469 цитат про «писатели», которые стоит перечитать

Собрали 469 цитат на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Алвис поболтал в стакане вино. — Писателю, чтобы стать великим, нужно четыре вещи: страсть, разочарование и море. — Это только три. Алвис сделал большой глоток. — Разочарование надо пережить дважды.

   Алвис поболтал в стакане вино. — Писателю, чтобы стать великим, нужно четыре вещи: страсть, разочарование и море. — Это только три. Алвис сделал большой глоток. — Разочарование надо пережить дважды.

   — Джесс Уолтер · книга
2. «

   И без психиатра он понимал, что в писательстве есть что-то от онанизма; пальцы мучают пишущую машинку, а не собственную плоть, но оба процесса в значительной степени зависят от изобретательности ума, быстроты рук и искренней преданности искусству нетривиального.

   И без психиатра он понимал, что в писательстве есть что-то от онанизма; пальцы мучают пишущую машинку, а не собственную плоть, но оба процесса в значительной степени зависят от изобретательности ума, быстроты рук и искренней преданности искусству нетривиального.

   — Стивен Кинг · книга
3. «

   Если человек пишет детективные сценарии для коммерческого телевидения, у него просто нет времени на такую роскошь как настроение.

   Если человек пишет детективные сценарии для коммерческого телевидения, у него просто нет времени на такую роскошь как настроение.

   — Макс Клайд · фильм
4. «

   Когда я пишу роман, у меня всегда в душе живёт образ яйца, которое разбивается о высокую прочную стену. «Стеной» могут быть танки, ракеты, фосфорные бомбы. А «яйцо» — это всегда невооружённые люди, их подавляют, их расстреливают. Я в этой схватке всегда на стороне яйца. Есть ли прок в писателях, которые стоят на стороне стены?

   Когда я пишу роман, у меня всегда в душе живёт образ яйца, которое разбивается о высокую прочную стену. «Стеной» могут быть танки, ракеты, фосфорные бомбы. А «яйцо» — это всегда невооружённые люди, их подавляют, их расстреливают. Я в этой схватке всегда на стороне яйца. Есть ли прок в писателях, которые стоят на стороне стены?

   — Харуки Мураками
5. «

   Писатель должен помогать людям примириться, литература должна служить делу мира. Но ни в коем случае не провокации.

   Писатель должен помогать людям примириться, литература должна служить делу мира. Но ни в коем случае не провокации.

   — Чингиз Абдуллаев
6. «

   Деление живой литературы на жанры вообще достаточно условно. Жанры перерастают один в другой, не спрашивая разрешения критиков и историков литературы. Схемы вообще хороши лишь применительно к посредственности. Писатель покрупнее непременно выйдет за их рамки.

   Деление живой литературы на жанры вообще достаточно условно. Жанры перерастают один в другой, не спрашивая разрешения критиков и историков литературы. Схемы вообще хороши лишь применительно к посредственности. Писатель покрупнее непременно выйдет за их рамки.

   — Александр Горянин · книга
7. «

   Стиль писателя – это он сам: его мировоззрение, внутреннее состояние, тайные желания, определенный взгляд на вещи. Поэтому первый шаг на пути формирования стиля – это принять себя и начать доверять.

   Стиль писателя – это он сам: его мировоззрение, внутреннее состояние, тайные желания, определенный взгляд на вещи. Поэтому первый шаг на пути формирования стиля – это принять себя и начать доверять.

   — Аристарх Ромашин
8. «

   Писатели, пишите не чернилами, а кровью. Но не чужой.

   Писатели, пишите не чернилами, а кровью. Но не чужой.

   — Станислав Ежи Лец
9. «

   Тем не менее я говорю каждому, кто чувствует потребность писать: пишите. Но всегда предупреждаю, что выход книги — не венец всего и не ответ на все вопросы. Публиковаться вообще не так важно, как думают многие. Важно писать. Творчество столько может дать, столько открыть, столькому научить. И то, к чему вы себя мучительно принуждаете — сесть и писать, — оказывается, лучше всего. Это примерно как думать, что чайная церемония нужна ради чая и заряда бодрости. А она нужна сама по себе, ради церемонии.

   Тем не менее я говорю каждому, кто чувствует потребность писать: пишите. Но всегда предупреждаю, что выход книги — не венец всего и не ответ на все вопросы. Публиковаться вообще не так важно, как думают многие. Важно писать. Творчество столько может дать, столько открыть, столькому научить. И то, к чему вы себя мучительно принуждаете — сесть и писать, — оказывается, лучше всего. Это примерно как думать, что чайная церемония нужна ради чая и заряда бодрости. А она нужна сама по себе, ради церемонии.

   — Энн Ламотт · книга
10. «

    Если писатель призван что-то совершить, так это сделать мир чуть лучше, чем он его застал, сделать то, что в его силах, доступным ему способом, чтобы не было такого зла, как война, несправедливость, — вот в чём его работа. И делать это нужно, не описывая всякие приятные вещи, — писатель должен показать человеку его низменные черты, зло, которое человек способен совершить, в то же время ненавидя себя за это зло, которое человек должен преодолеть, вынести и выдержать; чтобы человек всегда верил в то, что он может быть лучше, чем он, вероятно, будет.

    Если писатель призван что-то совершить, так это сделать мир чуть лучше, чем он его застал, сделать то, что в его силах, доступным ему способом, чтобы не было такого зла, как война, несправедливость, — вот в чём его работа. И делать это нужно, не описывая всякие приятные вещи, — писатель должен показать человеку его низменные черты, зло, которое человек способен совершить, в то же время ненавидя себя за это зло, которое человек должен преодолеть, вынести и выдержать; чтобы человек всегда верил в то, что он может быть лучше, чем он, вероятно, будет.

    — Уильям Фолкнер
11. «

    Когда болезнь чтения проникает в организм, она так его ослабляет, что он становится легкой добычей для другого недуга, гнездящегося в чернильнице и гноящегося на кончике пера. Несчастная жертва его начинает писать.

    Когда болезнь чтения проникает в организм, она так его ослабляет, что он становится легкой добычей для другого недуга, гнездящегося в чернильнице и гноящегося на кончике пера. Несчастная жертва его начинает писать.

    — Вирджиния Вулф · книга
12. «

    Все писатели пишут на чужих книгах. Но одни на полях, а другие поверх текста.

    Все писатели пишут на чужих книгах. Но одни на полях, а другие поверх текста.

    — Вера Павлова
13. «

    Сартр сказал: «Ад — это другие люди». Он был моей первой влюбленностью.

    Сартр сказал: «Ад — это другие люди». Он был моей первой влюбленностью.

    — Уэнздей Аддамс · сериал
14. «

    Я больше всего автор. Артист как художник. Мне нравится просто просыпаться утром, брать листок бумаги и ручку и писать. Это делает всех равными. Я чувствую, что в этом ни у кого нет преимуществ, потому что любой может так же взять в руки обычный чистый лист.

    Я больше всего автор. Артист как художник. Мне нравится просто просыпаться утром, брать листок бумаги и ручку и писать. Это делает всех равными. Я чувствую, что в этом ни у кого нет преимуществ, потому что любой может так же взять в руки обычный чистый лист.

    — Люк Бессон
15. «

    Союз писателей не нужен. Я верю только в один союз писателей, когда один писатель женится на другом, тогда у них есть общие задачи.

    Союз писателей не нужен. Я верю только в один союз писателей, когда один писатель женится на другом, тогда у них есть общие задачи.

    — Дмитрий Львович Быков
16. «

    Быть писателем это одно, а не бояться того, что написал, это другое.

    Быть писателем это одно, а не бояться того, что написал, это другое.

    — Аристарх Ромашин · книга
17. «

    — Я пытаюсь сказать, что писать о ней, как будто реально проводить с ней время. — С кем? — С девушкой. О которой я пишу. Я ложусь спать лишь с одним желанием это проснуться и начать писать и быть с ней, как будто я влюбился в неё. — Это же прекрасно! — Не дело влюбляться в вымышленного персонажа. — Почему? — Потому что она не настоящая! — Ты уверен? — Она чертов продукт моего воображения!

    — Я пытаюсь сказать, что писать о ней, как будто реально проводить с ней время. — С кем? — С девушкой. О которой я пишу. Я ложусь спать лишь с одним желанием это проснуться и начать писать и быть с ней, как будто я влюбился в неё. — Это же прекрасно! — Не дело влюбляться в вымышленного персонажа. — Почему? — Потому что она не настоящая! — Ты уверен? — Она чертов продукт моего воображения!

    — Кэлвин Уэрфилдс · фильм
18. «

    У меня нет воображения. Я говорю это совершенно серьёзно. Я не умею выдумывать. Я должен знать всё до последней прожилки, иначе я ничего не смогу написать. На моём щите вырезан девиз: «Подлинность!» Поэтому я так медленно и мало пишу. Мне очень трудно. После каждого рассказа я старею на несколько лет. Какое там к чёрту моцартианство, веселье над рукописью и легкий бег воображения! Я где-то написал, что быстро старею от астмы, от непонятного недуга, заложенного в моё хилое тело ещё в детстве. Всё это — враньё! Когда я пишу самый маленький рассказ, то всё равно работаю над ним, как землекоп, как грабарь, которому в одиночку нужно срыть до основания Эверест. Начиная работу, я всегда думаю, что она мне не по силам. Бывает даже, что я плачу от усталости. У меня от этой работы болят все кровеносные сосуды. Судорога дергает сердце, если не выходит какая-нибудь фраза. А как часто они не выходят, эти проклятые фразы!

    У меня нет воображения. Я говорю это совершенно серьёзно. Я не умею выдумывать. Я должен знать всё до последней прожилки, иначе я ничего не смогу написать. На моём щите вырезан девиз: «Подлинность!» Поэтому я так медленно и мало пишу. Мне очень трудно. После каждого рассказа я старею на несколько лет. Какое там к чёрту моцартианство, веселье над рукописью и легкий бег воображения! Я где-то написал, что быстро старею от астмы, от непонятного недуга, заложенного в моё хилое тело ещё в детстве. Всё это — враньё! Когда я пишу самый маленький рассказ, то всё равно работаю над ним, как землекоп, как грабарь, которому в одиночку нужно срыть до основания Эверест. Начиная работу, я всегда думаю, что она мне не по силам. Бывает даже, что я плачу от усталости. У меня от этой работы болят все кровеносные сосуды. Судорога дергает сердце, если не выходит какая-нибудь фраза. А как часто они не выходят, эти проклятые фразы!

    — Исаак Бабель
19. «

    Карьера писателя: В 30 лет ты «блестящий». В 40 лет ты «талантливый». В 50 лет ты «гениальный». В 60 лет ты «б.у.». В 70 лет про тебя говорят: «А что, он еще жив?»

    Карьера писателя: В 30 лет ты «блестящий». В 40 лет ты «талантливый». В 50 лет ты «гениальный». В 60 лет ты «б.у.». В 70 лет про тебя говорят: «А что, он еще жив?»

    — Фредерик Бегбедер · книга
20. «

    Писатель живет до тех пор, пока читают его книги.

    Писатель живет до тех пор, пока читают его книги.

    — Еврейские пословицы и поговорки