533 цитаты: всё о «писатели»

Собрали 533 цитаты на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала, — мой писательский долг, так же, как и призывы к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода.

   Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала, — мой писательский долг, так же, как и призывы к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода.

   — Михаил Булгаков
2. «

   Я не согласен с тем, что инженер, например, может быть всякий, а писатель — непременно — Лев Толстой. Можно написать не слишком много и не слишком гениально, но о важных вещах и с толком.

   Я не согласен с тем, что инженер, например, может быть всякий, а писатель — непременно — Лев Толстой. Можно написать не слишком много и не слишком гениально, но о важных вещах и с толком.

   — Сергей Довлатов · книга
3. «

   Я потерял много друзей-писателей. Все они давали мне свои работы со словами «Прочти и скажи, что думаешь». Ну я и говорил.

   Я потерял много друзей-писателей. Все они давали мне свои работы со словами «Прочти и скажи, что думаешь». Ну я и говорил.

   — Курт Воннегут
4. «

   Писать, пожалуй, можно обо всем. Все стоит слов, и каждый стоит слова.

   Писать, пожалуй, можно обо всем. Все стоит слов, и каждый стоит слова.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   – И зачем ты хочешь стать писателем? – спросил меня дедушка. – Чтобы зарабатывать много денег, – ответил я, будучи пятнадцатилетнем парнишкой. На что дедушка неодобрительно покачал головой и сказал: – Если ты в самом начале ставишь главной целью зарабатывание денег творчеством, тогда вряд ли у тебя получится написать что-то хорошее. Слава и деньги придут со временем, но главная твоя задача должна быть не в этом. Твои произведения должны быть полезными, они должны помогать людям. Ты должен поставить цель писать не для себя, не для современного общества и даже не для будущего поколения. Ты должен писать для вечности.

   – И зачем ты хочешь стать писателем? – спросил меня дедушка. – Чтобы зарабатывать много денег, – ответил я, будучи пятнадцатилетнем парнишкой. На что дедушка неодобрительно покачал головой и сказал: – Если ты в самом начале ставишь главной целью зарабатывание денег творчеством, тогда вряд ли у тебя получится написать что-то хорошее. Слава и деньги придут со временем, но главная твоя задача должна быть не в этом. Твои произведения должны быть полезными, они должны помогать людям. Ты должен поставить цель писать не для себя, не для современного общества и даже не для будущего поколения. Ты должен писать для вечности.

   — Аристарх Ромашин · книга
6. «

   — Чарли, так ты писатель? — Нет, я не писатель. Я пьяница, и я счастлив!

   — Чарли, так ты писатель? — Нет, я не писатель. Я пьяница, и я счастлив!

   — девушка на пляже · фильм
7. «

   Хотелось восславить дерзновенных храбрецов, не теряющих надежду, безрассудных влюбленных, титанов, которые борются в напряжении и накале, среди ужаса и трагедий, и сама жизнь уступает их натиску. А журнальные рассказы, похоже, усердно прославляют всяких мистеров Батлеров, скаредных охотников за долларами, и серенькие любовные интрижки сереньких людишек. Может, это оттого, что сами редакторы журналов такие серенькие? Или они попросту боятся жизни – и писатели эти, и редакторы, и читатели?

   Хотелось восславить дерзновенных храбрецов, не теряющих надежду, безрассудных влюбленных, титанов, которые борются в напряжении и накале, среди ужаса и трагедий, и сама жизнь уступает их натиску. А журнальные рассказы, похоже, усердно прославляют всяких мистеров Батлеров, скаредных охотников за долларами, и серенькие любовные интрижки сереньких людишек. Может, это оттого, что сами редакторы журналов такие серенькие? Или они попросту боятся жизни – и писатели эти, и редакторы, и читатели?

   — Джек Лондон · книга
8. «

   Я убеждён, что наше время возлагает на писателя особую ответственность.

   Я убеждён, что наше время возлагает на писателя особую ответственность.

   — Джеймс Баллард
9. «

   Я не обучался в университете, поэтому библиотека стала для меня местом встречи с такими людьми, как Г. К. Честертон, Бернард Шоу и все остальные из этой удивительной компании, что населяла книжные полки. Я мечтал, что однажды приду в библиотеку и увижу одну из моих книг прислоненной к одной из их книг. Я никогда не ревновал моих героев, не завидовал им, мне лишь хотелось, как верному псу, бежать вслед их славе.

   Я не обучался в университете, поэтому библиотека стала для меня местом встречи с такими людьми, как Г. К. Честертон, Бернард Шоу и все остальные из этой удивительной компании, что населяла книжные полки. Я мечтал, что однажды приду в библиотеку и увижу одну из моих книг прислоненной к одной из их книг. Я никогда не ревновал моих героев, не завидовал им, мне лишь хотелось, как верному псу, бежать вслед их славе.

   — Рэй Брэдбери · книга
10. «

    Когда заболевает фермер, пашню возделывают другие фермеры. Когда заболевает солдат, его кладут в лазарет, а на бранное поле посылают другого солдата. Когда заболевает торговец, кто-нибудь другой – скажем, жена – выполняет его повседневные обязанности в лавке. Когда заболевает королева, миллионы подданных молятся о ней и в спальном крыле дворца придворные ходят на цыпочках и разговаривают шепотом. Но жизнь фермы, армии, торговой лавки или государства продолжает идти своим чередом. Если тяжело заболевает писатель, все останавливается. Если он умирает, творческий процесс навсегда прекращается. В этом смысле участь известного писателя очень похожа на участь знаменитого актера – но даже у самых знаменитых актеров есть дублеры. У писателя таковых нет. Заменить его никто не может. Его голос неповторим и уникален.

    Когда заболевает фермер, пашню возделывают другие фермеры. Когда заболевает солдат, его кладут в лазарет, а на бранное поле посылают другого солдата. Когда заболевает торговец, кто-нибудь другой – скажем, жена – выполняет его повседневные обязанности в лавке. Когда заболевает королева, миллионы подданных молятся о ней и в спальном крыле дворца придворные ходят на цыпочках и разговаривают шепотом. Но жизнь фермы, армии, торговой лавки или государства продолжает идти своим чередом. Если тяжело заболевает писатель, все останавливается. Если он умирает, творческий процесс навсегда прекращается. В этом смысле участь известного писателя очень похожа на участь знаменитого актера – но даже у самых знаменитых актеров есть дублеры. У писателя таковых нет. Заменить его никто не может. Его голос неповторим и уникален.

    — Дэн Симмонс · книга
11. «

    Набоков — канатоходец, а Платонов — покоритель Эвереста.

    Набоков — канатоходец, а Платонов — покоритель Эвереста.

    — Иосиф Александрович Бродский
12. «

    Нам, писателям, непрестанно задают вопрос: «Откуда вы берете ваши идеи?» Ответ на него таков: из всего сразу. Вещи находят друг друга. И внезапно, когда соединяются верные компоненты, получается – абрракадабра!

    Нам, писателям, непрестанно задают вопрос: «Откуда вы берете ваши идеи?» Ответ на него таков: из всего сразу. Вещи находят друг друга. И внезапно, когда соединяются верные компоненты, получается – абрракадабра!

    — Нил Гейман · книга
13. «

    Меня сделали писателем песни отца и речи безумных.

    Меня сделали писателем песни отца и речи безумных.

    — Ганс Кристиан Андерсен
14. «

    Я уже вычислил, что все, кому хочется читать свои романы вслух, неминуемо неблагонадежны. Если это — не старый добрый поцелуй смерти, то его тогда вообще не существует.

    Я уже вычислил, что все, кому хочется читать свои романы вслух, неминуемо неблагонадежны. Если это — не старый добрый поцелуй смерти, то его тогда вообще не существует.

    — Чарльз Буковски · книга
15. «

    — Вот, например, Хемингуэй... — Средний писатель, — вставил Гольц. — Какое свинство, — вдруг рассердился поэт. — Хемингуэй умер. Всем нравились его романы, а затем мы их якобы переросли. Однако романы Хемингуэя не меняются. Меняешься ты сам. Это гнусно — взваливать на Хемингуэя ответственность за собственные перемены. — Может, и Ремарк хороший писатель? — Конечно. — И какой-нибудь Жюль Берн? — Еще бы. — И этот? Как его? Майн-Рид? — Разумеется. — А кто же тогда плохой? — Да ты.

    — Вот, например, Хемингуэй... — Средний писатель, — вставил Гольц. — Какое свинство, — вдруг рассердился поэт. — Хемингуэй умер. Всем нравились его романы, а затем мы их якобы переросли. Однако романы Хемингуэя не меняются. Меняешься ты сам. Это гнусно — взваливать на Хемингуэя ответственность за собственные перемены. — Может, и Ремарк хороший писатель? — Конечно. — И какой-нибудь Жюль Берн? — Еще бы. — И этот? Как его? Майн-Рид? — Разумеется. — А кто же тогда плохой? — Да ты.

    — Сергей Довлатов · книга
16. «

    Пишущие — хитрецы и лицемеры. Когда человек не разбирается в психологии, но имеет невыносимое желание писать хоть что-то — он берется за описание природы. Причем, делает это очень красочно и подолгу. Тому подтверждение многие прозаики и поэты. Они, бесспорно, талантливы. Любой, кто пишет — заслуживает хотя бы малейшего уважения, что бы там ни было. Но когда в произведениях встречается сплошная природа или описание всего подряд, даже всяких мало значимых вещей, событий, просто напросто не хватает терпения это читать. От одной мысли, что автор пытается с помощью описаний, как можно дольше, удержать читателя за своим произведением, вызывает тошноту и отторжение. Такие книги часто просто выбрасывают в ведро, с пометкой: «нудятина» — так им, впрочем, и надо.

    Пишущие — хитрецы и лицемеры. Когда человек не разбирается в психологии, но имеет невыносимое желание писать хоть что-то — он берется за описание природы. Причем, делает это очень красочно и подолгу. Тому подтверждение многие прозаики и поэты. Они, бесспорно, талантливы. Любой, кто пишет — заслуживает хотя бы малейшего уважения, что бы там ни было. Но когда в произведениях встречается сплошная природа или описание всего подряд, даже всяких мало значимых вещей, событий, просто напросто не хватает терпения это читать. От одной мысли, что автор пытается с помощью описаний, как можно дольше, удержать читателя за своим произведением, вызывает тошноту и отторжение. Такие книги часто просто выбрасывают в ведро, с пометкой: «нудятина» — так им, впрочем, и надо.

    — Д.
17. «

    — Вы говорили, что решили стать писателем еще в детстве. Откуда такая убежденность? — Мне было восемь лет, когда пришло осознание того, что я должен стать писателем. Я прочитал приключенческую книгу, которая меня восхитила. Это был бестселлер в то время. Меня впечатлила сюжетная линия, и я решил написать похожее. Если в оригинале главными героями были кролики, то в моей истории – выдры. Я очень сильно скопировал ту историю, которая меня впечатлила. По сути, просто сменил животных. Я честно написал как минимум четыре страницы, а потом пошел дальше играть в футбол.

    — Вы говорили, что решили стать писателем еще в детстве. Откуда такая убежденность? — Мне было восемь лет, когда пришло осознание того, что я должен стать писателем. Я прочитал приключенческую книгу, которая меня восхитила. Это был бестселлер в то время. Меня впечатлила сюжетная линия, и я решил написать похожее. Если в оригинале главными героями были кролики, то в моей истории – выдры. Я очень сильно скопировал ту историю, которая меня впечатлила. По сути, просто сменил животных. Я честно написал как минимум четыре страницы, а потом пошел дальше играть в футбол.

    — Дэвид Митчелл
18. «

    Историю может делать всякий, писать её может только великий человек!

    Историю может делать всякий, писать её может только великий человек!

    — Оскар Уайльд
19. «

    Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

    Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
20. «

    Желание стать писателем — самый обыкновенный эгоизм: стремление стать кукловодом и тем самым отделить себя от остальных марионеток.

    Желание стать писателем — самый обыкновенный эгоизм: стремление стать кукловодом и тем самым отделить себя от остальных марионеток.

    — Кобо Абэ · книга