120 цитат «правление»: от классиков до современников

120 цитат про «правление»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Народ, который не уважает своего правителя, лишится Божьего уважения.

   Народ, который не уважает своего правителя, лишится Божьего уважения.

   — Маркус · сериал
2. «

   — Мир стал бы лучше, если бы им правили такие женщины, как вы. — Вы меня смущаете. Я просто необходимое зло...

   — Мир стал бы лучше, если бы им правили такие женщины, как вы. — Вы меня смущаете. Я просто необходимое зло...

   — Джонатан Рид · игра
3. «

   Кровопролитие — это благородство, это красота, это сила эволюции. Только кровавый правитель живёт по-настоящему, а все его подданные — живое мясо.

   Кровопролитие — это благородство, это красота, это сила эволюции. Только кровавый правитель живёт по-настоящему, а все его подданные — живое мясо.

   — Клинок Короля · игра
4. «

   — Он хотел стать единоличным правителем светлых земель. — А почему такой слабый размах? Почему сразу не весь мир? — Зачем? Мир мало захватить. Нужно еще и удержать власть. Правление землями всех Советников и так будет сложным.

   — Он хотел стать единоличным правителем светлых земель. — А почему такой слабый размах? Почему сразу не весь мир? — Зачем? Мир мало захватить. Нужно еще и удержать власть. Правление землями всех Советников и так будет сложным.

   — Наталья Савицкая · книга
5. «

   — До меня дошли слухи, что здесь не знают, кто я. Я Хела. Старшая дочь Одина. Командующая легионами Асгарда. Законная наследница трона и Богиня Смерти. Мой отец почил. А с ним и царевичи. Мир им. Было время, когда мы безраздельно правили космосом, и господство было непререкаемым. Но Один объединил лишь девять миров, хоть нам суждено вселенское господство. И я пришла восстановить справедливость. Поклонитесь мне, и вместе мы начнем эру великих завоеваний. — Кто бы ты ни была, что бы не сделала, сдавайся сейчас! Или пощады тебе не будет! — Кто бы я ни была? Я не поняла, для кого я сейчас распиналась? — Сдавайся, или умрешь! — Я смотрю, мне тут не рады.

   — До меня дошли слухи, что здесь не знают, кто я. Я Хела. Старшая дочь Одина. Командующая легионами Асгарда. Законная наследница трона и Богиня Смерти. Мой отец почил. А с ним и царевичи. Мир им. Было время, когда мы безраздельно правили космосом, и господство было непререкаемым. Но Один объединил лишь девять миров, хоть нам суждено вселенское господство. И я пришла восстановить справедливость. Поклонитесь мне, и вместе мы начнем эру великих завоеваний. — Кто бы ты ни была, что бы не сделала, сдавайся сейчас! Или пощады тебе не будет! — Кто бы я ни была? Я не поняла, для кого я сейчас распиналась? — Сдавайся, или умрешь! — Я смотрю, мне тут не рады.

   — Хела · фильм
6. «

   — Я — королева! Не пытайся делать то, что ты делаешь. — Не пытайтесь справиться с тем, с чем не можете.

   — Я — королева! Не пытайся делать то, что ты делаешь. — Не пытайтесь справиться с тем, с чем не можете.

   — Анна Стюарт (королева Великобритании) · фильм
7. «

   Управление страной – это не только военные победы. Править – это больше, чем сочинять мудрые законы и следить за их исполнением. Главное – как раз такие моменты; люди, мужчины и женщины, готовые доверить нам свои жизни, свой источник существования.

   Управление страной – это не только военные победы. Править – это больше, чем сочинять мудрые законы и следить за их исполнением. Главное – как раз такие моменты; люди, мужчины и женщины, готовые доверить нам свои жизни, свой источник существования.

   — Ли Бардуго · книга
8. «

   На этом Совете, участие в котором принимали два короля, один император, один вице-король, были осуждены на смерть два человека. Но ни на минуту никто не подумал, что речь идет о двух человеческих жизнях – речь шла лишь о двух принципах.

   На этом Совете, участие в котором принимали два короля, один император, один вице-король, были осуждены на смерть два человека. Но ни на минуту никто не подумал, что речь идет о двух человеческих жизнях – речь шла лишь о двух принципах.

   — Морис Дрюон · книга
9. «

   Он был никто, и звать никак, Прислуживал, где мог, Завидовал достойным втихаря. Но лишь бездельник и дурак Не совершит рывок, Когда есть шанс залезть на трон.

   Он был никто, и звать никак, Прислуживал, где мог, Завидовал достойным втихаря. Но лишь бездельник и дурак Не совершит рывок, Когда есть шанс залезть на трон.
10. «

    Не свершиться ничему великому в области политической, всё скоротечно, если не будет людей, чей гений, свойства характера, воля смогут разжечь, сплотить и направить энергию народа. Все гибнет, когда во главе государства стоят, сменяя друг друга, скудоумные люди. На обломках величия распадается единство.

    Не свершиться ничему великому в области политической, всё скоротечно, если не будет людей, чей гений, свойства характера, воля смогут разжечь, сплотить и направить энергию народа. Все гибнет, когда во главе государства стоят, сменяя друг друга, скудоумные люди. На обломках величия распадается единство.

    — Морис Дрюон · книга
11. «

    Демократия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных.

    Демократия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных.

    — Уинстон Черчилль
12. «

    Выслушать прежде, чем сказать свое слово, выяснить прежде, чем судить, понять прежде, чем решить, и всегда помнить, что в любом человеке заложено как хорошее, так и дурное начало. Вот она, основа мудрости государя.

    Выслушать прежде, чем сказать свое слово, выяснить прежде, чем судить, понять прежде, чем решить, и всегда помнить, что в любом человеке заложено как хорошее, так и дурное начало. Вот она, основа мудрости государя.

    — Морис Дрюон · книга
13. «

    С той горсточкой невежд, что нашим миром правят И выше всех людей себя по званью ставят, Не ссорься! Ведь того, кто не осел, тотчас Они крамольником, еретиком ославят.

    С той горсточкой невежд, что нашим миром правят И выше всех людей себя по званью ставят, Не ссорься! Ведь того, кто не осел, тотчас Они крамольником, еретиком ославят.

    — Омар Хайям
14. «

    Мир уготован сильным, а сильные правят миром.

    Мир уготован сильным, а сильные правят миром.

    — Джошуа · игра
15. «

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    — Алексей Константинович Толстой · книга
16. «

    Править трудно, поэтому умные с охотой препоручают эту обязанность дуракам — для них трудностей не существует!

    Править трудно, поэтому умные с охотой препоручают эту обязанность дуракам — для них трудностей не существует!

    — Гуго Штейнхаус
17. «

    Личные качества, которые в обыденной жизни украшают обычного человека, приносят ему любовь, уважение окружающих и добрую память после того, как покинет сей праведный муж этот мир, в случае, когда речь идет о властителе, оборачиваются, как правило, большими неприятностями и даже катастрофами для народа, управлять которым он имеет несчастье. Вернее, впрочем, будет сказать, что это народ имеет несчастье обрести такого правителя. И наоборот. Свойства натуры, в обычной жизни осуждаемые и порицаемые, для особы правящей оказываются не только полезны, но и необходимы.

    Личные качества, которые в обыденной жизни украшают обычного человека, приносят ему любовь, уважение окружающих и добрую память после того, как покинет сей праведный муж этот мир, в случае, когда речь идет о властителе, оборачиваются, как правило, большими неприятностями и даже катастрофами для народа, управлять которым он имеет несчастье. Вернее, впрочем, будет сказать, что это народ имеет несчастье обрести такого правителя. И наоборот. Свойства натуры, в обычной жизни осуждаемые и порицаемые, для особы правящей оказываются не только полезны, но и необходимы.

    — Марина Юденич · книга
18. «

    — Ты мне часто говорил, что надо уметь идти против течения. А видел ли ты, как в степях останавливают табун диких лошадей? Это страшная картина! Когда несется табун, горе тому, кто решиться встать на его пути. Но умные люди выскакивают на скакунов в голову табуна и уводят его за собой куда им нужно... Мудрость правителя в томи заключается, что бы не биться лбом о стенку, а скакать впереди событий, стараясь даже обогнать их.

    — Ты мне часто говорил, что надо уметь идти против течения. А видел ли ты, как в степях останавливают табун диких лошадей? Это страшная картина! Когда несется табун, горе тому, кто решиться встать на его пути. Но умные люди выскакивают на скакунов в голову табуна и уводят его за собой куда им нужно... Мудрость правителя в томи заключается, что бы не биться лбом о стенку, а скакать впереди событий, стараясь даже обогнать их.

    — Валентин Пикуль · книга
19. «

    Всех неугодных он изгнал, С кем ладить нелегко, Борзел он ни по дням, а по часам. Один лишь человек признал Величие его и это, как ни странно, Был он сам.

    Всех неугодных он изгнал, С кем ладить нелегко, Борзел он ни по дням, а по часам. Один лишь человек признал Величие его и это, как ни странно, Был он сам.
20. «

    Знаменитые цари и величайшие короли не иным почти искусством, как убийством, и не одного человека, как ты хотел сделать, а бесчисленного множества, выжиганием стран и разрушением городов распространили свои царства, а следовательно, и свою славу.

    Знаменитые цари и величайшие короли не иным почти искусством, как убийством, и не одного человека, как ты хотел сделать, а бесчисленного множества, выжиганием стран и разрушением городов распространили свои царства, а следовательно, и свою славу.

    — Джованни Боккаччо · книга