273 цитаты про «преданность» — коротко и по делу

Собрали 273 цитаты на тему «преданность» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Преданный человек ставит чужие потребности выше своих. Преданность — это простой, милый, прекрасный способ оставить свою личность в стороне.

   Преданный человек ставит чужие потребности выше своих. Преданность — это простой, милый, прекрасный способ оставить свою личность в стороне.

   — Садхгуру
2. «

   Верьте, Ваше Величество, в этой груди сердце, которое бьется за Вас и всегда будет биться за Вас до последнего удара!... Бог мой, разве Вы не знаете, мы столько раз рисковали за Вас жизнью, Ваше Величество! Так неужели Вы не сжалитесь над Вашими верными слугами, которые в течение двадцати лет оставались в тени, ни словом, ни вздохом не выдавая Вашей тайны и не напоминая о себе?

   Верьте, Ваше Величество, в этой груди сердце, которое бьется за Вас и всегда будет биться за Вас до последнего удара!... Бог мой, разве Вы не знаете, мы столько раз рисковали за Вас жизнью, Ваше Величество! Так неужели Вы не сжалитесь над Вашими верными слугами, которые в течение двадцати лет оставались в тени, ни словом, ни вздохом не выдавая Вашей тайны и не напоминая о себе?

   — Д'Артаньян · фильм
3. «

   Верность, — сказала она, — как раз то качество, которые люди, прошедшие через все, что выпало на долю, учатся ценить. Слепая преданность, которой хватает на всю жизнь, иногда бывает вознаграждена.

   Верность, — сказала она, — как раз то качество, которые люди, прошедшие через все, что выпало на долю, учатся ценить. Слепая преданность, которой хватает на всю жизнь, иногда бывает вознаграждена.

   — Агата Кристи · книга
4. «

   Друг мой верный, в час тревоги, в час раздумья о судьбе все пути мои, дороги приведут меня к тебе, все пути мои, дороги на твоем сошлись пороге…

   Друг мой верный, в час тревоги, в час раздумья о судьбе все пути мои, дороги приведут меня к тебе, все пути мои, дороги на твоем сошлись пороге…

   — Ольга Берггольц
5. «

   ...среди отвратительных человеческих остовов нашли два скелета, из которых один, казалось, сжимал другой в своих объятиях. Один скелет был женский, сохранивший на себе еще кое-какие обрывки некогда белой одежды... Другой скелет, крепко обнимавший первый, был скелет мужчины. Заметили, что спинной хребет его был искривлен, голова глубоко сидела между лопаток, одна нога была короче другой. Но его шейные позвонки оказались целыми, из чего явствовало, что он не был повешен. Когда его захотели отделить от скелета, который он обнимал, он рассыпался прахом.

   ...среди отвратительных человеческих остовов нашли два скелета, из которых один, казалось, сжимал другой в своих объятиях. Один скелет был женский, сохранивший на себе еще кое-какие обрывки некогда белой одежды... Другой скелет, крепко обнимавший первый, был скелет мужчины. Заметили, что спинной хребет его был искривлен, голова глубоко сидела между лопаток, одна нога была короче другой. Но его шейные позвонки оказались целыми, из чего явствовало, что он не был повешен. Когда его захотели отделить от скелета, который он обнимал, он рассыпался прахом.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Через всю историю человечества проходит вечно возрождающееся племя таких вот фанатиков общего блага и писаного закона. Их логика граничит с бесчеловечностью, бездушием, как в отношении других, так и в отношении самих себя; эти служители отвлеченных богов и абсолютных правил берут на себя роль палачей, ибо желают быть последними палачами. Но это лишь самообман, так как после их смерти мир перестает им повиноваться.

   Через всю историю человечества проходит вечно возрождающееся племя таких вот фанатиков общего блага и писаного закона. Их логика граничит с бесчеловечностью, бездушием, как в отношении других, так и в отношении самих себя; эти служители отвлеченных богов и абсолютных правил берут на себя роль палачей, ибо желают быть последними палачами. Но это лишь самообман, так как после их смерти мир перестает им повиноваться.

   — Морис Дрюон · книга
7. «

   Друг — это тот, кому в весёлой компании без тебя одиноко.

   Друг — это тот, кому в весёлой компании без тебя одиноко.
8. «

   Любовь и преданность преодолеют все препятствия.

   Любовь и преданность преодолеют все препятствия.

   — Джеват Кепели · сериал
9. «

   Вот ты говоришь «вышколенный», давай разберемся, кто это – вышколенный шофер или вышколенный дворецкий. Что это – человечек, который тебе двери открывает, «сэр» говорит? Это человек, который видит разницу между мной и Клаусом, человек, который счастлив быть на своем месте, для которого его место – честь. Человек, преданный семье, такой, что не побежит болтать ересь с соседскими поломойками. Человек, умеющий подчеркнуть каждому, с кем входит в контакт, его место в доме и мире. Вышколенный дворецкий – тот, кто так встречает твоих гостей, что каждому гостю сразу понятно – кто он, как ты к нему относишься, и вообще, как отныне ему жить. Вышколенный дворецкий не работает на тебя за деньги. Ты – его жизнь. Он живет тобой. Твои заботы – это его заботы. Такое отношение никакие деньги не купят, никакие угрозы не вызовут. Фактически, это – любовь. А теперь посмотри, у кого вышколенная прислуга. Много ты таких людей знаешь? Самая вышколенная прислуга в Англии, но там они не семьям служат – традиции. У них уже просто сложился какой-то институт прислуги, позволяющий каждой бонне гордиться своим накрахмаленным фартучком. В Вене – много? Во Франции? В Италии может быть? Я лично еще ни у кого не видел прислуги лучше, чем у нас. Но это работа Амалии. Не осталось больше вышколенной прислуги. И, Герберт, не было никогда. Есть редкие случаи.

   Вот ты говоришь «вышколенный», давай разберемся, кто это – вышколенный шофер или вышколенный дворецкий. Что это – человечек, который тебе двери открывает, «сэр» говорит? Это человек, который видит разницу между мной и Клаусом, человек, который счастлив быть на своем месте, для которого его место – честь. Человек, преданный семье, такой, что не побежит болтать ересь с соседскими поломойками. Человек, умеющий подчеркнуть каждому, с кем входит в контакт, его место в доме и мире. Вышколенный дворецкий – тот, кто так встречает твоих гостей, что каждому гостю сразу понятно – кто он, как ты к нему относишься, и вообще, как отныне ему жить. Вышколенный дворецкий не работает на тебя за деньги. Ты – его жизнь. Он живет тобой. Твои заботы – это его заботы. Такое отношение никакие деньги не купят, никакие угрозы не вызовут. Фактически, это – любовь. А теперь посмотри, у кого вышколенная прислуга. Много ты таких людей знаешь? Самая вышколенная прислуга в Англии, но там они не семьям служат – традиции. У них уже просто сложился какой-то институт прислуги, позволяющий каждой бонне гордиться своим накрахмаленным фартучком. В Вене – много? Во Франции? В Италии может быть? Я лично еще ни у кого не видел прислуги лучше, чем у нас. Но это работа Амалии. Не осталось больше вышколенной прислуги. И, Герберт, не было никогда. Есть редкие случаи.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Call it love and devotion, Call it the mom's adoration. Foundation: A special bond of creation, hah.

    Call it love and devotion, Call it the mom's adoration. Foundation: A special bond of creation, hah.
11. «

    Слепая преданность порой страшнее любой тюрьмы… Хотя, может, кому-то так даже проще – бездумно следовать за тем, кого ты считаешь своим богом.

    Слепая преданность порой страшнее любой тюрьмы… Хотя, может, кому-то так даже проще – бездумно следовать за тем, кого ты считаешь своим богом.

    — Мерцелла · игра
12. «

    Патриотизм — это не взрыв эмоций, а спокойная и прочная преданность, длящаяся на протяжении всей жизни человека.

    Патриотизм — это не взрыв эмоций, а спокойная и прочная преданность, длящаяся на протяжении всей жизни человека.

    — Роберт Льюис Стивенсон
13. «

    Когда ты ушел, я не проронила ни слезинки. Просто не могла. Я не бросила тебя. Я не переставала тебя искать. Никогда. И ты вернулся. Это ведь был ты? Темная фигура, сидящая ночами у моей кровати.

    Когда ты ушел, я не проронила ни слезинки. Просто не могла. Я не бросила тебя. Я не переставала тебя искать. Никогда. И ты вернулся. Это ведь был ты? Темная фигура, сидящая ночами у моей кровати.

    — Светлана Борыс · книга
14. «

    Важно, чтобы человек был предан самому себе.

    Важно, чтобы человек был предан самому себе.

    — Тилки Андрей · сериал
15. «

    — Получила моё сообщение? — Какое сообщение? — Да вот, на мосту. — Ах, эту? Так это ты? — Не дразни меня. — Я не смогла разобрать. — Там написано: «Я люблю тебя». Я тебя люблю. Не обижайся, но ты не права. — В чём это я не права? — В том, что мы идём разными путями. Это неправда. Ты мой путь. И этим путём я буду идти всю жизнь. Да, есть миллион причин, по которым нам лучше расстаться, но знаешь что? Я устал думать о них. Надоели они все до одной. Пора когда-нибудь сделать выбор. Я выбираю тебя. Итак, у меня есть план. Англия. Для нас обоих. Я поеду с тобой. Я теперь буду ездить с тобой везде. Буду рядом с тобой до конца моих дней. У них ведь есть преступность в Англии? — Да. — Я слышал, у них этого навалом. — Навалом. — У них там… Джек-потрошитель.

    — Получила моё сообщение? — Какое сообщение? — Да вот, на мосту. — Ах, эту? Так это ты? — Не дразни меня. — Я не смогла разобрать. — Там написано: «Я люблю тебя». Я тебя люблю. Не обижайся, но ты не права. — В чём это я не права? — В том, что мы идём разными путями. Это неправда. Ты мой путь. И этим путём я буду идти всю жизнь. Да, есть миллион причин, по которым нам лучше расстаться, но знаешь что? Я устал думать о них. Надоели они все до одной. Пора когда-нибудь сделать выбор. Я выбираю тебя. Итак, у меня есть план. Англия. Для нас обоих. Я поеду с тобой. Я теперь буду ездить с тобой везде. Буду рядом с тобой до конца моих дней. У них ведь есть преступность в Англии? — Да. — Я слышал, у них этого навалом. — Навалом. — У них там… Джек-потрошитель.

    — Гвен Стейси · фильм
16. «

    — А вам не страшно расставаться с такой книгой? — Я вам полностью доверяю, мистер Корсо. Самые преданные люди — те, чью верность приобретают за наличный расчет.

    — А вам не страшно расставаться с такой книгой? — Я вам полностью доверяю, мистер Корсо. Самые преданные люди — те, чью верность приобретают за наличный расчет.

    — Дин Корсо · фильм
17. «

    Да... Мне урок: не окружать себя преданными дураками...

    Да... Мне урок: не окружать себя преданными дураками...

    — Туранчокс · фильм
18. «

    Для Колсона Трип был воплощением принципов, на которых он хотел, чтобы был построен Щ. И. Т. Милосердие, преданность, мужество. И в этом сила Щ. И. Т.а. И смерть Трипа напомнила Колсону, что у Гидры этого нет. И в этом их слабость.

    Для Колсона Трип был воплощением принципов, на которых он хотел, чтобы был построен Щ. И. Т. Милосердие, преданность, мужество. И в этом сила Щ. И. Т.а. И смерть Трипа напомнила Колсону, что у Гидры этого нет. И в этом их слабость.

    — Мелинда Мэй · сериал
19. «

    Преданность бывает хуже подлости, а наивность страшней любого расчёта.

    Преданность бывает хуже подлости, а наивность страшней любого расчёта.

    — Вера Камша · книга
20. «

    Теперь он почувствовал, что может продолжать путь. И пошёл к своей родной двери. К родной двери, к той самой, знакомой с первых дней жизни, к двери, за которой доверие, наивная святая правда, жалость, дружба и сочувствие были настолько естественны, до абсолютной простоты, что сами эти понятия определять не имело смысла. Да и зачем Биму всё это осмысливать? Он, во-первых, не смог бы это сделать как представитель собачьих, а во-вторых, если бы он и попытался подняться до недосягаемой для него разума гомо, он погиб бы уже оттого, что его наивность люди почли бы дерзостью необыкновенной и даже преступной. В самом деле, Бим тогда кусал бы подлеца обязательно, труса — тоже, лжеца — не задумываясь, бюрократа он съедал бы по частям и т. д., и кусал бы сознательно, исполняя долг, а не так, как он укусил серого, уже после того, как тот жестоко избил по голове. Нет, та дверь, куда шёл Бим, была частью его существа, она — его жизнь. И — всё. Так, ни одна собака в мире не считает обыкновенную преданность чем-то необычным. Но люди придумали превозносить это чувство собаки как подвиг только потому, что не все они и не так уж часто обладают преданностью другу и верностью долгу настолько, чтобы это было корнем жизни, естественной основой самого существа, когда благородство души — само собой разумеющееся состояние. Дверь, к которой шёл Бим, — это дверь его друга, а следовательно, его, Бима, дверь. Он шёл к двери доверия и жизни. Бим хотел бы достичь её и либо дождаться друга, либо умереть: искать его в городе уже не было сил. Он мог только ждать. Только ждать.

    Теперь он почувствовал, что может продолжать путь. И пошёл к своей родной двери. К родной двери, к той самой, знакомой с первых дней жизни, к двери, за которой доверие, наивная святая правда, жалость, дружба и сочувствие были настолько естественны, до абсолютной простоты, что сами эти понятия определять не имело смысла. Да и зачем Биму всё это осмысливать? Он, во-первых, не смог бы это сделать как представитель собачьих, а во-вторых, если бы он и попытался подняться до недосягаемой для него разума гомо, он погиб бы уже оттого, что его наивность люди почли бы дерзостью необыкновенной и даже преступной. В самом деле, Бим тогда кусал бы подлеца обязательно, труса — тоже, лжеца — не задумываясь, бюрократа он съедал бы по частям и т. д., и кусал бы сознательно, исполняя долг, а не так, как он укусил серого, уже после того, как тот жестоко избил по голове. Нет, та дверь, куда шёл Бим, была частью его существа, она — его жизнь. И — всё. Так, ни одна собака в мире не считает обыкновенную преданность чем-то необычным. Но люди придумали превозносить это чувство собаки как подвиг только потому, что не все они и не так уж часто обладают преданностью другу и верностью долгу настолько, чтобы это было корнем жизни, естественной основой самого существа, когда благородство души — само собой разумеющееся состояние. Дверь, к которой шёл Бим, — это дверь его друга, а следовательно, его, Бима, дверь. Он шёл к двери доверия и жизни. Бим хотел бы достичь её и либо дождаться друга, либо умереть: искать его в городе уже не было сил. Он мог только ждать. Только ждать.

    — Гавриил Троепольский · книга