57 цитат про «правление»

57 цитат про «правление»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Кровопролитие — это благородство, это красота, это сила эволюции. Только кровавый правитель живёт по-настоящему, а все его подданные — живое мясо.

   Кровопролитие — это благородство, это красота, это сила эволюции. Только кровавый правитель живёт по-настоящему, а все его подданные — живое мясо.

   — Клинок Короля · игра
2. «

   Не доверяю местам, где правят женщины, потому что их отношение может быстро поменяться с дружеского на враждебное.

   Не доверяю местам, где правят женщины, потому что их отношение может быстро поменяться с дружеского на враждебное.

   — Умслопогас · фильм
3. «

   Когда твое правление жестоко, ожидай и жестокого переворота.

   Когда твое правление жестоко, ожидай и жестокого переворота.

   — Шеннон Чакраборти · книга
4. «

   — Похвальбой и жестокостью любовь своего народа не завоюешь... как и любовь своей королевы. — Мать говорит, что страх лучше любви. А она [Санса] меня боится. — Вижу. Жаль, что Станнис с Ренли не двенадцатилетние девочки.

   — Похвальбой и жестокостью любовь своего народа не завоюешь... как и любовь своей королевы. — Мать говорит, что страх лучше любви. А она [Санса] меня боится. — Вижу. Жаль, что Станнис с Ренли не двенадцатилетние девочки.

   — Джордж Мартин · книга
5. «

   Давно замечено: чем дольше правитель находится у власти, тем больше политика объясняется психологией, а не социологией.

   Давно замечено: чем дольше правитель находится у власти, тем больше политика объясняется психологией, а не социологией.

   — Александр Пумпянский
6. «

   Справедливость — это значит достойно править людьми.

   Справедливость — это значит достойно править людьми.

   — Полат Алемдар · сериал
7. «

   — Ты мне часто говорил, что надо уметь идти против течения. А видел ли ты, как в степях останавливают табун диких лошадей? Это страшная картина! Когда несется табун, горе тому, кто решиться встать на его пути. Но умные люди выскакивают на скакунов в голову табуна и уводят его за собой куда им нужно... Мудрость правителя в томи заключается, что бы не биться лбом о стенку, а скакать впереди событий, стараясь даже обогнать их.

   — Ты мне часто говорил, что надо уметь идти против течения. А видел ли ты, как в степях останавливают табун диких лошадей? Это страшная картина! Когда несется табун, горе тому, кто решиться встать на его пути. Но умные люди выскакивают на скакунов в голову табуна и уводят его за собой куда им нужно... Мудрость правителя в томи заключается, что бы не биться лбом о стенку, а скакать впереди событий, стараясь даже обогнать их.

   — Валентин Пикуль · книга
8. «

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   — Алексей Константинович Толстой · книга
9. «

   Чтобы править, она должна навсегда скрыть свои личные желания за публичным лицом монархии.

   Чтобы править, она должна навсегда скрыть свои личные желания за публичным лицом монархии.

   — Трейси Борман · книга
10. «

    — Он хотел стать единоличным правителем светлых земель. — А почему такой слабый размах? Почему сразу не весь мир? — Зачем? Мир мало захватить. Нужно еще и удержать власть. Правление землями всех Советников и так будет сложным.

    — Он хотел стать единоличным правителем светлых земель. — А почему такой слабый размах? Почему сразу не весь мир? — Зачем? Мир мало захватить. Нужно еще и удержать власть. Правление землями всех Советников и так будет сложным.

    — Наталья Савицкая · книга
11. «

    России нужны не президенты. России нужны Цари. Не по крови, а по духу.

    России нужны не президенты. России нужны Цари. Не по крови, а по духу.

    — Аристарх Ромашин · книга
12. «

    Править трудно, поэтому умные с охотой препоручают эту обязанность дуракам — для них трудностей не существует!

    Править трудно, поэтому умные с охотой препоручают эту обязанность дуракам — для них трудностей не существует!

    — Гуго Штейнхаус
13. «

    Править значит не властвовать, а исполнять обязанность.

    Править значит не властвовать, а исполнять обязанность.

    — Посидоний из Апамеи
14. «

    — Мир стал бы лучше, если бы им правили такие женщины, как вы. — Вы меня смущаете. Я просто необходимое зло...

    — Мир стал бы лучше, если бы им правили такие женщины, как вы. — Вы меня смущаете. Я просто необходимое зло...

    — Джонатан Рид · игра
15. «

    Я никогда не хотел быть царем, Царей все только ругают, увы. Живем как цари, но как люди умрём. Как бы правили вы?

    Я никогда не хотел быть царем, Царей все только ругают, увы. Живем как цари, но как люди умрём. Как бы правили вы?

    — Николай I · фильм
16. «

    Системой управляет тот, кто проявляет наибольшую гибкость.

    Системой управляет тот, кто проявляет наибольшую гибкость.

    — Гарри Олдер · книга
17. «

    — Ты слишком мягок. Помни, они подданные, а не друзья. — Почему не то и другое? — Потому что мы управляем людьми, а не наоборот. — Думаю, вы не правы. — Прости? — Я сказал: вы не правы. Без людей нет Камелота — мы такие же слуги для них, как и они для нас.

    — Ты слишком мягок. Помни, они подданные, а не друзья. — Почему не то и другое? — Потому что мы управляем людьми, а не наоборот. — Думаю, вы не правы. — Прости? — Я сказал: вы не правы. Без людей нет Камелота — мы такие же слуги для них, как и они для нас.

    — Артур Пендрагон · сериал
18. «

    Не скрою от тебя, наследник мой: Бог над народом короля вознес Не для того, чтоб тот презрел закон, Грешил распутством, поощрял порок, Или у сирот отнимал феод, Иль вымогал последний грош у вдов. Нет, государь карать обязан зло И втаптывать его во прах пятой. Пусть видят бедняки в тебе оплот. Внять жалобам их будь всегда охоч, Советом им стремись помочь во всем, а их права во имя божье стой. А с тем, кто нравом непомерно горд, Будь сам, как лютый леопард, жесток.

    Не скрою от тебя, наследник мой: Бог над народом короля вознес Не для того, чтоб тот презрел закон, Грешил распутством, поощрял порок, Или у сирот отнимал феод, Иль вымогал последний грош у вдов. Нет, государь карать обязан зло И втаптывать его во прах пятой. Пусть видят бедняки в тебе оплот. Внять жалобам их будь всегда охоч, Советом им стремись помочь во всем, а их права во имя божье стой. А с тем, кто нравом непомерно горд, Будь сам, как лютый леопард, жесток.

    — Карл Великий · книга
19. «

    – Да нету у них короля, – ответил Лосняга. – Там какой-то тип всем распоряжается.

    – Да нету у них короля, – ответил Лосняга. – Там какой-то тип всем распоряжается.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    У французской правовой системы и католической религией есть общая черта — и то и другое взывает к чувству вины.

    У французской правовой системы и католической религией есть общая черта — и то и другое взывает к чувству вины.

    — Фредерик Бегбедер · книга