94 фразы на тему «популярность», которые цепляют

94 цитаты про «популярность»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Он настолько принадлежал всем женщинам, что не мог принадлежать одной.

   Он настолько принадлежал всем женщинам, что не мог принадлежать одной.

   — Оноре де Бальзак · книга
2. «

   У известных людей в отличие от простых, не может быть эмоций, и не может быть души. Простой человек может переживать сколько ему влезет, и никто этого даже не заметит. А известный человек – он артист, и игра его должна быть безупречной.

   У известных людей в отличие от простых, не может быть эмоций, и не может быть души. Простой человек может переживать сколько ему влезет, и никто этого даже не заметит. А известный человек – он артист, и игра его должна быть безупречной.
3. «

   Шумная слава, все ее ругают, она якобы ужасно вредит, но по крайней мере в одном смысле она хорошо влияет на судьбу: когда на тебя устремлено много глаз, у тебя сильный стимул вести себя по-человечески.

   Шумная слава, все ее ругают, она якобы ужасно вредит, но по крайней мере в одном смысле она хорошо влияет на судьбу: когда на тебя устремлено много глаз, у тебя сильный стимул вести себя по-человечески.

   — Андрей Вознесенский
4. «

   Да, я занимаюсь поп-музыкой. Музыка должна охватывать всё: она должна, когда надо, смешить, когда надо, веселить, а когда надо, и заставлять думать. Музыка не должна только призывать идти громить Зимний дворец. Её должны слушать.

   Да, я занимаюсь поп-музыкой. Музыка должна охватывать всё: она должна, когда надо, смешить, когда надо, веселить, а когда надо, и заставлять думать. Музыка не должна только призывать идти громить Зимний дворец. Её должны слушать.

   — Виктор Цой
5. «

   Чтобы быть популярной, нужно выглядеть так, словно ты такая на САМОМ ДЕЛЕ, тогда как в реальности это лишь то, какой ты себя СДЕЛАЛА.

   Чтобы быть популярной, нужно выглядеть так, словно ты такая на САМОМ ДЕЛЕ, тогда как в реальности это лишь то, какой ты себя СДЕЛАЛА.

   — Джоди Пиколт · книга
6. «

   ... И как это тебе удаётся, Март? — Мало ими интересуюсь, вот и всё. — Ты, стало быть, делаешь вид, что тебе на них наплевать? Мартин с минуту раздумывал над ответом. — Может, и это подействовало бы. Но мне-то в самом деле на них наплевать. А ты попробуй сделать вид, может что и выйдет.

   ... И как это тебе удаётся, Март? — Мало ими интересуюсь, вот и всё. — Ты, стало быть, делаешь вид, что тебе на них наплевать? Мартин с минуту раздумывал над ответом. — Может, и это подействовало бы. Но мне-то в самом деле на них наплевать. А ты попробуй сделать вид, может что и выйдет.

   — Джек Лондон · книга
7. «

   На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

   На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

   — Олег Рой · книга
8. «

   Пробившись наверх, получаешь аудиторию. Если мир тебя знает, ха, его и трясти попроще...

   Пробившись наверх, получаешь аудиторию. Если мир тебя знает, ха, его и трясти попроще...

   — Ви · игра
9. «

   В прежние времена это считалось в порядке вещей. Тогда богатые люди были образцом для подражания. Вы достигали определенных высот и становились примером для других. Вся ваша жизнь была таким примером. Вы не выставляли перед камерами свое богатство и не становились центром всеобщего внимания, пока не сделали чего-то выдающегося. Ныне эти обязательства перед обществом утрачены. Богатые стремятся к популярности, как и любая посудомойка.

   В прежние времена это считалось в порядке вещей. Тогда богатые люди были образцом для подражания. Вы достигали определенных высот и становились примером для других. Вся ваша жизнь была таким примером. Вы не выставляли перед камерами свое богатство и не становились центром всеобщего внимания, пока не сделали чего-то выдающегося. Ныне эти обязательства перед обществом утрачены. Богатые стремятся к популярности, как и любая посудомойка.

   — Филипп Майер · книга
10. «

    Слава — это пчела. У неё есть песня. У неё есть жало. Ах, у неё есть крылья.

    Слава — это пчела. У неё есть песня. У неё есть жало. Ах, у неё есть крылья.

    — Эмили Дикинсон
11. «

    Куда направлены прожектора, где вершатся главные дела и главные карьеры — там цена всего автоматически повышается: и цена человека, и цена слова, и цена поступка — в глазах тех, в первую очередь, кто сам не там.

    Куда направлены прожектора, где вершатся главные дела и главные карьеры — там цена всего автоматически повышается: и цена человека, и цена слова, и цена поступка — в глазах тех, в первую очередь, кто сам не там.

    — Михаил Веллер · книга
12. «

    Мы сейчас живём в такое время, когда «популярный» и «хороший» — это принципиально разные вещи. Потому что популярным становится всякое дерьмо, которое разносится по интернету со скоростью света. <...> Видеоблогеры очень популярны. И ты думаешь про себя: «Ну как такое возможно? Девочка, тебе 20 лет, у тебя полтора миллиона подписчиков. Тебе же нечего сказать этому миру. Ты просто множишь говно в космических масштабах». Но, тем не менее, популярна. Я видел одну такую видеоблогершу. Она говорит: «Всем привет! Ставлю социальный эксперимент. Хочу кардинально изменить свою жизнь. Решила на день отказаться от Айфона...» В отрицалово баба пошла! На день отказалась от Айфона! Просто отказаться от Айфона — это не изменить свою жизнь. Изменить свою жизнь, когда ты проснулась, а ты ингуш. Вот это изменила свою жизнь!

    Мы сейчас живём в такое время, когда «популярный» и «хороший» — это принципиально разные вещи. Потому что популярным становится всякое дерьмо, которое разносится по интернету со скоростью света. <...> Видеоблогеры очень популярны. И ты думаешь про себя: «Ну как такое возможно? Девочка, тебе 20 лет, у тебя полтора миллиона подписчиков. Тебе же нечего сказать этому миру. Ты просто множишь говно в космических масштабах». Но, тем не менее, популярна. Я видел одну такую видеоблогершу. Она говорит: «Всем привет! Ставлю социальный эксперимент. Хочу кардинально изменить свою жизнь. Решила на день отказаться от Айфона...» В отрицалово баба пошла! На день отказалась от Айфона! Просто отказаться от Айфона — это не изменить свою жизнь. Изменить свою жизнь, когда ты проснулась, а ты ингуш. Вот это изменила свою жизнь!

    — Стас Старовойтов
13. «

    Сегодня популярность — чаще всего нехудожественность.

    Сегодня популярность — чаще всего нехудожественность.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
14. «

    Иногда я ненавижу актеров: сначала они долго рассуждают о том, как любой ценой хотят сохранить свою анонимность, а потом задыхаются от ярости, когда их не узнает прислуга в отеле.

    Иногда я ненавижу актеров: сначала они долго рассуждают о том, как любой ценой хотят сохранить свою анонимность, а потом задыхаются от ярости, когда их не узнает прислуга в отеле.

    — Кейси Аффлек
15. «

    Это абсолютно неузнаваемый мир. Это — катастрофическое изменение. Интернет — величайшая иллюзия из когда-либо созданных. Он заставляет людей думать, что они действительно информированы, что они действительно популярны, что у них масса друзей, что они — часть общества. И что у них на самом деле есть право голоса. Они фактически не понимают, что как и все мы, они просто обмануты и бессильны. Это всегда было нашей отправной точкой как группы: «Вы в пролете.» «Мы в пролете.» Это — иллюзорно, это может создать невероятно неправильное представление о себе..., это все о «самоизме» — то, насколько популярным Вы можете быть. Мы росли, думая, что мы должны быть непопулярными, и люди не должны любить нас! Одна из причин того, чтобы быть в группе заключалась в том, чтобы быть альтернативными.

    Это абсолютно неузнаваемый мир. Это — катастрофическое изменение. Интернет — величайшая иллюзия из когда-либо созданных. Он заставляет людей думать, что они действительно информированы, что они действительно популярны, что у них масса друзей, что они — часть общества. И что у них на самом деле есть право голоса. Они фактически не понимают, что как и все мы, они просто обмануты и бессильны. Это всегда было нашей отправной точкой как группы: «Вы в пролете.» «Мы в пролете.» Это — иллюзорно, это может создать невероятно неправильное представление о себе..., это все о «самоизме» — то, насколько популярным Вы можете быть. Мы росли, думая, что мы должны быть непопулярными, и люди не должны любить нас! Одна из причин того, чтобы быть в группе заключалась в том, чтобы быть альтернативными.

    — Ники Уайр
16. «

    Я популярен. В узком кругу. В очень узком кругу. Моему коту нравятся мои шутки.

    Я популярен. В узком кругу. В очень узком кругу. Моему коту нравятся мои шутки.
17. «

    Бестселлер — позолоченное надгробие заурядного таланта.

    Бестселлер — позолоченное надгробие заурядного таланта.

    — Логан Пирсолл Смит
18. «

    Нельзя игнорировать поэзию, если она звучит в «Топ-10».

    Нельзя игнорировать поэзию, если она звучит в «Топ-10».

    — Энди Уорхол · книга
19. «

    Я вообще-то человек не светский, не очень общительный и замкнутый — короче, не совсем типичный актер. Я не слишком люблю откровенничать с незнакомыми людьми, нагружать их своими проблемами. Мне не доставляет большой радости, когда в меня тычут пальцем на улице, бросаются в объятия, обращаются на «ты». Я предпочитаю, чтобы меня не замечали. Особенно раздражало повышенное внимание к моей персоне года три-четыре назад, когда у меня не было никакой работы. Ты никому не нужен, по большому счету, а тебя продолжают узнавать. Это было печально.

    Я вообще-то человек не светский, не очень общительный и замкнутый — короче, не совсем типичный актер. Я не слишком люблю откровенничать с незнакомыми людьми, нагружать их своими проблемами. Мне не доставляет большой радости, когда в меня тычут пальцем на улице, бросаются в объятия, обращаются на «ты». Я предпочитаю, чтобы меня не замечали. Особенно раздражало повышенное внимание к моей персоне года три-четыре назад, когда у меня не было никакой работы. Ты никому не нужен, по большому счету, а тебя продолжают узнавать. Это было печально.

    — Александр Демьяненко
20. «

    Я думаю, что Бог, наблюдая за нашими мучительными безостановочными попытками взобраться на проклятый Олимп и видя, как мы, падая, каждый раз обдираем до крови кожу, испытал некоторую неловкость и переключил красный свет светофора на зеленый. Мы стали появляться в самых популярных передачах. Нас начали узнавать. Когда у меня впервые попросили автограф, я от неожиданности отпрыгнул, приняв за сумасшедшую эту тетеньку с ручкой и записной книжкой.

    Я думаю, что Бог, наблюдая за нашими мучительными безостановочными попытками взобраться на проклятый Олимп и видя, как мы, падая, каждый раз обдираем до крови кожу, испытал некоторую неловкость и переключил красный свет светофора на зеленый. Мы стали появляться в самых популярных передачах. Нас начали узнавать. Когда у меня впервые попросили автограф, я от неожиданности отпрыгнул, приняв за сумасшедшую эту тетеньку с ручкой и записной книжкой.

    — Илья Олейников