789 цитат про «писатели», проверенных временем

Собрали 789 цитат на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Есть три причины, по которым становятся писателем. Первая: вам нужны деньги; вторая: вы хотите сказать миру что то важное; третья: вы не знаете, чем занять себя долгими зимними вечерами.

   Есть три причины, по которым становятся писателем. Первая: вам нужны деньги; вторая: вы хотите сказать миру что то важное; третья: вы не знаете, чем занять себя долгими зимними вечерами.

   — Квентин Крисп
2. «

   Разве писание не есть разновидность того же парения, доступная форма полёта, не чудо воображения?

   Разве писание не есть разновидность того же парения, доступная форма полёта, не чудо воображения?

   — Иэн Макьюэн · книга
3. «

   Каждому талантливому писателю нужен талантливый читатель.

   Каждому талантливому писателю нужен талантливый читатель.

   — Самуил Маршак
4. «

   Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

   Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
5. «

   Первый русский прозаик, протопоп Аввакум, пятнадцать лет жизни провел в земляной тюрьме, а затем был сожжен. Радищев сослан, покончил жизнь самоубийством, выпив яд. Пушкин убит на дуэли. Грибоедов зверски зарублен. Лермонтов застрелен. Гоголь сведен с ума. Достоевский загнан на каторгу. Гаршин покончил с собой, бросившись в пролет лестницы. Есенин повесился (или был повешен). Маяковский застрелился. Блок угас в сорок один год. Хлебников умер в тридцать семь от бедности и болезней. Гумилева, Бабеля и Пильняка расстреляли. Цветаева повесилась. Мандельштам погиб в пересыльном лагере во Владивостоке. Платонов умер в нищете от туберкулеза. Солженицын и Шаламов прошли через круги ада лагерей…

   Первый русский прозаик, протопоп Аввакум, пятнадцать лет жизни провел в земляной тюрьме, а затем был сожжен. Радищев сослан, покончил жизнь самоубийством, выпив яд. Пушкин убит на дуэли. Грибоедов зверски зарублен. Лермонтов застрелен. Гоголь сведен с ума. Достоевский загнан на каторгу. Гаршин покончил с собой, бросившись в пролет лестницы. Есенин повесился (или был повешен). Маяковский застрелился. Блок угас в сорок один год. Хлебников умер в тридцать семь от бедности и болезней. Гумилева, Бабеля и Пильняка расстреляли. Цветаева повесилась. Мандельштам погиб в пересыльном лагере во Владивостоке. Платонов умер в нищете от туберкулеза. Солженицын и Шаламов прошли через круги ада лагерей…

   — Михаил Гиголашвили · книга
6. «

   Встреча читателя с текстом прекрасна, коли они совпали, но болезненна и травматична, если все пошло наперекосяк. Невыносимо, что твой текст может спалиться от чужих домыслов, раздутых упорным желанием вычитывать в тексте то, чего там нет.

   Встреча читателя с текстом прекрасна, коли они совпали, но болезненна и травматична, если все пошло наперекосяк. Невыносимо, что твой текст может спалиться от чужих домыслов, раздутых упорным желанием вычитывать в тексте то, чего там нет.

   — Эрленд Лу · книга
7. «

   — Вот, например, Хемингуэй... — Средний писатель, — вставил Гольц. — Какое свинство, — вдруг рассердился поэт. — Хемингуэй умер. Всем нравились его романы, а затем мы их якобы переросли. Однако романы Хемингуэя не меняются. Меняешься ты сам. Это гнусно — взваливать на Хемингуэя ответственность за собственные перемены. — Может, и Ремарк хороший писатель? — Конечно. — И какой-нибудь Жюль Берн? — Еще бы. — И этот? Как его? Майн-Рид? — Разумеется. — А кто же тогда плохой? — Да ты.

   — Вот, например, Хемингуэй... — Средний писатель, — вставил Гольц. — Какое свинство, — вдруг рассердился поэт. — Хемингуэй умер. Всем нравились его романы, а затем мы их якобы переросли. Однако романы Хемингуэя не меняются. Меняешься ты сам. Это гнусно — взваливать на Хемингуэя ответственность за собственные перемены. — Может, и Ремарк хороший писатель? — Конечно. — И какой-нибудь Жюль Берн? — Еще бы. — И этот? Как его? Майн-Рид? — Разумеется. — А кто же тогда плохой? — Да ты.

   — Сергей Довлатов · книга
8. «

   Рассказчик говорит о том, как живут люди. Прозаик — о том, как должны жить люди. Писатель — о том, ради чего живут люди.

   Рассказчик говорит о том, как живут люди. Прозаик — о том, как должны жить люди. Писатель — о том, ради чего живут люди.

   — Сергей Довлатов · книга
9. «

   Пока автор жив, мы оцениваем его способности по худшим книгам; и только когда он умер — по лучшим.

   Пока автор жив, мы оцениваем его способности по худшим книгам; и только когда он умер — по лучшим.

   — Сэмюэл Джонсон (поэт)
10. «

    — Идиоты будут те, которые эту пьесу купят. — Идиоты мы будем, если мы эту пьесу не продадим.

    — Идиоты будут те, которые эту пьесу купят. — Идиоты мы будем, если мы эту пьесу не продадим.

    — Михаил Булгаков · книга
11. «

    Писательство все чаще и чаще кажется мне родом недуга, эдаким странным вирусом, который отделяет автора от других людей и побуждает его совершать бессмысленные поступки (к примеру, запираться в комнате и долгими часами сидеть перед чистым листом бумаги вместо того, чтобы ласкать юное создание с нежной кожей).

    Писательство все чаще и чаще кажется мне родом недуга, эдаким странным вирусом, который отделяет автора от других людей и побуждает его совершать бессмысленные поступки (к примеру, запираться в комнате и долгими часами сидеть перед чистым листом бумаги вместо того, чтобы ласкать юное создание с нежной кожей).

    — Фредерик Бегбедер · книга
12. «

    Убейте своих любимых, свои увлечения, свою несовершеннолетнюю реальность. Ничто из этого не принадлежит вашему перу. Это — первый принцип хорошей творческой работы.

    Убейте своих любимых, свои увлечения, свою несовершеннолетнюю реальность. Ничто из этого не принадлежит вашему перу. Это — первый принцип хорошей творческой работы.

    — Убей своих любимых (Kill Your Darlings) · фильм
13. «

    Путь от головы к перу намного длиннее и труднее, нежели путь от головы к языку.

    Путь от головы к перу намного длиннее и труднее, нежели путь от головы к языку.

    — Франц Кафка
14. «

    Писательский зуд неизлечим.

    Писательский зуд неизлечим.

    — Антон Павлович Чехов
15. «

    — Дай угадаю. Она была примадонной, которую все ненавидели. — Вообще-то, Касл, она была писателем-сценаристом. — Писатель-сценарист? — Угу. — Зачем кому-то понадобилось убивать писателя? — О, как много причин.

    — Дай угадаю. Она была примадонной, которую все ненавидели. — Вообще-то, Касл, она была писателем-сценаристом. — Писатель-сценарист? — Угу. — Зачем кому-то понадобилось убивать писателя? — О, как много причин.

    — Ричард «Рик» Касл · сериал
16. «

    Огромные массы человеческих существ, в общем, не самолюбивы. Примерно после тридцати лет они утрачивают личные амбиции (а чаще всего почти совсем теряют ощущение индивидуальности) и живут в основном для других или мало-помалу задыхаются от нудной работы. Но среди них всегда есть меньшинство одаренных, упрямых людей, которые полны решимости прожить собственные жизни до конца, и писатели принадлежат именно к этому типу. Я бы сказал, что серьезные писатели в целом более тщеславны и эгоцентричны, чем журналисты, хотя и менее заинтересованы в деньгах.

    Огромные массы человеческих существ, в общем, не самолюбивы. Примерно после тридцати лет они утрачивают личные амбиции (а чаще всего почти совсем теряют ощущение индивидуальности) и живут в основном для других или мало-помалу задыхаются от нудной работы. Но среди них всегда есть меньшинство одаренных, упрямых людей, которые полны решимости прожить собственные жизни до конца, и писатели принадлежат именно к этому типу. Я бы сказал, что серьезные писатели в целом более тщеславны и эгоцентричны, чем журналисты, хотя и менее заинтересованы в деньгах.

    — Джордж Оруэлл · книга
17. «

    Без таланта вранья нет таланта писателя.

    Без таланта вранья нет таланта писателя.

    — Андрей Белянин · книга
18. «

    Вчера был на собрании «Среды». Много было «молодых». Маяковский, державшийся, в общем, довольно пристойно, хотя все время с какой-то хамской независимостью, щеголявший стоеросовой прямотой суждений, был в мягкой рубахе без галстука и почему-то с поднятым воротником пиджака, как ходят плохо бритые личности, живущие в скверных номерах, по утрам в нужник.

    Вчера был на собрании «Среды». Много было «молодых». Маяковский, державшийся, в общем, довольно пристойно, хотя все время с какой-то хамской независимостью, щеголявший стоеросовой прямотой суждений, был в мягкой рубахе без галстука и почему-то с поднятым воротником пиджака, как ходят плохо бритые личности, живущие в скверных номерах, по утрам в нужник.

    — Иван Алексеевич Бунин · книга
19. «

    «Это под силу только великим писателям, — говорил он, — или великим политическим деятелям. А я что-то не вижу у нас в стране, — говорил он, — ни великих писателей, ни великих политических деятелей».

    «Это под силу только великим писателям, — говорил он, — или великим политическим деятелям. А я что-то не вижу у нас в стране, — говорил он, — ни великих писателей, ни великих политических деятелей».

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    «В следующий раз, когда влюблюсь, буду очень осторожна», – говорила она себе. И ещё она дала себе клятву, которую намеревалась сдержать. Никогда больше не станет она встречаться с писателем, каким бы чувствительным, обаятельным, находчивым или забавным он ни был. В конечном итоге они того не стоят. Эмоционально чересчур затратны, чересчур сложен ремонт и уход. Всё равно что завести дома пылесос, который всё время ломается, а починить его может только Эйнштейн. Она хотела, чтобы следующий её любовник был веником.

    «В следующий раз, когда влюблюсь, буду очень осторожна», – говорила она себе. И ещё она дала себе клятву, которую намеревалась сдержать. Никогда больше не станет она встречаться с писателем, каким бы чувствительным, обаятельным, находчивым или забавным он ни был. В конечном итоге они того не стоят. Эмоционально чересчур затратны, чересчур сложен ремонт и уход. Всё равно что завести дома пылесос, который всё время ломается, а починить его может только Эйнштейн. Она хотела, чтобы следующий её любовник был веником.

    — Ричард Бротиган · книга