85 цитат про «подчинение» от великих людей

85 цитат про «подчинение»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Иногда для того, чтобы править, нужно подчиняться.

   Иногда для того, чтобы править, нужно подчиняться.

   — Одиссей (царь Итаки) · фильм
2. «

   Околдован путник мой, Будет мне служить одной. Он забыл, зачем пришёл, Счастье здесь своё нашёл...

   Околдован путник мой, Будет мне служить одной. Он забыл, зачем пришёл, Счастье здесь своё нашёл...
3. «

   Душу содержи как воеводу, а тело как воина, и следи, чтобы подчинялся воин воеводе, а не воевода воину.

   Душу содержи как воеводу, а тело как воина, и следи, чтобы подчинялся воин воеводе, а не воевода воину.

   — Клитарх
4. «

   Только тот по-настоящему счастлив и велик, кому не нужно ни подчиняться, ни приказывать для того, чтобы представлять собой что-то.

   Только тот по-настоящему счастлив и велик, кому не нужно ни подчиняться, ни приказывать для того, чтобы представлять собой что-то.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте
5. «

   Ни одно живое существо не выживет без доверия и подчинения тому, кто сильнее его. Чтобы избежать груза ответственности, они также ищут тех, кто сильнее. А те в свою очередь, тоже ищут тех, в кого они хотят верить. Так рождались «короли». И так рождаются... БОГИ.

   Ни одно живое существо не выживет без доверия и подчинения тому, кто сильнее его. Чтобы избежать груза ответственности, они также ищут тех, кто сильнее. А те в свою очередь, тоже ищут тех, в кого они хотят верить. Так рождались «короли». И так рождаются... БОГИ.

   — Айзен Соуске · аниме
6. «

   Свободные люди Солуса! Говорит Рейна Валерия, и это – послание для вас: забытых, уставших и рассерженных. Всю жизнь вами помыкали те, кто возомнил, будто лучше знает, что является благом для вас – для всех нас. И пока варелси пожирали систему за системой, вы выполняли их волю. Играли по их правилам, следовали их указаниям, претворяли в жизнь их планы. А теперь вы на Солусе. И вы задумались: «Может, это ошибка? Может, мне надоело слушать приказы тупиц, которые ни хрена не ведают, что творят? Может, есть иной способ?» И я говорю вам: он есть. Присоединяйтесь к нам на Кольце Детритуса. У нас есть корабли. Ресурсы. Пушки – много, очень много пушек. Мы даже свое пиво варим — поганое правда, но с ног валит. Вот чего у нас нет, так это флага. Нет командиров и полководцев, нет законов и заповедей. Мы сражаемся за себя. Друг за друга. Все прелести жизни на грани вымирания, но без всего вот этого дерьма. Да. Мы все наверняка погибнем — от этого мне вас не спасти. Но с нами вы умрете свободными. На своих условиях и за дело, которое считаете правильным. И, если вы вроде нас, вам это понравится! Летайте с нами! Станьте Мятежниками!

   Свободные люди Солуса! Говорит Рейна Валерия, и это – послание для вас: забытых, уставших и рассерженных. Всю жизнь вами помыкали те, кто возомнил, будто лучше знает, что является благом для вас – для всех нас. И пока варелси пожирали систему за системой, вы выполняли их волю. Играли по их правилам, следовали их указаниям, претворяли в жизнь их планы. А теперь вы на Солусе. И вы задумались: «Может, это ошибка? Может, мне надоело слушать приказы тупиц, которые ни хрена не ведают, что творят? Может, есть иной способ?» И я говорю вам: он есть. Присоединяйтесь к нам на Кольце Детритуса. У нас есть корабли. Ресурсы. Пушки – много, очень много пушек. Мы даже свое пиво варим — поганое правда, но с ног валит. Вот чего у нас нет, так это флага. Нет командиров и полководцев, нет законов и заповедей. Мы сражаемся за себя. Друг за друга. Все прелести жизни на грани вымирания, но без всего вот этого дерьма. Да. Мы все наверняка погибнем — от этого мне вас не спасти. Но с нами вы умрете свободными. На своих условиях и за дело, которое считаете правильным. И, если вы вроде нас, вам это понравится! Летайте с нами! Станьте Мятежниками!

   — Рейна Валерия / Валькирия (Reyna Valeria / The Valkyrie) · игра
7. «

   Но стоит ли бояться страха? Своего собственного страха? Страх — это ничто. Страх — мой старый знакомый. Я бил по собственному страху. Не убивал его в себе, но заставлял подчиниться. Брал под контроль. И вполне в этом преуспел.

   Но стоит ли бояться страха? Своего собственного страха? Страх — это ничто. Страх — мой старый знакомый. Я бил по собственному страху. Не убивал его в себе, но заставлял подчиниться. Брал под контроль. И вполне в этом преуспел.

   — Павел Корнев · книга
8. «

   Если нам подчиняются слишком охотно, это всегда тревожит.

   Если нам подчиняются слишком охотно, это всегда тревожит.

   — Морис Дрюон · книга
9. «

   Подсказку дают наши родичи-животные, точнее то, как они используют жесткие игры-потасовки. Потасовка состоит из валяния, борьбы, укусов и щипков, которые мы наблюдаем у животных, от мышей и щенков до людей. Первые трактовки подобной игры подчеркивали ее ценность как обучающего инструмента. Это модель игрового сражения, своего рода подготовка к реальным битвам. Сегодняшние интерпретации игровых поединков ставят во главу угла концепцию обучения отношениям. В этих теориях выделяется идея о том, что посредством игры-потасовки животные учатся гибко адаптироваться к непредсказуемым социальным условиям, принимать смену социальных ролей. В смене ролей стресс и страх берутся под контроль в безопасных ситуациях. Кроме того, социальные роли нанизаны на ось социального доминирования. В игре-потасовке детеныши учатся принимать как подчиненное, так и доминирующее положение Именно этот последний элемент я считаю самым существенным для понимания связи между рискованной игрой и страхом. Представляется, что в нашем отношении к подчинению есть что-то очень важное – возможно, настолько важное, что это поведение (игра в сфере доминирования и подчинения) встроилось в ДНК млекопитающих, включая нас. Как мы увидим, страх чужого доминирования для особи нашего вида настолько ужасен, что мы готовы на все, чтобы его избежать.

   Подсказку дают наши родичи-животные, точнее то, как они используют жесткие игры-потасовки. Потасовка состоит из валяния, борьбы, укусов и щипков, которые мы наблюдаем у животных, от мышей и щенков до людей. Первые трактовки подобной игры подчеркивали ее ценность как обучающего инструмента. Это модель игрового сражения, своего рода подготовка к реальным битвам. Сегодняшние интерпретации игровых поединков ставят во главу угла концепцию обучения отношениям. В этих теориях выделяется идея о том, что посредством игры-потасовки животные учатся гибко адаптироваться к непредсказуемым социальным условиям, принимать смену социальных ролей. В смене ролей стресс и страх берутся под контроль в безопасных ситуациях. Кроме того, социальные роли нанизаны на ось социального доминирования. В игре-потасовке детеныши учатся принимать как подчиненное, так и доминирующее положение Именно этот последний элемент я считаю самым существенным для понимания связи между рискованной игрой и страхом. Представляется, что в нашем отношении к подчинению есть что-то очень важное – возможно, настолько важное, что это поведение (игра в сфере доминирования и подчинения) встроилось в ДНК млекопитающих, включая нас. Как мы увидим, страх чужого доминирования для особи нашего вида настолько ужасен, что мы готовы на все, чтобы его избежать.

   — Фрэнк Фаранда · книга
10. «

    Поскольку люди добровольно создали государство, они должны бесприкословно ему подчиняться.

    Поскольку люди добровольно создали государство, они должны бесприкословно ему подчиняться.

    — Томас Гоббс · книга
11. «

    Неужели весь мир состоит из двух типов людей — Наставников и подчинённых, тех, кто мудро увещевает, и тех, кто радостно повинуется? И вся жизнь — всего-то метание между двумя крайностями, из роли в роль, из рабства в рабство? Ребёнок — родитель, начальник — подчинённый... ха, привет, Эрик Берн, ты в чём-то поумнее Фрейда... секс меркнет перед сладкой жаждой власти и радостной дрожью подчинения... меркнет или становится ещё одним полем битвы за две единственно возможные роли...

    Неужели весь мир состоит из двух типов людей — Наставников и подчинённых, тех, кто мудро увещевает, и тех, кто радостно повинуется? И вся жизнь — всего-то метание между двумя крайностями, из роли в роль, из рабства в рабство? Ребёнок — родитель, начальник — подчинённый... ха, привет, Эрик Берн, ты в чём-то поумнее Фрейда... секс меркнет перед сладкой жаждой власти и радостной дрожью подчинения... меркнет или становится ещё одним полем битвы за две единственно возможные роли...

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    — Ты теперь мой слуга. Отныне политикой, экономикой и прочим в твоей стране буду заниматься я, тебе останется только подчиняться моим приказам. Есть вопросы? — Ну... а на обед будет паста?

    — Ты теперь мой слуга. Отныне политикой, экономикой и прочим в твоей стране буду заниматься я, тебе останется только подчиняться моим приказам. Есть вопросы? — Ну... а на обед будет паста?

    — Италия · аниме
13. «

    Толпа – это безмозглый монстр, лишённый разума и воли, который пожирает всё на своем пути. И мы вынуждены подчиняться этой безликой толпе, потому что действует принцип «приказывает большинство».

    Толпа – это безмозглый монстр, лишённый разума и воли, который пожирает всё на своем пути. И мы вынуждены подчиняться этой безликой толпе, потому что действует принцип «приказывает большинство».

    — Дарио Салас Соммэр · книга
14. «

    Почему нужно подчиняться общим правилам, если они меня не устраивают? Почему нужно быть благовоспитанной, выйти замуж, нарожать детей и всю жизнь тянуть свою лямку, эту же жизнь проклиная? Почему нужно зависеть от мужчин, от всеобщего мнения, много от чего? Почему нужно быть как все?

    Почему нужно подчиняться общим правилам, если они меня не устраивают? Почему нужно быть благовоспитанной, выйти замуж, нарожать детей и всю жизнь тянуть свою лямку, эту же жизнь проклиная? Почему нужно зависеть от мужчин, от всеобщего мнения, много от чего? Почему нужно быть как все?

    — Коко Шанель · книга
15. «

    0000861. Не так свободою горим, как правом быть рабом по доброй воле.

    0000861. Не так свободою горим, как правом быть рабом по доброй воле.
16. «

    Душа его сливается воедино с душой этих солдат, шагающих словно одно существо, — гордый символ радости, рожденной повиновением!

    Душа его сливается воедино с душой этих солдат, шагающих словно одно существо, — гордый символ радости, рожденной повиновением!

    — Шарль Бодлер · книга
17. «

    Забавно. Пока кто-нибудь не откажется повиноваться, трудно представить, насколько ты привык, чтобы тебе подчинялись.

    Забавно. Пока кто-нибудь не откажется повиноваться, трудно представить, насколько ты привык, чтобы тебе подчинялись.

    — Лиза Джейн Смит · книга
18. «

    Масса — послушное стадо, которое не в силах жить без господина. У неё такая жажда подчинения, что она инстинктивно подчиняется каждому, кто назовет себя её властелином.

    Масса — послушное стадо, которое не в силах жить без господина. У неё такая жажда подчинения, что она инстинктивно подчиняется каждому, кто назовет себя её властелином.

    — Зигмунд Фрейд · книга
19. «

    Мужчина в процессе ухаживания должен одновременно продемонстрировать и способность частично подчиняться женщине (исполнять мелкие капризы и прихоти между делом), и надежность (не делать из капризов проблему), и устойчивость (непринужденно отмазываться от исполнения явно неадекватных капризов). Настойчивость – также очень полезный признак, демонстрирующий жизнеспособность и психологическую устойчивость.

    Мужчина в процессе ухаживания должен одновременно продемонстрировать и способность частично подчиняться женщине (исполнять мелкие капризы и прихоти между делом), и надежность (не делать из капризов проблему), и устойчивость (непринужденно отмазываться от исполнения явно неадекватных капризов). Настойчивость – также очень полезный признак, демонстрирующий жизнеспособность и психологическую устойчивость.

    — Олег Новоселов · книга
20. «

    Ты запляшешь так, как они тебе заиграют. Либо покинешь танцевальный зал. Потому что подиум для оркестра слишком высок, чтобы ты мог на него забраться и велеть музыкантам играть другую музыку.

    Ты запляшешь так, как они тебе заиграют. Либо покинешь танцевальный зал. Потому что подиум для оркестра слишком высок, чтобы ты мог на него забраться и велеть музыкантам играть другую музыку.

    — Анджей Сапковский · книга