— Я, то есть он, использовал моё тело, чтобы Иноуэ и эту дуру Тацуки по... пу.. — Кажется, он их поцеловал. — Ааааааа! Не произноси этого вслух! Какой позор! — Поцелуй — это что-то вроде приветствия. Ничего особенного... В книжке, которую я тут прочитала, и похлеще штуки вытворяли!
Знаете, что меня удивило? Что поцелуй с мужчиной — это просто поцелуй. Я не умер от отвращения, у меня не отвалились губы, я не убежал с криками в гримерку, чтобы найти зубную щетку. Я только понял, почему моей жене нравится, когда я бреюсь. Потому что щетина колется.
— Что значит братский поцелуй? — Ну...братский. — Стоккер не считает его братским. — Если бы ты был там, ты бы увидел, насколько братским был этот поцелуй, и безусловно оценил бы его. — Ну хорошо. Только можно в дальнейшем поменьше этого братского. Мне бы не хотелось, однажды войдя в спальню, стать свидетелем братско-сестринских отношений.
Именно ради того, чтобы продлить чувство первого поцелуя, люди отчаянно борются за любовь, совершают благородные рыцарские поступки, бесстрашно и без оглядки пересекают расстояния и время... Но первый поцелуй может быть только один. Первый. И сохранить его вкус человеческой памяти не под силу. Память о нем в чём-то схожа с общей памятью человечества об утраченном рае.