328 лучших мыслей на тему «письма»

Собрали 328 цитат на тему «письма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В прежнем письме ты писала, что весной собираешься уехать куда-то из обители. Один выезд не удался. Советовал бы я тебе не делать других попыток, чтобы не случилось подобного. Тогда еще больше будет нареканий и больше придется терпеть неприятностей. Вернее и лучше терпеть на одном месте. Есть русская пословица: «На одном месте и камень обрастает». А в старчестве сказано: «Сиди в келье своей, и келья всему тебя научит».

   В прежнем письме ты писала, что весной собираешься уехать куда-то из обители. Один выезд не удался. Советовал бы я тебе не делать других попыток, чтобы не случилось подобного. Тогда еще больше будет нареканий и больше придется терпеть неприятностей. Вернее и лучше терпеть на одном месте. Есть русская пословица: «На одном месте и камень обрастает». А в старчестве сказано: «Сиди в келье своей, и келья всему тебя научит».

   — Амвросий Оптинский
2. «

   Ах, не прикасайтесь никогда к вашему столу, кладбищу былой переписки, если только вам дорога жизнь! Если же вы нечаянно откроете его, хватайте в охапку все письма, которые в нем находятся, закройте глаза, чтобы не прочитать ни единого слова, чтобы какой-нибудь забытый вами и вдруг снова узнанный почерк не бросил вас вдруг в океан воспоминаний; швырните в огонь эти смертоносные бумаги и, когда они превратятся в пепел, изотрите их в мельчайшую пыль... Иначе вы погибли... Как погиб я час тому назад!

   Ах, не прикасайтесь никогда к вашему столу, кладбищу былой переписки, если только вам дорога жизнь! Если же вы нечаянно откроете его, хватайте в охапку все письма, которые в нем находятся, закройте глаза, чтобы не прочитать ни единого слова, чтобы какой-нибудь забытый вами и вдруг снова узнанный почерк не бросил вас вдруг в океан воспоминаний; швырните в огонь эти смертоносные бумаги и, когда они превратятся в пепел, изотрите их в мельчайшую пыль... Иначе вы погибли... Как погиб я час тому назад!

   — Ги де Мопассан · книга
3. «

   Каждый, кто пишет письмо, дает почти что изображение своей души.

   Каждый, кто пишет письмо, дает почти что изображение своей души.

   — Деметрий
4. «

   Писать письмо бы мне пристало, Лишь на одном дыханьи… Мало, Что могут выразить слова, Бумага, будто покрова На головах у женщин в храме, Чтоб грех прикрыть, но благо с нами, Не будет святостью грешить Огонь лампад… сим дорожить, Нам не придется для закона, Чему обязана корона, Держав со строгостью границ... Лететь дано, как стае птиц Лишь мыслям. Друг мой, улови, Рекою бурною в крови По венам жаркою волной Течет наш разговор с тобой. Откуда б реки не текли, И как бы ни были вдали, У них одно предназначенье - Пересекая много стран Познать безбрежный океан. Ты знаешь времени советы, И пыль, и тени, и обеты, Все исчезает в сладкий миг... Что ты из слов моих постиг? Росу из утренней зари, Что шепчет вновь, не говори? Не говори и не клянись, Пусть будет это верой в жизнь, Что подает Святой Грааль, В котором радость и печаль… Рубиновая чаша до краев Наполнена нектарами богов, Глоток… и вкус познав блаженный, Ты ароматом упоенный, Познаешь сущность бытия, Где я есть ты, а ты есть я.

   Писать письмо бы мне пристало, Лишь на одном дыханьи… Мало, Что могут выразить слова, Бумага, будто покрова На головах у женщин в храме, Чтоб грех прикрыть, но благо с нами, Не будет святостью грешить Огонь лампад… сим дорожить, Нам не придется для закона, Чему обязана корона, Держав со строгостью границ... Лететь дано, как стае птиц Лишь мыслям. Друг мой, улови, Рекою бурною в крови По венам жаркою волной Течет наш разговор с тобой. Откуда б реки не текли, И как бы ни были вдали, У них одно предназначенье - Пересекая много стран Познать безбрежный океан. Ты знаешь времени советы, И пыль, и тени, и обеты, Все исчезает в сладкий миг... Что ты из слов моих постиг? Росу из утренней зари, Что шепчет вновь, не говори? Не говори и не клянись, Пусть будет это верой в жизнь, Что подает Святой Грааль, В котором радость и печаль… Рубиновая чаша до краев Наполнена нектарами богов, Глоток… и вкус познав блаженный, Ты ароматом упоенный, Познаешь сущность бытия, Где я есть ты, а ты есть я.
5. «

   Не знаю, как бы я вынес все это, если бы Господь не даровал мне тебя, мою жену и друга. Я говорю серьёзно. Иногда мне трудно говорить о таких вещах, мне проще изложить свои мысли на бумаге из-за своей глупой робости... Нежно целую тебя и детей.

   Не знаю, как бы я вынес все это, если бы Господь не даровал мне тебя, мою жену и друга. Я говорю серьёзно. Иногда мне трудно говорить о таких вещах, мне проще изложить свои мысли на бумаге из-за своей глупой робости... Нежно целую тебя и детей.

   — Николай II
6. «

   Захотелось писать письмо на вокзале, — Мой друг на Севере остался один Продавщицы бумаги у входа стояли Под дождем, у прикрытых клеенкой корзин.

   Захотелось писать письмо на вокзале, — Мой друг на Севере остался один Продавщицы бумаги у входа стояли Под дождем, у прикрытых клеенкой корзин.

   — Мария Людвиговна Моравская
7. «

   Стоит ли читать чужие письма <…> Разумеется, стоит!

   Стоит ли читать чужие письма <…> Разумеется, стоит!

   — Дмитрий Глуховский · книга
8. «

   Ты спрашиваешь меня: «Как простить?» Ты ищешь ответ на этот вопрос, а, значит, уже понимаешь: в прощении найдешь спасение. Неосознанно, словно кутёнок, потерявший из виду свою мамку, ты движешься к смирению и успокоению... Я рада! Очень! Ты выздоравливаешь...

   Ты спрашиваешь меня: «Как простить?» Ты ищешь ответ на этот вопрос, а, значит, уже понимаешь: в прощении найдешь спасение. Неосознанно, словно кутёнок, потерявший из виду свою мамку, ты движешься к смирению и успокоению... Я рада! Очень! Ты выздоравливаешь...

   — Екатерина Сиванова · книга
9. «

   Pacпpaвившиcь с Йенни Линдт подобным образом, я отправился к морю. В этот момент почтальон вручил мне письмо от Генриетты. «Милый Ганс Христиан, пишу Вам из Америки, из маленького города Бостон. У брата двое ребятишек. Так что теперь я тетя. Тетя Гетти. Читала детям «Дюймовочку», «Гадкого утенка», «Снежную королеву», они слушали, разинув рты. Да, кстати, купила здесь в книжной лавке изданный в Америке сборник ваших сказок. Привезу Вам в подарок. Очень скучаю о Копенгагене, о Вас. Весной отправлюсь в Данию на пароходе. Жду не дождусь. Всегда Ваша, Гетти. P. S. А что вы сочиняете сейчас? Целую Ваш огромный носище.» Это была прощальная весточка от Гетти. Когда она возвращалась домой на пароходе «Австрия», корабль попал в шторм и потерпел крушение. Все пассажиры погибли. Так я потерял самого близкого и дорогого человека.

   Pacпpaвившиcь с Йенни Линдт подобным образом, я отправился к морю. В этот момент почтальон вручил мне письмо от Генриетты. «Милый Ганс Христиан, пишу Вам из Америки, из маленького города Бостон. У брата двое ребятишек. Так что теперь я тетя. Тетя Гетти. Читала детям «Дюймовочку», «Гадкого утенка», «Снежную королеву», они слушали, разинув рты. Да, кстати, купила здесь в книжной лавке изданный в Америке сборник ваших сказок. Привезу Вам в подарок. Очень скучаю о Копенгагене, о Вас. Весной отправлюсь в Данию на пароходе. Жду не дождусь. Всегда Ваша, Гетти. P. S. А что вы сочиняете сейчас? Целую Ваш огромный носище.» Это была прощальная весточка от Гетти. Когда она возвращалась домой на пароходе «Австрия», корабль попал в шторм и потерпел крушение. Все пассажиры погибли. Так я потерял самого близкого и дорогого человека.

   — Ганс Христиан Андерсен · фильм
10. «

    — У меня для тебя еще один подарок — письмо из «Тиллер Кинг», тебя зовут на собеседование. — Это отличная новость, а откуда оно у тебя? — Из твоего почтового ящика.

    — У меня для тебя еще один подарок — письмо из «Тиллер Кинг», тебя зовут на собеседование. — Это отличная новость, а откуда оно у тебя? — Из твоего почтового ящика.

    — Джордан Рорк · фильм
11. «

    Со временем ты поймешь, что самое трудное не сжечь письма, а забыть их...

    Со временем ты поймешь, что самое трудное не сжечь письма, а забыть их...

    — баронесса фон Эггерсдорф · фильм
12. «

    Всё! Уехало твоё письмо!

    Всё! Уехало твоё письмо!

    — Зильзиля · мультфильм
13. «

    Это письмо перевернуло твой мир, но это отнюдь не означает, что перевернулся мир, в котором ты живешь.

    Это письмо перевернуло твой мир, но это отнюдь не означает, что перевернулся мир, в котором ты живешь.

    — Виктория Федорова · книга
14. «

    Догадываюсь, что я была дурочкой, если считала, что ничего никогда не изменится. Мы, вероятно, были наивны, думая, что морщины и растяжки до нас не доберутся, но мы не говорили о расстоянии, или об обязательствах, или о чеках на оплату аренды, когда друг до друга было рукой подать. Мы просто вели себя так, будто наш возраст – чуть за двадцать – был овеян тайной, и глотали горячий шоколад, не давая себе труда считать калории, и ходили ужинать в два часа ночи, зная, что, возможно, такое уже больше никогда не повторится. Невозможно положить эти мгновения в шкатулку. Невозможно удержать людей навсегда. Эти моменты случаются, а потом исчезают. Думаю, поэтому меня изначально так привлекла эта мысль – писать и оставлять письма. Все это, опять же, возвращается к присутствию. К тому, что ничто не вызывает такого удивительного чувства, как знание, что кто-то где-то думает о тебе. Даже если это всего лишь клочок почтовой бумаги, оставленный в поезде, чтобы его нашел незнакомец. В мире, который дергает тебя, требуя смотреть одновременно в тысячу разных сторон, приятно знать, что кто-то говорит: «Эй, я тебя вижу!»

    Догадываюсь, что я была дурочкой, если считала, что ничего никогда не изменится. Мы, вероятно, были наивны, думая, что морщины и растяжки до нас не доберутся, но мы не говорили о расстоянии, или об обязательствах, или о чеках на оплату аренды, когда друг до друга было рукой подать. Мы просто вели себя так, будто наш возраст – чуть за двадцать – был овеян тайной, и глотали горячий шоколад, не давая себе труда считать калории, и ходили ужинать в два часа ночи, зная, что, возможно, такое уже больше никогда не повторится. Невозможно положить эти мгновения в шкатулку. Невозможно удержать людей навсегда. Эти моменты случаются, а потом исчезают. Думаю, поэтому меня изначально так привлекла эта мысль – писать и оставлять письма. Все это, опять же, возвращается к присутствию. К тому, что ничто не вызывает такого удивительного чувства, как знание, что кто-то где-то думает о тебе. Даже если это всего лишь клочок почтовой бумаги, оставленный в поезде, чтобы его нашел незнакомец. В мире, который дергает тебя, требуя смотреть одновременно в тысячу разных сторон, приятно знать, что кто-то говорит: «Эй, я тебя вижу!»

    — Ханна Бренчер · книга
15. «

    Ведь самое плохое в невозможности вовремя получать письма — это то, что все чувства за время пути успели измениться. То, что могло расстраивать его, уже в прошлом. А закаты, которые он описывает, далеко позади.

    Ведь самое плохое в невозможности вовремя получать письма — это то, что все чувства за время пути успели измениться. То, что могло расстраивать его, уже в прошлом. А закаты, которые он описывает, далеко позади.

    — Джоджо Мойес · книга
16. «

    — Я собираюсь отнести ей записку с выражением ваших благородных намерений, сэр. — Да-да, я тоже так подумал! Ладно, записывай: «Моя дорогая сочная сосисочка, тебе очень повезло! Собирай все свои самые игривые ночные наряды, свои денежки и со всех ног беги сюда. С этого момента и до Рождества ты сможешь любоваться потолком моей спальни, везучая девка! P. S. Гав-Гав!» — Трогательно, сэр. Вы не возражаете, если я изменю один крошечный аспект? — Какой? — Текст, сэр.

    — Я собираюсь отнести ей записку с выражением ваших благородных намерений, сэр. — Да-да, я тоже так подумал! Ладно, записывай: «Моя дорогая сочная сосисочка, тебе очень повезло! Собирай все свои самые игривые ночные наряды, свои денежки и со всех ног беги сюда. С этого момента и до Рождества ты сможешь любоваться потолком моей спальни, везучая девка! P. S. Гав-Гав!» — Трогательно, сэр. Вы не возражаете, если я изменю один крошечный аспект? — Какой? — Текст, сэр.
17. «

    Ты умеешь красиво писать письма. Ты изящно сплетаешь слова и перебираешь тонкими пальцами клавиши человеческих чувств. Но со временем палитра эмоций скудеет и все более сложные, замысловатые, диковинно очаровательные созвучия тщетно прячут под собой выступающую пустоту. И никакая оригинальность, никакая красота не спасет от неумолимо раздевающейся души, в которой исписанными страницами желтеют привычные, до дыр зачитанные осколки твоей жизни, прожитой вскользь, стекающей мутными разводами слов в грязную, матовую, бездонную лужу забвения. Но иногда, очень очень редко, игра в слова перерастает во что-то большее, в игру смыслов, игру над жизнью.

    Ты умеешь красиво писать письма. Ты изящно сплетаешь слова и перебираешь тонкими пальцами клавиши человеческих чувств. Но со временем палитра эмоций скудеет и все более сложные, замысловатые, диковинно очаровательные созвучия тщетно прячут под собой выступающую пустоту. И никакая оригинальность, никакая красота не спасет от неумолимо раздевающейся души, в которой исписанными страницами желтеют привычные, до дыр зачитанные осколки твоей жизни, прожитой вскользь, стекающей мутными разводами слов в грязную, матовую, бездонную лужу забвения. Но иногда, очень очень редко, игра в слова перерастает во что-то большее, в игру смыслов, игру над жизнью.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Я хочу думать, что Ты очень вежлив со всеми англичанами, которые стараются оказать Тебе лучшие, по мере возможности, прием, охоту и т.д. Я хорошо знаю, что балы и другие официальные дела не очень занимательны, особенно в такую жару, но Ты должен понять, что Твое положение Тебя обязывает к этому. Отставь свой личный комфорт в сторону, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что Тебе скучно. Будешь ли ты так делать, мой Ники? Иначе просто нельзя, мой милый, но я знаю, Ты понимаешь все это прекрасно, и Ты знаешь только одно мое желание, чтобы ничего нельзя было сказать против Тебя и чтобы Ты оставил о себе самое лучшее впечатление у всех и всюду.

    Я хочу думать, что Ты очень вежлив со всеми англичанами, которые стараются оказать Тебе лучшие, по мере возможности, прием, охоту и т.д. Я хорошо знаю, что балы и другие официальные дела не очень занимательны, особенно в такую жару, но Ты должен понять, что Твое положение Тебя обязывает к этому. Отставь свой личный комфорт в сторону, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что Тебе скучно. Будешь ли ты так делать, мой Ники? Иначе просто нельзя, мой милый, но я знаю, Ты понимаешь все это прекрасно, и Ты знаешь только одно мое желание, чтобы ничего нельзя было сказать против Тебя и чтобы Ты оставил о себе самое лучшее впечатление у всех и всюду.

    — Императрица Мария Фёдоровна
19. «

    — Ты все еще перечитываешь свои письма? — Нет... Я сожгла их. — Больше не любишь? — Больше не верю...

    — Ты все еще перечитываешь свои письма? — Нет... Я сожгла их. — Больше не любишь? — Больше не верю...
20. «

    Я пишу Вам только для того, чтобы Вы не подумали, что я Вам больше не пишу.

    Я пишу Вам только для того, чтобы Вы не подумали, что я Вам больше не пишу.

    — Даниэль Глаттауэр · книга