429 высказываний на тему «природа»

429 цитат про «природа»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Наше непрекращающее насилие над Природой когда-то может и ее вывести из равновесия. И она начнет себя защищать.

   Наше непрекращающее насилие над Природой когда-то может и ее вывести из равновесия. И она начнет себя защищать.

   — Владимир Гаков · книга
2. «

   Я природой живу и дышу, Вдохновенно и просто пишу. Растворяясь душой в простоте, Я живу на земле в красоте!

   Я природой живу и дышу, Вдохновенно и просто пишу. Растворяясь душой в простоте, Я живу на земле в красоте!

   — Игорь Северянин
3. «

   Когда человек одинок, он начинает присматриваться к природе и любить её.

   Когда человек одинок, он начинает присматриваться к природе и любить её.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Если чудеса и существуют, то только потому, что мы недостаточно знаем природу, а вовсе не потому, что это ей свойственно.

   Если чудеса и существуют, то только потому, что мы недостаточно знаем природу, а вовсе не потому, что это ей свойственно.

   — Мишель де Монтень · книга
5. «

   Природа ценит отвагу. Решись — и в ответ на твою решимость природа сотрёт непреодолимые преграды. Мечтай о несбыточном — и мир перестанет тебя подавлять, он будет тебя возносить. В этом весь фокус. Именно это все учителя и философы, стоившие чего-то, прикоснувшиеся к алхимическому золоту, — именно это они поняли. Это шаманский танец у водопада. Это путь к волшебству. Броситься в неизвестность и выяснить, что там — мягкая перина.

   Природа ценит отвагу. Решись — и в ответ на твою решимость природа сотрёт непреодолимые преграды. Мечтай о несбыточном — и мир перестанет тебя подавлять, он будет тебя возносить. В этом весь фокус. Именно это все учителя и философы, стоившие чего-то, прикоснувшиеся к алхимическому золоту, — именно это они поняли. Это шаманский танец у водопада. Это путь к волшебству. Броситься в неизвестность и выяснить, что там — мягкая перина.

   — Теренс Маккенна
6. «

   Пусть ничего не знает дождь, Но он поит растенья. Пусть ничего не знает дуб, Но он дарит нас тенью. Пусть ничего не знаешь ты, Но взгляд твой страстен. Пусть ничего не знает мир. Но он прекрасен.

   Пусть ничего не знает дождь, Но он поит растенья. Пусть ничего не знает дуб, Но он дарит нас тенью. Пусть ничего не знаешь ты, Но взгляд твой страстен. Пусть ничего не знает мир. Но он прекрасен.

   — Донат Шайнер
7. «

   Люди не должны забывать, что на земле им отведено очень небольшое место, что они живут в окружении природы, которая легко может взять обратно всё, что дала человеку. Ей ничего не стоит смести нас с лица земли своим дыханием или затопить нас водами океана – просто чтобы ещё раз напомнить человеку, что он не так всемогущ, как думает. Если мы не будем постоянно ощущать её рядом с собой в ночи, мы позабудем, какой она может быть грозной и могущественной. И тогда в один прекрасный день она придёт и поглотит нас.

   Люди не должны забывать, что на земле им отведено очень небольшое место, что они живут в окружении природы, которая легко может взять обратно всё, что дала человеку. Ей ничего не стоит смести нас с лица земли своим дыханием или затопить нас водами океана – просто чтобы ещё раз напомнить человеку, что он не так всемогущ, как думает. Если мы не будем постоянно ощущать её рядом с собой в ночи, мы позабудем, какой она может быть грозной и могущественной. И тогда в один прекрасный день она придёт и поглотит нас.

   — Рэй Брэдбери · книга
8. «

   Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов; то, что вы создали, обернется против вас.

   Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов; то, что вы создали, обернется против вас.

   — Говард Филлипс Лавкрафт · книга
9. «

   У природы много способов убедить человека в его смертности: непрерывное чередование приливов и отливов, ярость бури, ужасы землетрясения, громовые раскаты небесной артиллерии.

   У природы много способов убедить человека в его смертности: непрерывное чередование приливов и отливов, ярость бури, ужасы землетрясения, громовые раскаты небесной артиллерии.

   — Джек Лондон · книга
10. «

    В таких местах лучше бывать одному, правда? А когда толпа, как будто что-то оскверняется, то есть дело не в нас и не в ком-то лично... но в этих деревьях такая печальная прелесть, что их как будто можно оскорбить криком или даже просто разговором.

    В таких местах лучше бывать одному, правда? А когда толпа, как будто что-то оскверняется, то есть дело не в нас и не в ком-то лично... но в этих деревьях такая печальная прелесть, что их как будто можно оскорбить криком или даже просто разговором.

    — Джек Керуак · книга
11. «

    Нас учили, что есть материальный мир, что человек царь природы, а он не царь, он её дитя.

    Нас учили, что есть материальный мир, что человек царь природы, а он не царь, он её дитя.

    — Людмила Улицкая · книга
12. «

    Заяц поведал мне, что мы вступили в эпоху Человека, которая не приносит ничего хорошего даже самим людям. Он с горечью пожаловался на то, сколько зайчат гибнет под ножами комбайнов. Спросил, имею ли я понятие об общем числе комбайнов в стране, и на моё незнание ответил точной цифрой. Пшеница истекает кровью, многозначительно промолвил он, мы истекаем кровью. Я плакала горючими слезами и просила у него прощения, но заяц сказал, что я не виновата.

    Заяц поведал мне, что мы вступили в эпоху Человека, которая не приносит ничего хорошего даже самим людям. Он с горечью пожаловался на то, сколько зайчат гибнет под ножами комбайнов. Спросил, имею ли я понятие об общем числе комбайнов в стране, и на моё незнание ответил точной цифрой. Пшеница истекает кровью, многозначительно промолвил он, мы истекаем кровью. Я плакала горючими слезами и просила у него прощения, но заяц сказал, что я не виновата.

    — Грэм Джойс · книга
13. «

    Насколько малы люди, насколько уязвимы по сравнению со скалами, звездами.

    Насколько малы люди, насколько уязвимы по сравнению со скалами, звездами.

    — Дженни Даунхэм · книга
14. «

    Люди всегда добивают того, кто уже ранен природой.

    Люди всегда добивают того, кто уже ранен природой.

    — Леонид Николаевич Андреев · книга
15. «

    Если бы дело было только в геях. Все больше появляется каких-то организаций, движений, которые требуют к себе особого внимания, навязывают свои правила, заявляют о себе, причем непременно со скандалом. Им нужно голышом ворваться в церковь или там залезть в окно мясного ресторана с плакатом: «Хватит уже есть себе подобных!». Никто же не притесняет вегетарианцев — ешьте, что хотите! Но среди них обязательно найдутся такие, которым мало просто сидеть и пережевывать траву, им обязательно надо упрекнуть остальных, что есть мясо — это аморально. Я отвечу тем же оружием, ребята, если вы так заботитесь о судьбе животных, зачем вы съедаете их корм?! В таком случае, ешьте те растения, которые животные не едят. Либо те, которые они уже съели... А что, кролик, между прочим, одно и тоже три раза ест, вот это я понимаю, забота о природе. Прежде, чем упрекать, надо доказать, что от вас есть какая-то польза. Я не знаю, соберитесь в субботу где-то в парке, разбейтесь на группы, одни пусть съедают всю амброзию, вторые тополиный пух, да вам аллергики в этом же парке поставят вот такой памятник! У вас одни разговоры: кушать свинину не гуманно, а жрать зародыши пшеницы — это просто верх благородства? <...> Господа вегетарианцы, не надо строить из себя спасителей нашей планеты, на земле именно растения производят кислород — источник жизни, хватит эти растения поедать, нам с нашими свиньями нечем дышать.

    Если бы дело было только в геях. Все больше появляется каких-то организаций, движений, которые требуют к себе особого внимания, навязывают свои правила, заявляют о себе, причем непременно со скандалом. Им нужно голышом ворваться в церковь или там залезть в окно мясного ресторана с плакатом: «Хватит уже есть себе подобных!». Никто же не притесняет вегетарианцев — ешьте, что хотите! Но среди них обязательно найдутся такие, которым мало просто сидеть и пережевывать траву, им обязательно надо упрекнуть остальных, что есть мясо — это аморально. Я отвечу тем же оружием, ребята, если вы так заботитесь о судьбе животных, зачем вы съедаете их корм?! В таком случае, ешьте те растения, которые животные не едят. Либо те, которые они уже съели... А что, кролик, между прочим, одно и тоже три раза ест, вот это я понимаю, забота о природе. Прежде, чем упрекать, надо доказать, что от вас есть какая-то польза. Я не знаю, соберитесь в субботу где-то в парке, разбейтесь на группы, одни пусть съедают всю амброзию, вторые тополиный пух, да вам аллергики в этом же парке поставят вот такой памятник! У вас одни разговоры: кушать свинину не гуманно, а жрать зародыши пшеницы — это просто верх благородства? <...> Господа вегетарианцы, не надо строить из себя спасителей нашей планеты, на земле именно растения производят кислород — источник жизни, хватит эти растения поедать, нам с нашими свиньями нечем дышать.

    — Валерий Жидков
16. «

    …если так ужасна смерть и так сильны законы природы, то как же одолеть их? Как одолеть их, когда не победил их теперь даже тот, который побеждал и природу при жизни своей, которому она подчинялась. <…> Природа мерещится при взгляде на эту картину в виде какого-то огромного, неумолимого и немого зверя или, вернее, гораздо вернее сказать, хоть и странно, — в виде какой-нибудь громадной машины новейшего устройства, которая бессмысленно захватила, раздробила и поглотила в себя, глухо и бесчувственно, великое и бесценное существо – такое существо, которое одно стоило всей природы и всех законов её, всей земли, которая и создавалась-то, может быть, единственно для одного только появления этого существа! Картиной этою как будто именно выражается это понятие о темной, наглой и бесцеремонно-вечной силе, которой все подчинено, и передается вам невольно.

    …если так ужасна смерть и так сильны законы природы, то как же одолеть их? Как одолеть их, когда не победил их теперь даже тот, который побеждал и природу при жизни своей, которому она подчинялась. <…> Природа мерещится при взгляде на эту картину в виде какого-то огромного, неумолимого и немого зверя или, вернее, гораздо вернее сказать, хоть и странно, — в виде какой-нибудь громадной машины новейшего устройства, которая бессмысленно захватила, раздробила и поглотила в себя, глухо и бесчувственно, великое и бесценное существо – такое существо, которое одно стоило всей природы и всех законов её, всей земли, которая и создавалась-то, может быть, единственно для одного только появления этого существа! Картиной этою как будто именно выражается это понятие о темной, наглой и бесцеремонно-вечной силе, которой все подчинено, и передается вам невольно.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    То, что мы называем природой, говорит Устрица, это мир, который мы убиваем и который скоро начнет убивать нас. Каждый одуванчик – это бомба с уже включившимся часовым механизмом. Биологическое загрязнение. Симпатичное желтое опустошение.

    То, что мы называем природой, говорит Устрица, это мир, который мы убиваем и который скоро начнет убивать нас. Каждый одуванчик – это бомба с уже включившимся часовым механизмом. Биологическое загрязнение. Симпатичное желтое опустошение.

    — Чак Паланик · книга
18. «

    Смысл течения реки не в том, что всё вокруг меняется и мы не можем встретить явление дважды, а в том, что некоторые вещи остаются прежними, лишь меняясь.

    Смысл течения реки не в том, что всё вокруг меняется и мы не можем встретить явление дважды, а в том, что некоторые вещи остаются прежними, лишь меняясь.

    — Элио Перлман · фильм
19. «

    Природу живую, страстную — вот что должен изображать скульптор в мраморе, бронзе, камне.

    Природу живую, страстную — вот что должен изображать скульптор в мраморе, бронзе, камне.

    — Этьен Морис Фальконе
20. «

    Утро было прелестное. Само счастье, казалось, висело над землей и, отражаясь в бриллиантовых росинках, манило к себе душу прохожего... Лес, окутанный утренним светом, был тих и неподвижен, словно прислушивался к моим шагам и чириканью птичьей братии, встречавшей меня выражениями недоверия и испуга... Воздух был пропитан испарениями весенней зелени и своею нежностью ласкал мои здоровые лёгкие. Я дышал им и, окидывая восторженными глазами простор, чувствовал весну, молодость, и мне казалось, что молодые березки, придорожная травка и гудевшие без умолку майские жуки разделяли это моё чувство. «И к чему там, в мире, — думал я, — теснится человек в своих тесных лачугах, в своих узких и тесных идейках, если здесь такой простор для жизни и мысли? Отчего он не идет сюда?»

    Утро было прелестное. Само счастье, казалось, висело над землей и, отражаясь в бриллиантовых росинках, манило к себе душу прохожего... Лес, окутанный утренним светом, был тих и неподвижен, словно прислушивался к моим шагам и чириканью птичьей братии, встречавшей меня выражениями недоверия и испуга... Воздух был пропитан испарениями весенней зелени и своею нежностью ласкал мои здоровые лёгкие. Я дышал им и, окидывая восторженными глазами простор, чувствовал весну, молодость, и мне казалось, что молодые березки, придорожная травка и гудевшие без умолку майские жуки разделяли это моё чувство. «И к чему там, в мире, — думал я, — теснится человек в своих тесных лачугах, в своих узких и тесных идейках, если здесь такой простор для жизни и мысли? Отчего он не идет сюда?»

    — Антон Павлович Чехов · книга