735 цитат «писатели» для статуса

Собрали 735 цитат на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Никакая писательская фантазия не создаст того, что может преподнести жизнь.

   Никакая писательская фантазия не создаст того, что может преподнести жизнь.

   — Шолом-Алейхем · книга
2. «

   У тех, кто пишет ясно, есть читатели, а у тех, кто пишет темно, — комментаторы.

   У тех, кто пишет ясно, есть читатели, а у тех, кто пишет темно, — комментаторы.

   — Альбер Камю
3. «

   Свобода в творчестве важней гонораров.

   Свобода в творчестве важней гонораров.

   — Аристарх Ромашин
4. «

   Все писатели пишут на чужих книгах. Но одни на полях, а другие поверх текста.

   Все писатели пишут на чужих книгах. Но одни на полях, а другие поверх текста.

   — Вера Павлова
5. «

   Главное, что должен уметь писатель, – претворять те чувства, которые он испытывает, в те, которые он хочет внушить. Поначалу ему это удается случайно. Но затем на место случая должен прийти талант. Значит, у истоков гения стоит случайность.

   Главное, что должен уметь писатель, – претворять те чувства, которые он испытывает, в те, которые он хочет внушить. Поначалу ему это удается случайно. Но затем на место случая должен прийти талант. Значит, у истоков гения стоит случайность.

   — Альбер Камю · книга
6. «

   — Мы вчера выпили две бутылки виски, вино, абсент, а ты все равно встаешь на рассвете и пишешь. — Писать — это как месса. Господь сердится, если тебя нет на месте.

   — Мы вчера выпили две бутылки виски, вино, абсент, а ты все равно встаешь на рассвете и пишешь. — Писать — это как месса. Господь сердится, если тебя нет на месте.

   — Эрнест Хемингуэй · фильм
7. «

   «Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

   «Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

   — Марк Твен
8. «

   В каком-то смысле мне никогда не приходилось «создавать» историю... Я вижу картины. Некоторые из них чем-то — может быть, запахом — похожи друг на друга, и это их объединяет. Не нужно им мешать — наблюдай тихонько, и они начнут сливаться воедино. Если очень повезет (со мной так ещё не бывало), целая серия картин сольется до того здорово, что получится готовая история, а писателю ничего и делать не придется. Но чаще (это как раз мой случай) остаются незаполненные места. Вот тут-то самое время подумать, определить, почему такой-то персонаж в таком-то месте делает то-то и то-то. Я представления не имею, так ли работают другие писатели и вообще так ли нужно писать. Но я по-другому не умею. У меня первыми всегда появляются образы.

   В каком-то смысле мне никогда не приходилось «создавать» историю... Я вижу картины. Некоторые из них чем-то — может быть, запахом — похожи друг на друга, и это их объединяет. Не нужно им мешать — наблюдай тихонько, и они начнут сливаться воедино. Если очень повезет (со мной так ещё не бывало), целая серия картин сольется до того здорово, что получится готовая история, а писателю ничего и делать не придется. Но чаще (это как раз мой случай) остаются незаполненные места. Вот тут-то самое время подумать, определить, почему такой-то персонаж в таком-то месте делает то-то и то-то. Я представления не имею, так ли работают другие писатели и вообще так ли нужно писать. Но я по-другому не умею. У меня первыми всегда появляются образы.

   — Клайв Стейплз Льюис
9. «

   Писатель – это свет, который выхватывает из тьмы очертания воображаемого мира, творит его из пустоты так же, как скульптор ваяет статую из куска гранита.

   Писатель – это свет, который выхватывает из тьмы очертания воображаемого мира, творит его из пустоты так же, как скульптор ваяет статую из куска гранита.

   — Алан Уэйк · игра
10. «

    Писатель, повторяющий одну и ту же фразу, был бы мудрецом. Все наши беды от того, что мы не хотим повторяться. Как будто истин несколько.

    Писатель, повторяющий одну и ту же фразу, был бы мудрецом. Все наши беды от того, что мы не хотим повторяться. Как будто истин несколько.

    — Фредерик Бегбедер · книга
11. «

    Писатель создает книгу из ничего, вычерпывает ее из себя. <...> Он все равно что паук, только вся паутина находится внутри его тела.

    Писатель создает книгу из ничего, вычерпывает ее из себя. <...> Он все равно что паук, только вся паутина находится внутри его тела.

    — Марио Пьюзо · книга
12. «

    Когда мне есть, что рассказать миру, я не жалуюсь на отсутствие вдохновения, а просто сажусь и пишу. Но если сказать нечего, то нет смысла садиться писать. Да и не получится.

    Когда мне есть, что рассказать миру, я не жалуюсь на отсутствие вдохновения, а просто сажусь и пишу. Но если сказать нечего, то нет смысла садиться писать. Да и не получится.

    — Аристарх Ромашин
13. «

    Старые писатели не умирают... Они просто доходят до ручки.

    Старые писатели не умирают... Они просто доходят до ручки.

    — Джоанн Харрис · книга
14. «

    Если вы любите писателя, не упускайте возможности познакомиться с его письмами и дневниками, с каждой строчкой, вышедшей из-под его пера, это позволит вам лучше, глубже понять его, человека и друга, которого вы уже узнали и полюбили по его книгам.

    Если вы любите писателя, не упускайте возможности познакомиться с его письмами и дневниками, с каждой строчкой, вышедшей из-под его пера, это позволит вам лучше, глубже понять его, человека и друга, которого вы уже узнали и полюбили по его книгам.

    — Герман Гессе · книга
15. «

    Писатель с рождения видит мир иначе. Он посторонний в нем: не живет, а наблюдает.

    Писатель с рождения видит мир иначе. Он посторонний в нем: не живет, а наблюдает.

    — Дина Рубина · книга
16. «

    …вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня в голове?

    …вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня в голове?

    — Михаил Булгаков · книга
17. «

    А когда ты садишься писать, задумайся: что именно ты хочешь сказать миру. И не важно, прочитают тебя тысячи или твои слова так и не будут услышаны, важно только одно — что есть в тебе, в твоей идеологии, в твоём выстраданном опыте, в твоём взгляде на жизнь, слой за слоем раздевающим бытие, обнажающим те его стороны, которые другие упускают из вида, кроме желания выговориться и заявить о себе, свойственному большинству. Потому что красота слова — пустяк, это мастерство, приходящее с опытом, которое не способно прикрыть пустоту идей.

    А когда ты садишься писать, задумайся: что именно ты хочешь сказать миру. И не важно, прочитают тебя тысячи или твои слова так и не будут услышаны, важно только одно — что есть в тебе, в твоей идеологии, в твоём выстраданном опыте, в твоём взгляде на жизнь, слой за слоем раздевающим бытие, обнажающим те его стороны, которые другие упускают из вида, кроме желания выговориться и заявить о себе, свойственному большинству. Потому что красота слова — пустяк, это мастерство, приходящее с опытом, которое не способно прикрыть пустоту идей.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Многие не хотят читать выдуманные истории. Но ведь зачастую только так писатель может высказать самые сокровенные мысли.

    Многие не хотят читать выдуманные истории. Но ведь зачастую только так писатель может высказать самые сокровенные мысли.

    — Владимир Дараган · книга
19. «

    — Выпьем эспрессо? — Конечно, где? У меня нет машинки для эспрессо. — И ты считаешь себя писательницей?

    — Выпьем эспрессо? — Конечно, где? У меня нет машинки для эспрессо. — И ты считаешь себя писательницей?

    — Александр Петровский · сериал
20. «

    У меня нет воображения. Я говорю это совершенно серьёзно. Я не умею выдумывать. Я должен знать всё до последней прожилки, иначе я ничего не смогу написать. На моём щите вырезан девиз: «Подлинность!» Поэтому я так медленно и мало пишу. Мне очень трудно. После каждого рассказа я старею на несколько лет. Какое там к чёрту моцартианство, веселье над рукописью и легкий бег воображения! Я где-то написал, что быстро старею от астмы, от непонятного недуга, заложенного в моё хилое тело ещё в детстве. Всё это — враньё! Когда я пишу самый маленький рассказ, то всё равно работаю над ним, как землекоп, как грабарь, которому в одиночку нужно срыть до основания Эверест. Начиная работу, я всегда думаю, что она мне не по силам. Бывает даже, что я плачу от усталости. У меня от этой работы болят все кровеносные сосуды. Судорога дергает сердце, если не выходит какая-нибудь фраза. А как часто они не выходят, эти проклятые фразы!

    У меня нет воображения. Я говорю это совершенно серьёзно. Я не умею выдумывать. Я должен знать всё до последней прожилки, иначе я ничего не смогу написать. На моём щите вырезан девиз: «Подлинность!» Поэтому я так медленно и мало пишу. Мне очень трудно. После каждого рассказа я старею на несколько лет. Какое там к чёрту моцартианство, веселье над рукописью и легкий бег воображения! Я где-то написал, что быстро старею от астмы, от непонятного недуга, заложенного в моё хилое тело ещё в детстве. Всё это — враньё! Когда я пишу самый маленький рассказ, то всё равно работаю над ним, как землекоп, как грабарь, которому в одиночку нужно срыть до основания Эверест. Начиная работу, я всегда думаю, что она мне не по силам. Бывает даже, что я плачу от усталости. У меня от этой работы болят все кровеносные сосуды. Судорога дергает сердце, если не выходит какая-нибудь фраза. А как часто они не выходят, эти проклятые фразы!

    — Исаак Бабель