122 цитаты про «правление», которые стоит перечитать

122 цитаты про «правление»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Похвальбой и жестокостью любовь своего народа не завоюешь... как и любовь своей королевы. — Мать говорит, что страх лучше любви. А она [Санса] меня боится. — Вижу. Жаль, что Станнис с Ренли не двенадцатилетние девочки.

   — Похвальбой и жестокостью любовь своего народа не завоюешь... как и любовь своей королевы. — Мать говорит, что страх лучше любви. А она [Санса] меня боится. — Вижу. Жаль, что Станнис с Ренли не двенадцатилетние девочки.

   — Джордж Мартин · книга
2. «

   Миром правит не тайная ложа, а явная лажа.

   Миром правит не тайная ложа, а явная лажа.

   — Виктор Пелевин
3. «

   — Я — королева! Не пытайся делать то, что ты делаешь. — Не пытайтесь справиться с тем, с чем не можете.

   — Я — королева! Не пытайся делать то, что ты делаешь. — Не пытайтесь справиться с тем, с чем не можете.

   — Анна Стюарт (королева Великобритании) · фильм
4. «

   Королевство без правителя, что корабль без рулевого — оно попадает во власть волн и разбивается о скалы.

   Королевство без правителя, что корабль без рулевого — оно попадает во власть волн и разбивается о скалы.

   — Лудека · сериал
5. «

   Если закона нет, то примером своим подвластным служи — и неизбывную память оставишь о своем правлении.

   Если закона нет, то примером своим подвластным служи — и неизбывную память оставишь о своем правлении.

   — Василий I Македонянин
6. «

   Если лидер слабеет, другой должен встать на его место и взять в свои руки бразды правления. Сильный властвует, слабому предначертано служить.

   Если лидер слабеет, другой должен встать на его место и взять в свои руки бразды правления. Сильный властвует, слабому предначертано служить.

   — Дрю Карпишин · книга
7. «

   Личные качества, которые в обыденной жизни украшают обычного человека, приносят ему любовь, уважение окружающих и добрую память после того, как покинет сей праведный муж этот мир, в случае, когда речь идет о властителе, оборачиваются, как правило, большими неприятностями и даже катастрофами для народа, управлять которым он имеет несчастье. Вернее, впрочем, будет сказать, что это народ имеет несчастье обрести такого правителя. И наоборот. Свойства натуры, в обычной жизни осуждаемые и порицаемые, для особы правящей оказываются не только полезны, но и необходимы.

   Личные качества, которые в обыденной жизни украшают обычного человека, приносят ему любовь, уважение окружающих и добрую память после того, как покинет сей праведный муж этот мир, в случае, когда речь идет о властителе, оборачиваются, как правило, большими неприятностями и даже катастрофами для народа, управлять которым он имеет несчастье. Вернее, впрочем, будет сказать, что это народ имеет несчастье обрести такого правителя. И наоборот. Свойства натуры, в обычной жизни осуждаемые и порицаемые, для особы правящей оказываются не только полезны, но и необходимы.

   — Марина Юденич · книга
8. «

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   — Алексей Константинович Толстой · книга
9. «

   — Отец как-то сказал: «мудрый царь не жалует войну». — Но быть готовым к ней обязан.

   — Отец как-то сказал: «мудрый царь не жалует войну». — Но быть готовым к ней обязан.

   — Тор Одинсон · фильм
10. «

    Отец подозвал Матиуша и протянул ему корону с такими словами: " Передаю тебе свою корону и свой ум, потому что корона без разума — кусок золота, который может принести большой вред людям"

    Отец подозвал Матиуша и протянул ему корону с такими словами: " Передаю тебе свою корону и свой ум, потому что корона без разума — кусок золота, который может принести большой вред людям"

    — Януш Корчак · книга
11. «

    Представительное правление — инструмент, на котором могут играть лишь превосходные музыканты, настолько он труден и капризен.

    Представительное правление — инструмент, на котором могут играть лишь превосходные музыканты, настолько он труден и капризен.

    — Клеменс фон Меттерних
12. «

    Давно замечено: чем дольше правитель находится у власти, тем больше политика объясняется психологией, а не социологией.

    Давно замечено: чем дольше правитель находится у власти, тем больше политика объясняется психологией, а не социологией.

    — Александр Пумпянский
13. «

    У французской правовой системы и католической религией есть общая черта — и то и другое взывает к чувству вины.

    У французской правовой системы и католической религией есть общая черта — и то и другое взывает к чувству вины.

    — Фредерик Бегбедер · книга
14. «

    Неужели мало и того, что государи, к всеобщему несчастью, такие же люди, как все? Неужели ещё и дьяволы должны прикидываться их друзьями?

    Неужели мало и того, что государи, к всеобщему несчастью, такие же люди, как все? Неужели ещё и дьяволы должны прикидываться их друзьями?

    — Готхольд Эфраим Лессинг · книга
15. «

    Пусть правят психи. Только они понимают, что происходит.

    Пусть правят психи. Только они понимают, что происходит.

    — Джеймс Баллард · книга
16. «

    Править нужно, опираясь на своих друзей и выступая против врагов. Властители, которые трятят время и силы на то, чтобы привлечь на свою сторону противников, вызывают недовольство подлинных своих союзников и приобретают лжедрузей, всегда готовых на предательство.

    Править нужно, опираясь на своих друзей и выступая против врагов. Властители, которые трятят время и силы на то, чтобы привлечь на свою сторону противников, вызывают недовольство подлинных своих союзников и приобретают лжедрузей, всегда готовых на предательство.

    — Морис Дрюон · книга
17. «

    – Скажи-ка, что нужно для управления страной? Мужество? Отвага? Любовь к народу? – Да, все это. И безупречное чувство стиля.

    – Скажи-ка, что нужно для управления страной? Мужество? Отвага? Любовь к народу? – Да, все это. И безупречное чувство стиля.

    — Ли Бардуго · книга
18. «

    Какой хозяин может править делом? Тот, Кто толковые приказы отдает Путевым людям — честным и умелым И зашибить копейку им дает.

    Какой хозяин может править делом? Тот, Кто толковые приказы отдает Путевым людям — честным и умелым И зашибить копейку им дает.

    — Борис Заходер · книга
19. «

    Ты, кукла! Сколок моего величья! Зачем подкармливаешь паука, В чьей паутине скоро ты увязнешь? Ах, глупая! Ты точишь нож, который Тебя убьет. Еще настанет день, И ты попросишь у меня проклятий Для ядовитой кривобокой жабы.

    Ты, кукла! Сколок моего величья! Зачем подкармливаешь паука, В чьей паутине скоро ты увязнешь? Ах, глупая! Ты точишь нож, который Тебя убьет. Еще настанет день, И ты попросишь у меня проклятий Для ядовитой кривобокой жабы.

    — Уильям Шекспир · книга
20. «

    Если правлю страной как король, мне нечего надеяться жить как обычный человек.

    Если правлю страной как король, мне нечего надеяться жить как обычный человек.

    — Сейбер · аниме