30 цитат про «Жизненные цитаты на тему «письма»» — коротко и по делу

Собрали 30 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «письма»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Телефон неличностен, сиюминутен, — говорил Стив, — он не связан ни со временем, ни с человеком. Голос рассыпается в момент произношения, его невозможно закрепить во времени. Кроме того, из-за все той же скоротечности голос не продуман, неискренен, слишком поверхностен. Он не может передавать глубоких эмоций, только секундное настроение, не говоря уже о чувстве. Но главное — он не остается с тобой.

   Телефон неличностен, сиюминутен, — говорил Стив, — он не связан ни со временем, ни с человеком. Голос рассыпается в момент произношения, его невозможно закрепить во времени. Кроме того, из-за все той же скоротечности голос не продуман, неискренен, слишком поверхностен. Он не может передавать глубоких эмоций, только секундное настроение, не говоря уже о чувстве. Но главное — он не остается с тобой.

   — Анатолий Тосс · книга
2. «

   …Уж лучше письма, чем полное неведение.

   …Уж лучше письма, чем полное неведение.

   — Луиза Уолтерс · книга
3. «

   Я хочу думать, что Ты очень вежлив со всеми англичанами, которые стараются оказать Тебе лучшие, по мере возможности, прием, охоту и т.д. Я хорошо знаю, что балы и другие официальные дела не очень занимательны, особенно в такую жару, но Ты должен понять, что Твое положение Тебя обязывает к этому. Отставь свой личный комфорт в сторону, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что Тебе скучно. Будешь ли ты так делать, мой Ники? Иначе просто нельзя, мой милый, но я знаю, Ты понимаешь все это прекрасно, и Ты знаешь только одно мое желание, чтобы ничего нельзя было сказать против Тебя и чтобы Ты оставил о себе самое лучшее впечатление у всех и всюду.

   Я хочу думать, что Ты очень вежлив со всеми англичанами, которые стараются оказать Тебе лучшие, по мере возможности, прием, охоту и т.д. Я хорошо знаю, что балы и другие официальные дела не очень занимательны, особенно в такую жару, но Ты должен понять, что Твое положение Тебя обязывает к этому. Отставь свой личный комфорт в сторону, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что Тебе скучно. Будешь ли ты так делать, мой Ники? Иначе просто нельзя, мой милый, но я знаю, Ты понимаешь все это прекрасно, и Ты знаешь только одно мое желание, чтобы ничего нельзя было сказать против Тебя и чтобы Ты оставил о себе самое лучшее впечатление у всех и всюду.

   — Императрица Мария Фёдоровна
4. «

   Я лишь на днях писал… в Париж. Там развилась «страсть» к «старчествованию». Это — писал я — опасная игра! Старец — высокое, особое, облагодатствованное лицо (я знавал таких). А кто мы? — и сапогов их не стоим; а воображаем старцами?! И Вам говорю: забудьте о так называемых старцах… В таинстве нужно только одно: искренняя исповедь кающегося… И тотчас (через орудие — духовника) непременно дается отпущение. Так всё ясно и просто!... Всё — в Церкви, а не в лицах; во Христе, а не в иереях! …всё должно делаться в меру и без «надрывов», без сентиментальности, но и без горячности, а тихо, ровно, спокойно, смиренно. С надеждою на Бога. Ходить в церковь следует по праздникам; а если по службе предлагают работу и в эти дни — то смиренно послушайтесь, нимало не протестуя даже в сердце. И тогда работа вменится Вам в молитву. Но и за работой, и в пути (если можно) поминайте Господа, и всё творите «ради Него», по совести. Тогда и работа обратится во спасение. Не казните себя страшными словами: «окаянная», «мерзкая»… Поверьте мне: это не от Бога, а от врага, вводящего в уныние, коего у Вас и без того через меру. Наоборот, живите отныне в надежде и утешении, вспоминая ту радость и «счастье чистоты» и блаженства, которые Вы испытывали в течение 3 дней после Святого Причастия. Вот это от Господа.

   Я лишь на днях писал… в Париж. Там развилась «страсть» к «старчествованию». Это — писал я — опасная игра! Старец — высокое, особое, облагодатствованное лицо (я знавал таких). А кто мы? — и сапогов их не стоим; а воображаем старцами?! И Вам говорю: забудьте о так называемых старцах… В таинстве нужно только одно: искренняя исповедь кающегося… И тотчас (через орудие — духовника) непременно дается отпущение. Так всё ясно и просто!... Всё — в Церкви, а не в лицах; во Христе, а не в иереях! …всё должно делаться в меру и без «надрывов», без сентиментальности, но и без горячности, а тихо, ровно, спокойно, смиренно. С надеждою на Бога. Ходить в церковь следует по праздникам; а если по службе предлагают работу и в эти дни — то смиренно послушайтесь, нимало не протестуя даже в сердце. И тогда работа вменится Вам в молитву. Но и за работой, и в пути (если можно) поминайте Господа, и всё творите «ради Него», по совести. Тогда и работа обратится во спасение. Не казните себя страшными словами: «окаянная», «мерзкая»… Поверьте мне: это не от Бога, а от врага, вводящего в уныние, коего у Вас и без того через меру. Наоборот, живите отныне в надежде и утешении, вспоминая ту радость и «счастье чистоты» и блаженства, которые Вы испытывали в течение 3 дней после Святого Причастия. Вот это от Господа.

   — Митрополит Вениамин (Федченков)
5. «

   Написать кому-нибудь письмо – это вовсе не то же самое, что поговорить. Беседа – это не только слова, это взгляды, улыбки, паузы между словами. Рука, которая пишет, не успевает за всем, что она хочет описать, за всеми мыслями и чувствами, что проносятся в голове.

   Написать кому-нибудь письмо – это вовсе не то же самое, что поговорить. Беседа – это не только слова, это взгляды, улыбки, паузы между словами. Рука, которая пишет, не успевает за всем, что она хочет описать, за всеми мыслями и чувствами, что проносятся в голове.

   — Анника Тор · книга
6. «

   — «Вечерами я вспоминаю твою чудесную улыбку, полную веселья, задора и серебристой грезы, и чувствую, что возможно все...». Неплохо, верно? Мне даже кажется, что я и сам немного влюбился в нее, пока писал это. — У Эвелин не чудесная улыбка, скорее кривенькая. — Это неважно. Главное, чтобы она верила, что ты считаешь ее неотразимой и тогда она сама почувствует себя неотразимой, а это сделает ее улыбку действительно чудесной.

   — «Вечерами я вспоминаю твою чудесную улыбку, полную веселья, задора и серебристой грезы, и чувствую, что возможно все...». Неплохо, верно? Мне даже кажется, что я и сам немного влюбился в нее, пока писал это. — У Эвелин не чудесная улыбка, скорее кривенькая. — Это неважно. Главное, чтобы она верила, что ты считаешь ее неотразимой и тогда она сама почувствует себя неотразимой, а это сделает ее улыбку действительно чудесной.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · сериал
7. «

   Пусть благословит Бог твои труды, наставит тебя и поможет тебе. Пусть твой ангел — хранитель оберегает и защищает тебя в горе и в радости. Пусть свет Христов озаряет твой путь, чтобы ты ясно видел земную дорогу и стал победителем всякого зла и достиг той блаженной жизни, которая ожидает нас всех, как покой и вечное блаженство после земных борений.

   Пусть благословит Бог твои труды, наставит тебя и поможет тебе. Пусть твой ангел — хранитель оберегает и защищает тебя в горе и в радости. Пусть свет Христов озаряет твой путь, чтобы ты ясно видел земную дорогу и стал победителем всякого зла и достиг той блаженной жизни, которая ожидает нас всех, как покой и вечное блаженство после земных борений.

   — Елизавета Федоровна Романова
8. «

   Получая письмо от человека, которого любишь, меньше желаешь знать: что случилось, чем то, как смотрит этот человек на то, что случилось.

   Получая письмо от человека, которого любишь, меньше желаешь знать: что случилось, чем то, как смотрит этот человек на то, что случилось.

   — Лев Николаевич Толстой
9. «

   ... читать и писать — далеко не одно и то же, нельзя просто впитать слова и выжать из себя что-то другое.

   ... читать и писать — далеко не одно и то же, нельзя просто впитать слова и выжать из себя что-то другое.

   — Дэвид Николс · книга
10. «

    Догадываюсь, что я была дурочкой, если считала, что ничего никогда не изменится. Мы, вероятно, были наивны, думая, что морщины и растяжки до нас не доберутся, но мы не говорили о расстоянии, или об обязательствах, или о чеках на оплату аренды, когда друг до друга было рукой подать. Мы просто вели себя так, будто наш возраст – чуть за двадцать – был овеян тайной, и глотали горячий шоколад, не давая себе труда считать калории, и ходили ужинать в два часа ночи, зная, что, возможно, такое уже больше никогда не повторится. Невозможно положить эти мгновения в шкатулку. Невозможно удержать людей навсегда. Эти моменты случаются, а потом исчезают. Думаю, поэтому меня изначально так привлекла эта мысль – писать и оставлять письма. Все это, опять же, возвращается к присутствию. К тому, что ничто не вызывает такого удивительного чувства, как знание, что кто-то где-то думает о тебе. Даже если это всего лишь клочок почтовой бумаги, оставленный в поезде, чтобы его нашел незнакомец. В мире, который дергает тебя, требуя смотреть одновременно в тысячу разных сторон, приятно знать, что кто-то говорит: «Эй, я тебя вижу!»

    Догадываюсь, что я была дурочкой, если считала, что ничего никогда не изменится. Мы, вероятно, были наивны, думая, что морщины и растяжки до нас не доберутся, но мы не говорили о расстоянии, или об обязательствах, или о чеках на оплату аренды, когда друг до друга было рукой подать. Мы просто вели себя так, будто наш возраст – чуть за двадцать – был овеян тайной, и глотали горячий шоколад, не давая себе труда считать калории, и ходили ужинать в два часа ночи, зная, что, возможно, такое уже больше никогда не повторится. Невозможно положить эти мгновения в шкатулку. Невозможно удержать людей навсегда. Эти моменты случаются, а потом исчезают. Думаю, поэтому меня изначально так привлекла эта мысль – писать и оставлять письма. Все это, опять же, возвращается к присутствию. К тому, что ничто не вызывает такого удивительного чувства, как знание, что кто-то где-то думает о тебе. Даже если это всего лишь клочок почтовой бумаги, оставленный в поезде, чтобы его нашел незнакомец. В мире, который дергает тебя, требуя смотреть одновременно в тысячу разных сторон, приятно знать, что кто-то говорит: «Эй, я тебя вижу!»

    — Ханна Бренчер · книга
11. «

    Женщины любят читать чужие письма больше, чем мужчины.

    Женщины любят читать чужие письма больше, чем мужчины.

    — Захар Прилепин · книга
12. «

    Солдат на фронте, у которого нет дома и который не получает писем, беднее других. В каждом солдате живет потребность в теплом слове, тоска по человеку, о котором можно было бы думать в трудные минуты.

    Солдат на фронте, у которого нет дома и который не получает писем, беднее других. В каждом солдате живет потребность в теплом слове, тоска по человеку, о котором можно было бы думать в трудные минуты.

    — Януш Пшимановский · книга
13. «

    …Хранить чьи-то письма – это всегда что-то да значит.

    …Хранить чьи-то письма – это всегда что-то да значит.

    — Айрис Мёрдок · книга
14. «

    Обычно люди намного лучше в письмах, чем в реальности. В этом смысле они очень похожи на поэтов.

    Обычно люди намного лучше в письмах, чем в реальности. В этом смысле они очень похожи на поэтов.

    — Чарльз Буковски · книга
15. «

    Доехала хорошо, все спокойно. Сейчас иду в церковь, буду причащаться. Прошу у Вас прощения. Была очень счастлива видеть Вас вчера, Елисавета.

    Доехала хорошо, все спокойно. Сейчас иду в церковь, буду причащаться. Прошу у Вас прощения. Была очень счастлива видеть Вас вчера, Елисавета.

    — Елизавета Федоровна Романова
16. «

    Моя дорогая Ольга, много нежных поцелуев за твое милое письмо. Для меня такая радость, когда ты мне пишешь, благодарю тебя от всего сердца. Софья Ивановна писала мне, — она очень рада, что ты хорошо справляешься с уроками и, как старшая, помогаешь ей смотреть за остальными.

    Моя дорогая Ольга, много нежных поцелуев за твое милое письмо. Для меня такая радость, когда ты мне пишешь, благодарю тебя от всего сердца. Софья Ивановна писала мне, — она очень рада, что ты хорошо справляешься с уроками и, как старшая, помогаешь ей смотреть за остальными.

    — Елизавета Федоровна Романова
17. «

    Хорошо, когда есть кому написать. Как это прекрасно — сесть за стол, взять ручку и писать, перенося на бумагу свои мысли.

    Хорошо, когда есть кому написать. Как это прекрасно — сесть за стол, взять ручку и писать, перенося на бумагу свои мысли.

    — Харуки Мураками · книга
18. «

    Милая Екатерина! Я Вас прошу каждое утро приходить сюда в десять часов. Мой урок длится два часа. Пожалуйста, принесите «Детство и отрочество» графа Толстого. Я буду очень рада, если Вы мне принесете несколько карандашей.

    Милая Екатерина! Я Вас прошу каждое утро приходить сюда в десять часов. Мой урок длится два часа. Пожалуйста, принесите «Детство и отрочество» графа Толстого. Я буду очень рада, если Вы мне принесете несколько карандашей.

    — Елизавета Федоровна Романова
19. «

    Мы перестали писать друг другу о сокровенном. Кажется, что если я промолчу, останется ненастоящим. Мы запираем на ключ дверь от своей Вселенной, Предполагая, что каждый важный станет опять уходящим.

    Мы перестали писать друг другу о сокровенном. Кажется, что если я промолчу, останется ненастоящим. Мы запираем на ключ дверь от своей Вселенной, Предполагая, что каждый важный станет опять уходящим.

    — Алекс Марин · книга
20. «

    Поздравляю тебя, дочь моя, с Великим св. постом и призываю на тебя мир и Божие благословение. Я тебе осенью писал, но от тебя писем не было. Ныне еще пишу, желая преподать тебе Божие благословение и поздравить снаступлением св. постного времени. Относительно пищи, вероятно, у вас все время пост, ныне же да постятся и трезвятся о Господе души и сердца ваши, ибо истинный пост есть злых дел отчуждение (так сказано в одной стихире великопостной).

    Поздравляю тебя, дочь моя, с Великим св. постом и призываю на тебя мир и Божие благословение. Я тебе осенью писал, но от тебя писем не было. Ныне еще пишу, желая преподать тебе Божие благословение и поздравить снаступлением св. постного времени. Относительно пищи, вероятно, у вас все время пост, ныне же да постятся и трезвятся о Господе души и сердца ваши, ибо истинный пост есть злых дел отчуждение (так сказано в одной стихире великопостной).

    — Никон Оптинский