181 цитата «пороки» — что говорили умные люди

Собрали 181 цитата на тему «пороки» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Демон вина по черноте почти не уступает демону игры и избавиться от него столь же трудно — особенно когда добрые друзья всячески стараются посодействовать тебе в утолении неутолимой жажды.

   Демон вина по черноте почти не уступает демону игры и избавиться от него столь же трудно — особенно когда добрые друзья всячески стараются посодействовать тебе в утолении неутолимой жажды.

   — Энн Бронте · книга
2. «

   Рабы всех страстей сердятся на чужие пороки так, словно им завидуют, и тяжелее всего наказывают тех, кому больше всего им хотелось бы подражать.

   Рабы всех страстей сердятся на чужие пороки так, словно им завидуют, и тяжелее всего наказывают тех, кому больше всего им хотелось бы подражать.

   — Гай Плиний Цецилий Секунд (Плиний Младший)
3. «

   Зависть — неосознанный путь к саморазрушению.

   Зависть — неосознанный путь к саморазрушению.
4. «

   То, что мы называем злом, является всего лишь неизбежностью в нашем бесконечном развитии.

   То, что мы называем злом, является всего лишь неизбежностью в нашем бесконечном развитии.

   — Франц Кафка
5. «

   — Ты находишь удовольствие в пороке, а потом ругаешь себя за него. — Ты находишь. Я с ним мирюсь. У меня нет твоего аппетита.

   — Ты находишь удовольствие в пороке, а потом ругаешь себя за него. — Ты находишь. Я с ним мирюсь. У меня нет твоего аппетита.

   — Ганнибал Лектер · сериал
6. «

   Мир, пожалуй, не стоит оставлять в покое. В идиллии есть нечто, пробуждающее порок.

   Мир, пожалуй, не стоит оставлять в покое. В идиллии есть нечто, пробуждающее порок.

   — Юкио Мисима · книга
7. «

   Весь мир был потрясён и очарован чудом Исхода. Имя Моисея было у всех на устах. Дошла весть о великом чуде и до мудрого царя Арабистана. Призвал царь лучшего живописца и повелел ему отправиться к Моисею, написать и доставить облик его. Когда художник возвратился, царь собрал всех мудрецов своих, искусных в науке физиогномики, и предложил им по облику определить характер Моисея, свойства, наклонности, привычки, и в чём таится чудесная сила его. — Государь! — ответили мудрецы. — Облик этот принадлежит человеку жестокому, высокомерному, жадному к наживе, одержимому властолюбием и всеми пороками, какие существуют на свете. Возмутили царя эти слова. — Как! — воскликнул он. — Возможно ли, чтобы таким был человек, дивные подвиги которого гремят по всему миру?! Пошёл спор между художником и мудрецами. Художник утверждал, что облик Моисея написан им вполне точно, а мудрецы настаивали, что натура Моисея определена ими по этому изображению безошибочно. Мудрый царь Арабистана решил сам узнать, кто из спорящих прав, и лично отправился в стан Израилев. При первом же взгляде царь убедился, что облик Моисея изображён художником безукоризненно. Войдя в шатёр человека Божьего, преклонил царь колено, поклонился до земли и рассказал о споре между художником и мудрецами. — Сначала, прежде чем я увидел твоё лицо, — сказал царь, — я подумал: должно быть, художник плохо написал облик твой, ибо мудрецы мои в науке физиогномики люди весьма опытные. Ныне же убеждаюсь, что это люди совершенно ничтожные и что суетна и ничтожна мудрость их. — Нет, — ответил Моисей, — это не так: и художник, и физиогномисты — люди весьма искусные; и тот, и другие правы. Да будет ведомо тебе, что все пороки, о которых говорили мудрецы, действительно присущи мне были от природы, и, быть может, ещё и в большей степени, нежели это определено ими по облику моему. Но долгими и напряжёнными усилиями воли боролся я с пороками моими, пересиливал и подавлял их в себе, пока всё противоположное им не стало второй натурой моей. И в этом — высшая гордость моя.

   Весь мир был потрясён и очарован чудом Исхода. Имя Моисея было у всех на устах. Дошла весть о великом чуде и до мудрого царя Арабистана. Призвал царь лучшего живописца и повелел ему отправиться к Моисею, написать и доставить облик его. Когда художник возвратился, царь собрал всех мудрецов своих, искусных в науке физиогномики, и предложил им по облику определить характер Моисея, свойства, наклонности, привычки, и в чём таится чудесная сила его. — Государь! — ответили мудрецы. — Облик этот принадлежит человеку жестокому, высокомерному, жадному к наживе, одержимому властолюбием и всеми пороками, какие существуют на свете. Возмутили царя эти слова. — Как! — воскликнул он. — Возможно ли, чтобы таким был человек, дивные подвиги которого гремят по всему миру?! Пошёл спор между художником и мудрецами. Художник утверждал, что облик Моисея написан им вполне точно, а мудрецы настаивали, что натура Моисея определена ими по этому изображению безошибочно. Мудрый царь Арабистана решил сам узнать, кто из спорящих прав, и лично отправился в стан Израилев. При первом же взгляде царь убедился, что облик Моисея изображён художником безукоризненно. Войдя в шатёр человека Божьего, преклонил царь колено, поклонился до земли и рассказал о споре между художником и мудрецами. — Сначала, прежде чем я увидел твоё лицо, — сказал царь, — я подумал: должно быть, художник плохо написал облик твой, ибо мудрецы мои в науке физиогномики люди весьма опытные. Ныне же убеждаюсь, что это люди совершенно ничтожные и что суетна и ничтожна мудрость их. — Нет, — ответил Моисей, — это не так: и художник, и физиогномисты — люди весьма искусные; и тот, и другие правы. Да будет ведомо тебе, что все пороки, о которых говорили мудрецы, действительно присущи мне были от природы, и, быть может, ещё и в большей степени, нежели это определено ими по облику моему. Но долгими и напряжёнными усилиями воли боролся я с пороками моими, пересиливал и подавлял их в себе, пока всё противоположное им не стало второй натурой моей. И в этом — высшая гордость моя.

   — Виктор Владимирович Лавский · книга
8. «

   Бичуя пороки человека и общества, не следует стремиться к максимальной громкости хлопка.

   Бичуя пороки человека и общества, не следует стремиться к максимальной громкости хлопка.

   — Авессалом Подводный · книга
9. «

   Кто ставит себе в заслугу чужие пороки, тот дурной человек. О чужих пороках или о своих добродетелях истинно благородный человек говорить не должен.

   Кто ставит себе в заслугу чужие пороки, тот дурной человек. О чужих пороках или о своих добродетелях истинно благородный человек говорить не должен.

   — Викрамачаритра · книга
10. «

    Величайшие души способны как на величайшие пороки, так и на величайшие добродетели.

    Величайшие души способны как на величайшие пороки, так и на величайшие добродетели.
11. «

    Гордыня, алчность, зависть — Вот в сердцах три жгучих искры, что во век не дремлют.

    Гордыня, алчность, зависть — Вот в сердцах три жгучих искры, что во век не дремлют.

    — Данте Алигьери · книга
12. «

    ... то, что люди делают с животными, они делают и друг с другом, и это уже было — человека также подвешивали на крюк. Человек — проклятый хищник. Он ничего не понимает и разрушает прекрасный мир из зависти. Он уничтожает животных, потому что не может бежать так же быстро, у него нет их чутья, их слуха. Он завидует деревьям, большим и красивым. Человек бесцветен. Все пороки сопровождают его.

    ... то, что люди делают с животными, они делают и друг с другом, и это уже было — человека также подвешивали на крюк. Человек — проклятый хищник. Он ничего не понимает и разрушает прекрасный мир из зависти. Он уничтожает животных, потому что не может бежать так же быстро, у него нет их чутья, их слуха. Он завидует деревьям, большим и красивым. Человек бесцветен. Все пороки сопровождают его.

    — Миша Дефонсека · книга
13. «

    Чтоб состояться — мало быть титаном В ущербном мире бездарей-тиранов… Непросто быть собой в толпе баранов, Гораздо легче стать таким же истуканом!

    Чтоб состояться — мало быть титаном В ущербном мире бездарей-тиранов… Непросто быть собой в толпе баранов, Гораздо легче стать таким же истуканом!
14. «

    Мы не предаёмся всецело одному пороку чаще всего лишь потому, что у нас их несколько.

    Мы не предаёмся всецело одному пороку чаще всего лишь потому, что у нас их несколько.

    — Франсуа де Ларошфуко · книга
15. «

    Ночь все делает ярче, черный выгодно оттеняет любой цвет, играя на контрасте. И даже пороки кажутся слаще добродетели...

    Ночь все делает ярче, черный выгодно оттеняет любой цвет, играя на контрасте. И даже пороки кажутся слаще добродетели...

    — Екатерина Васина · книга
16. «

    Чтобы не поддаваться низменным страстям, ничтожным соблазнам и мерзостям мира, нужно развивать свои творческие силы, направляя их на добро и созидание. В противном случае мир перемелет тебя в два счета. Только человек мыслящий и независимый – поборовший свои пороки – способен достичь поистине звездных высот, будучи славным демиургом-созидателем, а не жалким рабом-прихлебателем.

    Чтобы не поддаваться низменным страстям, ничтожным соблазнам и мерзостям мира, нужно развивать свои творческие силы, направляя их на добро и созидание. В противном случае мир перемелет тебя в два счета. Только человек мыслящий и независимый – поборовший свои пороки – способен достичь поистине звездных высот, будучи славным демиургом-созидателем, а не жалким рабом-прихлебателем.
17. «

    ... трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. <…> Нет, философ, я тебе возражаю. Это самый страшный порок.

    ... трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. <…> Нет, философ, я тебе возражаю. Это самый страшный порок.

    — Михаил Булгаков · книга
18. «

    Гордость — порок самых развращенных и униженных, равно как и возвеличенных и самоуверенных.

    Гордость — порок самых развращенных и униженных, равно как и возвеличенных и самоуверенных.

    — Чарльз Диккенс · книга
19. «

    Человек! Круши в себе то, что разлагает твою душу, убивает твое сердце и дурманит твой мозг!

    Человек! Круши в себе то, что разлагает твою душу, убивает твое сердце и дурманит твой мозг!
20. «

    Чтобы избавиться от кого-нибудь, достаточно предоставить ему возможность погрязнуть в каком-нибудь пороке.

    Чтобы избавиться от кого-нибудь, достаточно предоставить ему возможность погрязнуть в каком-нибудь пороке.

    — Оноре де Бальзак · книга