106 цитат «письма» — избранное

Собрали 106 цитат на тему «письма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Даже одного слова хватит сполна, лишь бы адресат заплакал от счастья, когда получит письмо.

   Даже одного слова хватит сполна, лишь бы адресат заплакал от счастья, когда получит письмо.

   — Гош Суэйд · аниме
2. «

   Письмо — это же так приятно : ) Даже, если видишь человека каждый день, а почерк у него корявый и пишет он тебе какой-то бред ^^

   Письмо — это же так приятно : ) Даже, если видишь человека каждый день, а почерк у него корявый и пишет он тебе какой-то бред ^^
3. «

   Дорогая Клэр, «что» и «если» — это просто два безобидных слова. Но, если поставить их вместе, получится вопрос, который будет преследовать вас всю жизнь. Что если? Что если? Что если? Я не знаю, чем закончилась ваша история, но если то, что вы чувствовали, было настоящей любовью, то она никуда не делась, просто нужно решиться, последовать зову сердца. Я не знаю, что такое любовь Джульетты. Любовь, ради которой готова оставить родных, лететь на край земли, но я надеюсь, что если мне посчастливится когда-нибудь испытать ее, мне хватит смелости сохранить эту любовь. Клэр, если вы этого не сделали, надеюсь, когда-нибудь вы это сделаете. С любовью, Джульетта.

   Дорогая Клэр, «что» и «если» — это просто два безобидных слова. Но, если поставить их вместе, получится вопрос, который будет преследовать вас всю жизнь. Что если? Что если? Что если? Я не знаю, чем закончилась ваша история, но если то, что вы чувствовали, было настоящей любовью, то она никуда не делась, просто нужно решиться, последовать зову сердца. Я не знаю, что такое любовь Джульетты. Любовь, ради которой готова оставить родных, лететь на край земли, но я надеюсь, что если мне посчастливится когда-нибудь испытать ее, мне хватит смелости сохранить эту любовь. Клэр, если вы этого не сделали, надеюсь, когда-нибудь вы это сделаете. С любовью, Джульетта.

   — Софи Холл · фильм
4. «

   С тех пор как я здесь, я препакостно себя чувствую, точно начитался писем Гоголя к калужской губернаторше.

   С тех пор как я здесь, я препакостно себя чувствую, точно начитался писем Гоголя к калужской губернаторше.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
5. «

   Do you ever dream of me? Do you ever see the letters that I write? When you look up through the wire Nikita do you count the stars at night?

   Do you ever dream of me? Do you ever see the letters that I write? When you look up through the wire Nikita do you count the stars at night?
6. «

   Дорогая Эмма, Эти два слова, «Дорогая Эмма», уносят меня в то время, когда мы писали друг другу после смерти моих мамы и папы. Я рассказывал тебе о своих новых друзьях, о своей новой жизни, а ты рассказывала мне о том, как хорошо моим маме и папе на небесах. Правда — ничто. Главное это то, чему веришь ты. И главное я верю, что буду с тобой всегда...вечность. Поэтому я и писал тебе постоянно. Теперь я понимаю, что был дураком. Я всю жизнь обманывал себя. Каждое письмо, которое я тебе писал было любовным. Разве могло быть иначе?! И теперь я понимаю, что все они, кроме этого, были плохими любовными письмами. В тех плохих письмах я просил тебя ответить взаимностью, а в хорошем я ничего не прошу. А сейчас я рад сообщить, что это мое первое хорошее любовное письмо тебе. Потому что я больше ничего не могу для тебя сделать. Ты дала мне всё, чего я хотел. У меня достаточно воспоминаний, чтобы жить ими вечно. Так что, пожалуйста, не волнуйся за меня. У меня всё изумительно. У меня есть всё. Если бы у меня было одно желание, то я бы загадал, чтобы у тебя было такое же счастье, которое ты подарила мне, чтобы ты смогла почувствовать такую же любовь. Твой друг навеки. Уилл.

   Дорогая Эмма, Эти два слова, «Дорогая Эмма», уносят меня в то время, когда мы писали друг другу после смерти моих мамы и папы. Я рассказывал тебе о своих новых друзьях, о своей новой жизни, а ты рассказывала мне о том, как хорошо моим маме и папе на небесах. Правда — ничто. Главное это то, чему веришь ты. И главное я верю, что буду с тобой всегда...вечность. Поэтому я и писал тебе постоянно. Теперь я понимаю, что был дураком. Я всю жизнь обманывал себя. Каждое письмо, которое я тебе писал было любовным. Разве могло быть иначе?! И теперь я понимаю, что все они, кроме этого, были плохими любовными письмами. В тех плохих письмах я просил тебя ответить взаимностью, а в хорошем я ничего не прошу. А сейчас я рад сообщить, что это мое первое хорошее любовное письмо тебе. Потому что я больше ничего не могу для тебя сделать. Ты дала мне всё, чего я хотел. У меня достаточно воспоминаний, чтобы жить ими вечно. Так что, пожалуйста, не волнуйся за меня. У меня всё изумительно. У меня есть всё. Если бы у меня было одно желание, то я бы загадал, чтобы у тебя было такое же счастье, которое ты подарила мне, чтобы ты смогла почувствовать такую же любовь. Твой друг навеки. Уилл.

   — Уилл Доннер · фильм
7. «

   Кажется, я опять хотел подписаться «Твой»? Нет ничего лживее такой подписи. Нет, свой и вечно только себе преданный, вот кто я такой и с таким собой должен пытаться сжиться.

   Кажется, я опять хотел подписаться «Твой»? Нет ничего лживее такой подписи. Нет, свой и вечно только себе преданный, вот кто я такой и с таким собой должен пытаться сжиться.

   — Франц Кафка · книга
8. «

   Принцесса, дражайшая Мари, дитя мое, если сегодня я отважился вам написать, как в свое время отважился вас полюбить, то от того лишь, что прежде, чем похоронить себя в тиши Мокомбо, я должен сослужить вам последнюю службу. Я боюсь за вас, мадам. Мне выпало счастье столько долгих часов наблюдать за вами, так кто лучше меня знает вас? Кто лучше меня знает, как вы невинны? Никогда не предлагали свое общество, всегда держались в тени, ожидая, когда к вам обратятся. Вас терзали скандалы, излилы, принуждения. Вы брели по жизни в одиночестве, как паломник во мраке. Не обманитесь в своей звезде, Мари. Я знаю, где она — на длину ладони выше созвездия Дельфина, за которым мы вместе наблюдали. Я дал ей ваше имя. И у меня есть причина верить, что она ваша. Когда я рассказываю ей о своих горестях, она гаснет.

   Принцесса, дражайшая Мари, дитя мое, если сегодня я отважился вам написать, как в свое время отважился вас полюбить, то от того лишь, что прежде, чем похоронить себя в тиши Мокомбо, я должен сослужить вам последнюю службу. Я боюсь за вас, мадам. Мне выпало счастье столько долгих часов наблюдать за вами, так кто лучше меня знает вас? Кто лучше меня знает, как вы невинны? Никогда не предлагали свое общество, всегда держались в тени, ожидая, когда к вам обратятся. Вас терзали скандалы, излилы, принуждения. Вы брели по жизни в одиночестве, как паломник во мраке. Не обманитесь в своей звезде, Мари. Я знаю, где она — на длину ладони выше созвездия Дельфина, за которым мы вместе наблюдали. Я дал ей ваше имя. И у меня есть причина верить, что она ваша. Когда я рассказываю ей о своих горестях, она гаснет.

   — граф де Шабанн · фильм
9. «

   Я не грублю, но отвечаю тем же, - А писем до конца не дочитал.

   Я не грублю, но отвечаю тем же, - А писем до конца не дочитал.

   — Владимир Семёнович Высоцкий
10. «

    Смотреть на спящего человека – все равно что читать чужое письмо.

    Смотреть на спящего человека – все равно что читать чужое письмо.

    — Саша Гитри
11. «

    Я знаю много такого, о чем можно было бы написать в книге, но я не в состоянии связно написать даже обычное письмо.

    Я знаю много такого, о чем можно было бы написать в книге, но я не в состоянии связно написать даже обычное письмо.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
12. «

    Ну, как ты там? Я соскучилась. В синеве Твоих морей мой совсем уж не виден образ. У нас дожди, мой друг… Я снова пишу тебе. Жду встречи и вспоминаю улыбку, голос…

    Ну, как ты там? Я соскучилась. В синеве Твоих морей мой совсем уж не виден образ. У нас дожди, мой друг… Я снова пишу тебе. Жду встречи и вспоминаю улыбку, голос…
13. «

    — Как поживает ваша возлюбленная, Роберт? — Не знаю. Последнее время я ничего о ней не слышал. — Вы хоть изредка переписываетесь? — У нас обоих трясется правая рука, а печатать на машинке ни она, ни я не умеем.

    — Как поживает ваша возлюбленная, Роберт? — Не знаю. Последнее время я ничего о ней не слышал. — Вы хоть изредка переписываетесь? — У нас обоих трясется правая рука, а печатать на машинке ни она, ни я не умеем.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Мой любимый вид общения — потусторонний: сон: видеть во сне. А второе — переписка. Письмо как некий вид потустороннего общения, менее совершенное, нежели сон, но законы те же. Ни то, ни другое — не по заказу: снится и пишется не когда нам хочется, а когда хочется: письму — быть написанным, сну — быть увиденным.

    Мой любимый вид общения — потусторонний: сон: видеть во сне. А второе — переписка. Письмо как некий вид потустороннего общения, менее совершенное, нежели сон, но законы те же. Ни то, ни другое — не по заказу: снится и пишется не когда нам хочется, а когда хочется: письму — быть написанным, сну — быть увиденным.

    — Марина Цветаева
15. «

    Я так люблю, когда приходят письма. Я вам пришлю свои мечты и мысли. На чистый лист легко ложатся строчки, А в строчках жизнь. Они спешат к вам почтой.

    Я так люблю, когда приходят письма. Я вам пришлю свои мечты и мысли. На чистый лист легко ложатся строчки, А в строчках жизнь. Они спешат к вам почтой.
16. «

    Ах, не прикасайтесь никогда к вашему столу, кладбищу былой переписки, если только вам дорога жизнь! Если же вы нечаянно откроете его, хватайте в охапку все письма, которые в нем находятся, закройте глаза, чтобы не прочитать ни единого слова, чтобы какой-нибудь забытый вами и вдруг снова узнанный почерк не бросил вас вдруг в океан воспоминаний; швырните в огонь эти смертоносные бумаги и, когда они превратятся в пепел, изотрите их в мельчайшую пыль... Иначе вы погибли... Как погиб я час тому назад!

    Ах, не прикасайтесь никогда к вашему столу, кладбищу былой переписки, если только вам дорога жизнь! Если же вы нечаянно откроете его, хватайте в охапку все письма, которые в нем находятся, закройте глаза, чтобы не прочитать ни единого слова, чтобы какой-нибудь забытый вами и вдруг снова узнанный почерк не бросил вас вдруг в океан воспоминаний; швырните в огонь эти смертоносные бумаги и, когда они превратятся в пепел, изотрите их в мельчайшую пыль... Иначе вы погибли... Как погиб я час тому назад!

    — Ги де Мопассан · книга
17. «

    Китнисс. Страну ты своей стрелой может быть и шокировала, но меня, как обычно, нет. Ты такая, какой я себе представлял. Жаль, что нам не удалось проститься, но Койн и Сноу мертвы, и судьба страны решится сегодня. Нельзя, чтобы нас видели вместе. Сегодня лидеры двенадцати дистриктов проведут выборы. Победит, разумеется, Пейлор. Она стала голосом разума. Жаль, что тебе выпало столько тягот. И теперь от них не уйти. Но если б все пришлось повторить ради такого исхода, я повторил бы. Война закончена. Наступили чудесные времена, когда все согласны не повторять зверств. Конечно, мы всего лишь жалкие людишки с короткой памятью и даром к саморазрушению. Впрочем, как знать. Может, на этот раз мы научимся. Я приказал увезти тебя из Капитолия. Лучше тебе скрыться из виду. Когда придет время, командор Пейлор тебя помилует. И страна обретёт покой. Я надеюсь, и ты тоже. Плутарх.

    Китнисс. Страну ты своей стрелой может быть и шокировала, но меня, как обычно, нет. Ты такая, какой я себе представлял. Жаль, что нам не удалось проститься, но Койн и Сноу мертвы, и судьба страны решится сегодня. Нельзя, чтобы нас видели вместе. Сегодня лидеры двенадцати дистриктов проведут выборы. Победит, разумеется, Пейлор. Она стала голосом разума. Жаль, что тебе выпало столько тягот. И теперь от них не уйти. Но если б все пришлось повторить ради такого исхода, я повторил бы. Война закончена. Наступили чудесные времена, когда все согласны не повторять зверств. Конечно, мы всего лишь жалкие людишки с короткой памятью и даром к саморазрушению. Впрочем, как знать. Может, на этот раз мы научимся. Я приказал увезти тебя из Капитолия. Лучше тебе скрыться из виду. Когда придет время, командор Пейлор тебя помилует. И страна обретёт покой. Я надеюсь, и ты тоже. Плутарх.

    — Плутарх Хэвенсби · фильм
18. «

    На бумаге. В конвертах, края которых увлажнены моей слюной, с криво приклеенной маркой, за которой пришлось отстоять в очереди на почте, с нормальным адресом, в котором есть улица и номер дома, а не с идиотским названием какого-то сервера. Это будут настоящие письма, к которым в порыве нежности можно прикоснуться губами, а в приступе злобы порвать их в клочки, в страшном секрете поспешно спрятать ото всех в запираемом на ключ металлическом ящике в подвале или носить с собой и обращаться к ним, когда одолеет грусть и ускользает надежда. Самые настоящие письма, которые в крайнем случае можно просто сжечь. А если не сжечь, то через много лет открыть их заново. Ведь у старых писем есть одно неоспоримое преимущество: на них не надо отвечать.

    На бумаге. В конвертах, края которых увлажнены моей слюной, с криво приклеенной маркой, за которой пришлось отстоять в очереди на почте, с нормальным адресом, в котором есть улица и номер дома, а не с идиотским названием какого-то сервера. Это будут настоящие письма, к которым в порыве нежности можно прикоснуться губами, а в приступе злобы порвать их в клочки, в страшном секрете поспешно спрятать ото всех в запираемом на ключ металлическом ящике в подвале или носить с собой и обращаться к ним, когда одолеет грусть и ускользает надежда. Самые настоящие письма, которые в крайнем случае можно просто сжечь. А если не сжечь, то через много лет открыть их заново. Ведь у старых писем есть одно неоспоримое преимущество: на них не надо отвечать.

    — Януш Леон Вишневский · книга
19. «

    — А зачем мне писать Богу? — Тебе будет не так одиноко. — Не так одиноко с кем-то, кого не существует?

    — А зачем мне писать Богу? — Тебе будет не так одиноко. — Не так одиноко с кем-то, кого не существует?

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
20. «

    И письмо она решила написать купцу и в нем Рассказала, как страдает, угасая с каждым днем. Зачастую эти письма опаляют нас огнем. Их беречь на память надо, мы ж теряем их и рвем.

    И письмо она решила написать купцу и в нем Рассказала, как страдает, угасая с каждым днем. Зачастую эти письма опаляют нас огнем. Их беречь на память надо, мы ж теряем их и рвем.

    — Шота Руставели · книга