old woes new wail my dear time's waste:

    When to the sessions of sweet silent thought I summon up remembrance of things past, I sigh the lack of many a thing I sought, And with old woes new wail my dear time's waste:

    — Уильям Шекспир
14. «

    Я стою один, голову склоня, И боюсь себе признаться, что ты значишь для меня. Памяти моей фотоаппарат Проявляет снимки, где мы много дней назад За руку идём в кино.

    Я стою один, голову склоня, И боюсь себе признаться, что ты значишь для меня. Памяти моей фотоаппарат Проявляет снимки, где мы много дней назад За руку идём в кино.
15. «

    Каждое фото — нашей жизни застывший эпизод.

    Каждое фото — нашей жизни застывший эпизод.
16. «

    А надо ли это делать? Надо ли резать всё, что болит, что тревожит, что дышит и живёт? Отрежешь всё лишнее — только камушек гранитный в груди и останется. Его ладони ещё помнили, какая мягкая у Вари грудь, язык хранил вкус её губ, а щёки — её страстное дыхание. Нужно ли забывать всё это? Может, всё же оставить? Да, конечно, эта память будет болеть, саднить, заставит иногда просыпаться среди ночи или вздрагивать, когда знакомое лицо померещится в толпе. Но зато — она останется с ним. Глаза, ласки, сумасшедшая страсть длиною почти в трое суток. Всё то, что превращает существование в жизнь...

    А надо ли это делать? Надо ли резать всё, что болит, что тревожит, что дышит и живёт? Отрежешь всё лишнее — только камушек гранитный в груди и останется. Его ладони ещё помнили, какая мягкая у Вари грудь, язык хранил вкус её губ, а щёки — её страстное дыхание. Нужно ли забывать всё это? Может, всё же оставить? Да, конечно, эта память будет болеть, саднить, заставит иногда просыпаться среди ночи или вздрагивать, когда знакомое лицо померещится в толпе. Но зато — она останется с ним. Глаза, ласки, сумасшедшая страсть длиною почти в трое суток. Всё то, что превращает существование в жизнь...

    — Александр Прозоров · книга
17. «

    Порою ей казалось, что память – это кубок, полный пряного вина, но, отхлебнув, она чувствовала, как на зубах скрипит пепел.

    Порою ей казалось, что память – это кубок, полный пряного вина, но, отхлебнув, она чувствовала, как на зубах скрипит пепел.

    — Кэтрин Коути · книга
18. «

    Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.

    Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
19. «

    У рук нет разума, но есть любовная память.

    У рук нет разума, но есть любовная память.

    — Давид Фонкинос · книга
20. «

    Мы теперь будем всегда вместе. Раз один — то, значит, тут же и другой! Помянут меня, — сейчас же помянут и тебя! Меня — подкидыша, сына неизвестных родителей, и тебя — сына короля-звездочета и дочери мельника, красавицы Пилы.

    Мы теперь будем всегда вместе. Раз один — то, значит, тут же и другой! Помянут меня, — сейчас же помянут и тебя! Меня — подкидыша, сына неизвестных родителей, и тебя — сына короля-звездочета и дочери мельника, красавицы Пилы.

    — Иешуа Га-Ноцри · сериал