300 афоризмов на тему «подростки»

300 цитат про «подростки»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   У нас самые старые дети в этой стране, и мы им никогда ничего не разрешаем. Им нихуя нельзя: пить, курить, водить машину, голосовать, нельзя работать. Им даже трахаться нельзя, черт побери. И потом вы удивляетесь, почему ваш подросток такой засранец. Вам интересно, почему он сидит на парковке у Тако Белл после футбола в школе в пятницу вечером. Он царапает машины, мажет собачье дерьмо на дверные ручки бе всякой причины. Потому что ему скучно! Вы ему ничего другого не позволяете.

   У нас самые старые дети в этой стране, и мы им никогда ничего не разрешаем. Им нихуя нельзя: пить, курить, водить машину, голосовать, нельзя работать. Им даже трахаться нельзя, черт побери. И потом вы удивляетесь, почему ваш подросток такой засранец. Вам интересно, почему он сидит на парковке у Тако Белл после футбола в школе в пятницу вечером. Он царапает машины, мажет собачье дерьмо на дверные ручки бе всякой причины. Потому что ему скучно! Вы ему ничего другого не позволяете.

   — Даг Стэнхоуп
2. «

   Когда я сказала слово на букву «с» — папа два часа делал вид, что ищет крыс на чердаке.

   Когда я сказала слово на букву «с» — папа два часа делал вид, что ищет крыс на чердаке.

   — Джулс Шейд · сериал
3. «

   — Да откуда ты это вообще знаешь? — встревожилась она. — Бога ради, тебе всего пятнадцать лет, ты должен… не знаю… интересоваться девочками, играть в видеоигры. — Ты знаешь, что бывает, когда социопат интересуется девочками?

   — Да откуда ты это вообще знаешь? — встревожилась она. — Бога ради, тебе всего пятнадцать лет, ты должен… не знаю… интересоваться девочками, играть в видеоигры. — Ты знаешь, что бывает, когда социопат интересуется девочками?

   — Дэн Уэллс (писатель) · книга
4. «

   Брату Севера шестнадцать, самое время делать величайшие глупости.

   Брату Севера шестнадцать, самое время делать величайшие глупости.

   — Илларий Каст
5. «

   В помещении — мертвая тишина. Все боятся даже дышать. А когда в комнате, набитой школьницами-подростками, тихо так, что слышен малейший шорох, значит, что-то действительно не в порядке.

   В помещении — мертвая тишина. Все боятся даже дышать. А когда в комнате, набитой школьницами-подростками, тихо так, что слышен малейший шорох, значит, что-то действительно не в порядке.

   — Майя ван Вейдженен · книга
6. «

   Сид слишком вжился в роль бунтаря. Тысячи подростков заявляют, что не доживут до определенного возраста и благополучно преодолевают этот момент протеста, продолжая успешно трудиться на благо общества во взрослой жизни. Но для Сида существовал только зелёный свет. Он купился на все эти подростковые заморочки, и в конце ему уже ничего не оставалось, как идти по пути разрушения себя до конца, потому что, по его мнению, именно этого от него ждал.

   Сид слишком вжился в роль бунтаря. Тысячи подростков заявляют, что не доживут до определенного возраста и благополучно преодолевают этот момент протеста, продолжая успешно трудиться на благо общества во взрослой жизни. Но для Сида существовал только зелёный свет. Он купился на все эти подростковые заморочки, и в конце ему уже ничего не оставалось, как идти по пути разрушения себя до конца, потому что, по его мнению, именно этого от него ждал.

   — Алан Паркер · книга
7. «

   Что такое Толкин (не как человек — как феномен)? А ведь это — литературный эпос, воображённый эпический мир, в который современные мальчики и девочки ныряют с головой, мир ясный, с чётко позиционированным добром и злом, с вождями и героями, мир, в котором можно найти убежище от сложной и чересчур «взрослой» «постмодернистской» реальности. Ну и — на здоровье! Главное — суметь «вынырнуть», когда время придёт. «Вынырнуть» в наш сложный, неоднозначный, лишённый простоты и незамутнённости мир. Но, может быть, — сохранить какую-то «толкинистскую» искорку в глазах.

   Что такое Толкин (не как человек — как феномен)? А ведь это — литературный эпос, воображённый эпический мир, в который современные мальчики и девочки ныряют с головой, мир ясный, с чётко позиционированным добром и злом, с вождями и героями, мир, в котором можно найти убежище от сложной и чересчур «взрослой» «постмодернистской» реальности. Ну и — на здоровье! Главное — суметь «вынырнуть», когда время придёт. «Вынырнуть» в наш сложный, неоднозначный, лишённый простоты и незамутнённости мир. Но, может быть, — сохранить какую-то «толкинистскую» искорку в глазах.

   — Валерий Рабинович · книга
8. «

   — Мам. – Не знаю, как в три буквы может вместиться столько подросткового снисхождения. – Всё нормально.

   — Мам. – Не знаю, как в три буквы может вместиться столько подросткового снисхождения. – Всё нормально.

   — Джулия Хиберлин · книга
9. «

   Так не должно быть. Художники, ученые, поэты — всем им трудно в 17 лет. Но это должно пройти.

   Так не должно быть. Художники, ученые, поэты — всем им трудно в 17 лет. Но это должно пройти.

   — Марвин МакФеден (Маус) · сериал
10. «

    Девчонки в подростковом возрасте не обращают внимания на резкость и вульгарность своих парней. Когда они немного обожгутся, взрослеют.

    Девчонки в подростковом возрасте не обращают внимания на резкость и вульгарность своих парней. Когда они немного обожгутся, взрослеют.

    — Окита Сого · аниме
11. «

    Мы же подростки нетерпеливы. Мы не думаем о последствиях. Если чего-то хотим, только и думаем об этом. Мы не можем контролировать... свои желания.

    Мы же подростки нетерпеливы. Мы не думаем о последствиях. Если чего-то хотим, только и думаем об этом. Мы не можем контролировать... свои желания.
12. «

    За прилавками работают подростки — у тех вовсе такой вид, будто им давно жить не хочется.

    За прилавками работают подростки — у тех вовсе такой вид, будто им давно жить не хочется.

    — Стивен Чбоски · книга
13. «

    Подростковый возраст — это для многих своеобразный темный период, уход от безопасности детства, что иногда бывает довольно рискованно и почти всегда выглядит так в глазах родителей. Но когда мы, матери, слишком усердно пытаемся оградить чадо от обычных жизненных перипетий, мы рискуем затормозить как свое развитие, так и моральный рост ребенка.

    Подростковый возраст — это для многих своеобразный темный период, уход от безопасности детства, что иногда бывает довольно рискованно и почти всегда выглядит так в глазах родителей. Но когда мы, матери, слишком усердно пытаемся оградить чадо от обычных жизненных перипетий, мы рискуем затормозить как свое развитие, так и моральный рост ребенка.

    — Лиза Марчиано · книга
14. «

    Свободолюбивые дети — как наполненные гелием шарики, привязанные за ниточку. И ниточка эта постоянно натянута. А потом происходит нечто такое, что она рвётся и они могут улететь. Может статься, ты этого шарика больше никогда не увидишь. А может, года через при-четыре, или дня через три-четыре, ветер принесёт шарик обратно. Но ниточка эта обязательно обрывается. Проблема с этими шариками в том, что их слишком много. В небе от них уже тесно, они летают, трутся друг о друга, и все эти шарики в итоге так или иначе оказываются на моём столе, и со временем теряешь веру. Но иногда встречаешь какого-нибудь подростка с большими глазами и огромной копной волос, и не хочется говорить ему правду, потому что он кажется хорошим человеком. Ты ему сочувствуешь, потому что хуже туч шаров, которые вижу я, может быть только то, что видит он: голубое, безоблачное небо всего с одним шариком. Но запомни, когда ниточку перерезают, обратно её уже не прикрепить.

    Свободолюбивые дети — как наполненные гелием шарики, привязанные за ниточку. И ниточка эта постоянно натянута. А потом происходит нечто такое, что она рвётся и они могут улететь. Может статься, ты этого шарика больше никогда не увидишь. А может, года через при-четыре, или дня через три-четыре, ветер принесёт шарик обратно. Но ниточка эта обязательно обрывается. Проблема с этими шариками в том, что их слишком много. В небе от них уже тесно, они летают, трутся друг о друга, и все эти шарики в итоге так или иначе оказываются на моём столе, и со временем теряешь веру. Но иногда встречаешь какого-нибудь подростка с большими глазами и огромной копной волос, и не хочется говорить ему правду, потому что он кажется хорошим человеком. Ты ему сочувствуешь, потому что хуже туч шаров, которые вижу я, может быть только то, что видит он: голубое, безоблачное небо всего с одним шариком. Но запомни, когда ниточку перерезают, обратно её уже не прикрепить.

    — Джон Грин · книга
15. «

    Школа была энергетическим вампиром. Единственное, что у нее с успехом получалось — это высасывать из меня жизненную силу. Если очень повезет, то в конце дня хочется только покурить, а если нет — то повеситься.

    Школа была энергетическим вампиром. Единственное, что у нее с успехом получалось — это высасывать из меня жизненную силу. Если очень повезет, то в конце дня хочется только покурить, а если нет — то повеситься.
16. «

    Ему было пятнадцать лет. Это означало, что он относился к особой подгруппе людей, называемых подростками, основными характеристиками которых является пониженная сопротивляемость гравитации, обширный вокабуляр для выражения неудовольствия, слабая ориентация в пространстве, регулярные мастурбации и способность бесконечно поедать зерновые продукты.

    Ему было пятнадцать лет. Это означало, что он относился к особой подгруппе людей, называемых подростками, основными характеристиками которых является пониженная сопротивляемость гравитации, обширный вокабуляр для выражения неудовольствия, слабая ориентация в пространстве, регулярные мастурбации и способность бесконечно поедать зерновые продукты.

    — Мэтт Хейг · книга
17. «

    — А почему ты весь мокрый и грязный? — Я подросток, это нормально.

    — А почему ты весь мокрый и грязный? — Я подросток, это нормально.

    — Сэм Уитвики · фильм
18. «

    — Ученые доказали: подростки в период созревания воруют в магазинах. — Что за ученые? — Стащил бы тогда выпивку у своей мамы. — Она — бывший алкоголик. Все заметит.

    — Ученые доказали: подростки в период созревания воруют в магазинах. — Что за ученые? — Стащил бы тогда выпивку у своей мамы. — Она — бывший алкоголик. Все заметит.

    — Хэллоуин: 20 лет спустя (Halloween H20: 20 Years Later) · фильм
19. «

    — Мне интересно, когда мы почувствуем, что мир принадлежит нам? Я хотел ответить, что мир никогда не будет нам принадлежать. Но вместо этого сказал: — Не знаю. — А потом добавил: — Завтра.

    — Мне интересно, когда мы почувствуем, что мир принадлежит нам? Я хотел ответить, что мир никогда не будет нам принадлежать. Но вместо этого сказал: — Не знаю. — А потом добавил: — Завтра.

    — Бенджамин Алире Саэнс · книга
20. «

    Подростковые влюбленности — тема столь эфемерная и болезненная, что взрослым в неё вмешиваться ни к чему.

    Подростковые влюбленности — тема столь эфемерная и болезненная, что взрослым в неё вмешиваться ни к чему.

    — Олег Рой · книга