219 цитат про «письма» — коротко и по делу

Собрали 219 цитат на тему «письма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Крепко целую тебя и обнимаю до отчаянности крепко. Не злись, не хандри, не делай очень серьезного лица и пиши почаще человеку, который любит тебя, несмотря на все твои недостатки. Нет, нет, дуся, я пошутил, у тебя никаких недостатков, ты у меня отменная.

   Крепко целую тебя и обнимаю до отчаянности крепко. Не злись, не хандри, не делай очень серьезного лица и пиши почаще человеку, который любит тебя, несмотря на все твои недостатки. Нет, нет, дуся, я пошутил, у тебя никаких недостатков, ты у меня отменная.

   — Антон Павлович Чехов
2. «

   Время, время кружат снега, И разъехались соседи, кто куда. И когда дома сносили, Мы с тобой, мой друг, шутили: Не беда.

   Время, время кружат снега, И разъехались соседи, кто куда. И когда дома сносили, Мы с тобой, мой друг, шутили: Не беда.
3. «

   Ten o'clock postman Bring me her letter Ten o'clock postman Make me feel better. Been so many days Since that I've met her Ten o'clock postman Bring me her letter.

   Ten o'clock postman Bring me her letter Ten o'clock postman Make me feel better. Been so many days Since that I've met her Ten o'clock postman Bring me her letter.
4. «

   А что письма — бумага, — сказал я. — Сожжешь их, а что в душе осталось, все равно останется, а что не осталось, все равно не останется, сколько их у себя ни держи.

   А что письма — бумага, — сказал я. — Сожжешь их, а что в душе осталось, все равно останется, а что не осталось, все равно не останется, сколько их у себя ни держи.

   — Харуки Мураками · книга
5. «

   Жестокая судьба распорядилась, чтобы мы увиделись. Я сбежал, боялся заговорить с тобой, лишь потому, что одного слова хватило бы, чтобы перевернуть всю жизнь. Но этого не стоит делать. Твоя жизнь проходит при ярком свете дня, моя же отныне в сумерках. Мне больше нечего предложить тебе, а я хотел бы подарить тебе весь мир. Забудь меня, тебя ждет другая судьба, не отказывайся от нее, прошу. Оставайся жить ради наших детей. Я забираю с собой частичку вечности — твою улыбку во сне.

   Жестокая судьба распорядилась, чтобы мы увиделись. Я сбежал, боялся заговорить с тобой, лишь потому, что одного слова хватило бы, чтобы перевернуть всю жизнь. Но этого не стоит делать. Твоя жизнь проходит при ярком свете дня, моя же отныне в сумерках. Мне больше нечего предложить тебе, а я хотел бы подарить тебе весь мир. Забудь меня, тебя ждет другая судьба, не отказывайся от нее, прошу. Оставайся жить ради наших детей. Я забираю с собой частичку вечности — твою улыбку во сне.

   — Жоффрей де Пейрак · фильм
6. «

   А может мои письма к тебе — это только попытка проснуться?

   А может мои письма к тебе — это только попытка проснуться?

   — Марк Леви · книга
7. «

   Каждый, кто пишет письмо, дает почти что изображение своей души.

   Каждый, кто пишет письмо, дает почти что изображение своей души.

   — Деметрий
8. «

   Все кругом зеленое и покрыто розами, глициниями, жимолостью. Все это покрывает не только дома, но также свисает и с деревьев. Что меня особенно очаровывает — это море, которое напоминает мне Осборн и высокие холмы Шотландии… Здесь очень много красивых дач, и одна мне особенно нравится. Внутри этот дом похож на Виндзор, особенно большой холл с деревянными панелями; и запах тоже — это возвращает меня обратно в дорогую Англию… ниже террасы — море.

   Все кругом зеленое и покрыто розами, глициниями, жимолостью. Все это покрывает не только дома, но также свисает и с деревьев. Что меня особенно очаровывает — это море, которое напоминает мне Осборн и высокие холмы Шотландии… Здесь очень много красивых дач, и одна мне особенно нравится. Внутри этот дом похож на Виндзор, особенно большой холл с деревянными панелями; и запах тоже — это возвращает меня обратно в дорогую Англию… ниже террасы — море.

   — Елизавета Федоровна Романова
9. «

   У каждой женщины есть связка писем слишком мучительных, чтобы их читать или выкинуть. Их нужно хранить, чтобы никогда не перечитывать.

   У каждой женщины есть связка писем слишком мучительных, чтобы их читать или выкинуть. Их нужно хранить, чтобы никогда не перечитывать.

   — Дилан Моран
10. «

    «Дорогая Грейс, я пишу это письмо с тяжелым сердцем. Я точно знаю, что ты сделала и с кем ты это сделала. Ничего этого не будет упомянуто в отчете, тем не менее, ты должна знать, я в курсе, что ты отдалась человеку, который является нашим заклятым врагом. Это не просто измена, это отвратительнейший поступок, твой отец стыдился бы тебя. Что касается меня — я опустошен. Ты предала каждый принцип и понятия чести, данные тебе от рождения и во имя чего?» — Любви...

    «Дорогая Грейс, я пишу это письмо с тяжелым сердцем. Я точно знаю, что ты сделала и с кем ты это сделала. Ничего этого не будет упомянуто в отчете, тем не менее, ты должна знать, я в курсе, что ты отдалась человеку, который является нашим заклятым врагом. Это не просто измена, это отвратительнейший поступок, твой отец стыдился бы тебя. Что касается меня — я опустошен. Ты предала каждый принцип и понятия чести, данные тебе от рождения и во имя чего?» — Любви...

    — Честер Кэмпбелл (Chester Campbell) · сериал
11. «

    Писать письмо бы мне пристало, Лишь на одном дыханьи… Мало, Что могут выразить слова, Бумага, будто покрова На головах у женщин в храме, Чтоб грех прикрыть, но благо с нами, Не будет святостью грешить Огонь лампад… сим дорожить, Нам не придется для закона, Чему обязана корона, Держав со строгостью границ... Лететь дано, как стае птиц Лишь мыслям. Друг мой, улови, Рекою бурною в крови По венам жаркою волной Течет наш разговор с тобой. Откуда б реки не текли, И как бы ни были вдали, У них одно предназначенье - Пересекая много стран Познать безбрежный океан. Ты знаешь времени советы, И пыль, и тени, и обеты, Все исчезает в сладкий миг... Что ты из слов моих постиг? Росу из утренней зари, Что шепчет вновь, не говори? Не говори и не клянись, Пусть будет это верой в жизнь, Что подает Святой Грааль, В котором радость и печаль… Рубиновая чаша до краев Наполнена нектарами богов, Глоток… и вкус познав блаженный, Ты ароматом упоенный, Познаешь сущность бытия, Где я есть ты, а ты есть я.

    Писать письмо бы мне пристало, Лишь на одном дыханьи… Мало, Что могут выразить слова, Бумага, будто покрова На головах у женщин в храме, Чтоб грех прикрыть, но благо с нами, Не будет святостью грешить Огонь лампад… сим дорожить, Нам не придется для закона, Чему обязана корона, Держав со строгостью границ... Лететь дано, как стае птиц Лишь мыслям. Друг мой, улови, Рекою бурною в крови По венам жаркою волной Течет наш разговор с тобой. Откуда б реки не текли, И как бы ни были вдали, У них одно предназначенье - Пересекая много стран Познать безбрежный океан. Ты знаешь времени советы, И пыль, и тени, и обеты, Все исчезает в сладкий миг... Что ты из слов моих постиг? Росу из утренней зари, Что шепчет вновь, не говори? Не говори и не клянись, Пусть будет это верой в жизнь, Что подает Святой Грааль, В котором радость и печаль… Рубиновая чаша до краев Наполнена нектарами богов, Глоток… и вкус познав блаженный, Ты ароматом упоенный, Познаешь сущность бытия, Где я есть ты, а ты есть я.
12. «

    Получая письмо от человека, которого любишь, меньше желаешь знать: что случилось, чем то, как смотрит этот человек на то, что случилось.

    Получая письмо от человека, которого любишь, меньше желаешь знать: что случилось, чем то, как смотрит этот человек на то, что случилось.

    — Лев Николаевич Толстой
13. «

    Читать письма — почти то же самое, что вести психотерапевтический прием, где человека необходимо слушать. Люди — это те же книги, говорю я себе, но читать их труднее, не захлопнешь, если не нравятся.

    Читать письма — почти то же самое, что вести психотерапевтический прием, где человека необходимо слушать. Люди — это те же книги, говорю я себе, но читать их труднее, не захлопнешь, если не нравятся.

    — Владимир Леви · книга
14. «

    Каждая снежинка как письмо с небес.

    Каждая снежинка как письмо с небес.

    — Малин Кивеля · книга
15. «

    Пусть благословит Бог твои труды, наставит тебя и поможет тебе. Пусть твой ангел — хранитель оберегает и защищает тебя в горе и в радости. Пусть свет Христов озаряет твой путь, чтобы ты ясно видел земную дорогу и стал победителем всякого зла и достиг той блаженной жизни, которая ожидает нас всех, как покой и вечное блаженство после земных борений.

    Пусть благословит Бог твои труды, наставит тебя и поможет тебе. Пусть твой ангел — хранитель оберегает и защищает тебя в горе и в радости. Пусть свет Христов озаряет твой путь, чтобы ты ясно видел земную дорогу и стал победителем всякого зла и достиг той блаженной жизни, которая ожидает нас всех, как покой и вечное блаженство после земных борений.

    — Елизавета Федоровна Романова
16. «

    Письма, Письма лично на почту ношу, Словно Я роман с продолженьем пишу. Знаю, Знаю точно, где мой адресат - В доме, где резной палисад. Где же моя темноглазая, где? В Вологде-где-где-где, В Вологде-где, В доме, где резной палисад.

    Письма, Письма лично на почту ношу, Словно Я роман с продолженьем пишу. Знаю, Знаю точно, где мой адресат - В доме, где резной палисад. Где же моя темноглазая, где? В Вологде-где-где-где, В Вологде-где, В доме, где резной палисад.
17. «

    Догадываюсь, что я была дурочкой, если считала, что ничего никогда не изменится. Мы, вероятно, были наивны, думая, что морщины и растяжки до нас не доберутся, но мы не говорили о расстоянии, или об обязательствах, или о чеках на оплату аренды, когда друг до друга было рукой подать. Мы просто вели себя так, будто наш возраст – чуть за двадцать – был овеян тайной, и глотали горячий шоколад, не давая себе труда считать калории, и ходили ужинать в два часа ночи, зная, что, возможно, такое уже больше никогда не повторится. Невозможно положить эти мгновения в шкатулку. Невозможно удержать людей навсегда. Эти моменты случаются, а потом исчезают. Думаю, поэтому меня изначально так привлекла эта мысль – писать и оставлять письма. Все это, опять же, возвращается к присутствию. К тому, что ничто не вызывает такого удивительного чувства, как знание, что кто-то где-то думает о тебе. Даже если это всего лишь клочок почтовой бумаги, оставленный в поезде, чтобы его нашел незнакомец. В мире, который дергает тебя, требуя смотреть одновременно в тысячу разных сторон, приятно знать, что кто-то говорит: «Эй, я тебя вижу!»

    Догадываюсь, что я была дурочкой, если считала, что ничего никогда не изменится. Мы, вероятно, были наивны, думая, что морщины и растяжки до нас не доберутся, но мы не говорили о расстоянии, или об обязательствах, или о чеках на оплату аренды, когда друг до друга было рукой подать. Мы просто вели себя так, будто наш возраст – чуть за двадцать – был овеян тайной, и глотали горячий шоколад, не давая себе труда считать калории, и ходили ужинать в два часа ночи, зная, что, возможно, такое уже больше никогда не повторится. Невозможно положить эти мгновения в шкатулку. Невозможно удержать людей навсегда. Эти моменты случаются, а потом исчезают. Думаю, поэтому меня изначально так привлекла эта мысль – писать и оставлять письма. Все это, опять же, возвращается к присутствию. К тому, что ничто не вызывает такого удивительного чувства, как знание, что кто-то где-то думает о тебе. Даже если это всего лишь клочок почтовой бумаги, оставленный в поезде, чтобы его нашел незнакомец. В мире, который дергает тебя, требуя смотреть одновременно в тысячу разных сторон, приятно знать, что кто-то говорит: «Эй, я тебя вижу!»

    — Ханна Бренчер · книга
18. «

    Я Ада Занегина. Мне шесть лет. Пишу по-печатному. Гитлер выгнал меня из города Сычевка Смоленской области. Я хочу домой. Маленькая я, а знаю, что надо разбить Гитлера и тогда поедем домой. Мама отдала деньги на танк. Я собрала на куклу 122 рубля и 25 копеек. А теперь отдаю их на танк. Дорогой дядя редактор! Напишите в своей газете всем детям, чтобы они тоже свои деньги отдали на танк. И назовем его «Малютка». Когда наш танк разобьет Гитлера, мы поедем домой. Ада. Моя мама врач, а папа танкист.

    Я Ада Занегина. Мне шесть лет. Пишу по-печатному. Гитлер выгнал меня из города Сычевка Смоленской области. Я хочу домой. Маленькая я, а знаю, что надо разбить Гитлера и тогда поедем домой. Мама отдала деньги на танк. Я собрала на куклу 122 рубля и 25 копеек. А теперь отдаю их на танк. Дорогой дядя редактор! Напишите в своей газете всем детям, чтобы они тоже свои деньги отдали на танк. И назовем его «Малютка». Когда наш танк разобьет Гитлера, мы поедем домой. Ада. Моя мама врач, а папа танкист.

    — Ада Занегина (Воронец)
19. «

    Во первых строках Моего письма Путь открывается Длинный, как тесьма.

    Во первых строках Моего письма Путь открывается Длинный, как тесьма.

    — Эдуард Георгиевич Багрицкий
20. «

    Когда кто-то исчезает из твоей жизни и ты больше никогда его не увидишь, но ты хотел бы сказать ему то, что не успел, что-то очень важное... Ты берешь бумагу и карандаш... И пишешь письмо. Оно может быть длинным, а может в одно слово... Ты пишешь тому, кого уже нет... Но не отправляешь, а просто складываешь, подносишь к огню и сжигаешь... И ветер уносит пепел и ту боль, которая была внутри тебя...

    Когда кто-то исчезает из твоей жизни и ты больше никогда его не увидишь, но ты хотел бы сказать ему то, что не успел, что-то очень важное... Ты берешь бумагу и карандаш... И пишешь письмо. Оно может быть длинным, а может в одно слово... Ты пишешь тому, кого уже нет... Но не отправляешь, а просто складываешь, подносишь к огню и сжигаешь... И ветер уносит пепел и ту боль, которая была внутри тебя...

    — Джиневра «Джин» · фильм