712 фраз, которые всё говорят о «природа»

712 цитат про «природа»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Нет женского взора, которого бы я не забыл при виде кудрявых гор, озаренных южным солнцем, при виде голубого неба или внимая шуму потока, падающего с утеса на утес.

   Нет женского взора, которого бы я не забыл при виде кудрявых гор, озаренных южным солнцем, при виде голубого неба или внимая шуму потока, падающего с утеса на утес.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
2. «

   Природа <...> не бывает щедрой или жадной, она ко всем относится одинаково и всем одинаково даёт. Вопрос в том, как мы распоряжаемся тем, что она дала. А даёт она всем именно то, что человеку нужно для выполнения предназначения. Каждому — своё.

   Природа <...> не бывает щедрой или жадной, она ко всем относится одинаково и всем одинаково даёт. Вопрос в том, как мы распоряжаемся тем, что она дала. А даёт она всем именно то, что человеку нужно для выполнения предназначения. Каждому — своё.

   — Александра Маринина · книга
3. «

   Природа в полный рост — не под силу человеку...

   Природа в полный рост — не под силу человеку...

   — Маргарет Этвуд · книга
4. «

   Мы привыкли говорить «левитановские места» и «нестеровская Россия». Эти художники помогли нам увидеть свою страну с необыкновенной лирической силой. Нет ничего плохого в том, что к зрелищу этих речушек и ольшаников, бледного неба и лесных косогоров всегда примешивается капля грусти, может быть оттого, что каждая встреча с этими местами – вместе с тем и разлука с ними. Нам грустно, что мы не в силах превратить это мимолётное осеннее утро в бесконечный шелест сухого золотого листа, в бесконечный блеск прохладных озер, в бесконечный хоровод легких, как дым, облаков.

   Мы привыкли говорить «левитановские места» и «нестеровская Россия». Эти художники помогли нам увидеть свою страну с необыкновенной лирической силой. Нет ничего плохого в том, что к зрелищу этих речушек и ольшаников, бледного неба и лесных косогоров всегда примешивается капля грусти, может быть оттого, что каждая встреча с этими местами – вместе с тем и разлука с ними. Нам грустно, что мы не в силах превратить это мимолётное осеннее утро в бесконечный шелест сухого золотого листа, в бесконечный блеск прохладных озер, в бесконечный хоровод легких, как дым, облаков.

   — Константин Георгиевич Паустовский · книга
5. «

   Спроси каплю, чего она хочет. Она скажет: быть росинкой, играть маленькими радугами, сделаться легкой и незримой, чуть-чуть зримой, дымкой. Подняться выше и слиться с кочующим облачком. Утонуть в темной туче, сверкать с молнией, греметь с громом, пролиться серебряным дождем и под высокою радугой, под многоцветной снова стать каплей, быть испитой жадным ртом земли или румяными устами цветка.

   Спроси каплю, чего она хочет. Она скажет: быть росинкой, играть маленькими радугами, сделаться легкой и незримой, чуть-чуть зримой, дымкой. Подняться выше и слиться с кочующим облачком. Утонуть в темной туче, сверкать с молнией, греметь с громом, пролиться серебряным дождем и под высокою радугой, под многоцветной снова стать каплей, быть испитой жадным ртом земли или румяными устами цветка.

   — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга
6. «

   На зеленом, цветущем берегу, над темной глубью реки или озера, в тени кустов, под шатром исполинского осокоря или кудрявой ольхи, тихо трепещущей своими листьями в светлом зеркале воды <...> улягутся мнимые страсти, утихнут мнимые бури, рассыплются самолюбивые мечты, разлетятся несбыточные надежды! Природа вступит в вечные права свои, вы услышите ее голос, заглушенный на время суетней, хлопотней, смехом, криком и всею пошлостью человеческой речи! Вместе с благовонным, свободным, освежительным воздухом вдохнете вы в себя безмятежность мысли, кротость чувства, снисхождение к другим и даже к самому себе.

   На зеленом, цветущем берегу, над темной глубью реки или озера, в тени кустов, под шатром исполинского осокоря или кудрявой ольхи, тихо трепещущей своими листьями в светлом зеркале воды <...> улягутся мнимые страсти, утихнут мнимые бури, рассыплются самолюбивые мечты, разлетятся несбыточные надежды! Природа вступит в вечные права свои, вы услышите ее голос, заглушенный на время суетней, хлопотней, смехом, криком и всею пошлостью человеческой речи! Вместе с благовонным, свободным, освежительным воздухом вдохнете вы в себя безмятежность мысли, кротость чувства, снисхождение к другим и даже к самому себе.

   — Сергей Аксаков · книга
7. «

   В природе всё пребывает в полном единстве со всем остальным.

   В природе всё пребывает в полном единстве со всем остальным.

   — Экхарт Толле · книга
8. «

   Ты у моей стояла колыбели, Твои я песни слышал в полусне, Ты ласточек дарила мне в апреле, Сквозь дождик солнцем улыбалась мне.

   Ты у моей стояла колыбели, Твои я песни слышал в полусне, Ты ласточек дарила мне в апреле, Сквозь дождик солнцем улыбалась мне.

   — Всеволод Рождественский
9. «

   Но не в одних стихах поэзия: она разлита везде, она вокруг нас… Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красотою и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия.

   Но не в одних стихах поэзия: она разлита везде, она вокруг нас… Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красотою и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
10. «

    Природа! Мать и сестра! Тоска и осуществление! Жизнь! Блеск полуночных солнц, сияние дневных звезд! Смерть! Ты, синева! О, глубина! Темный бархат на светлых одеждах! Ты, жизнь, – и есть смерть! Ты, смерть, – и есть жизнь! Все – природа! Я – это не я! Я – куст, дерево! Ветер и волна! Шторм и штиль! И во мне кровь миров! Эти звезды во мне! Часть меня! А я – в звездах! Часть звезд! Я – жизнь! Я – смерть! Я – космос! Я – ты!

    Природа! Мать и сестра! Тоска и осуществление! Жизнь! Блеск полуночных солнц, сияние дневных звезд! Смерть! Ты, синева! О, глубина! Темный бархат на светлых одеждах! Ты, жизнь, – и есть смерть! Ты, смерть, – и есть жизнь! Все – природа! Я – это не я! Я – куст, дерево! Ветер и волна! Шторм и штиль! И во мне кровь миров! Эти звезды во мне! Часть меня! А я – в звездах! Часть звезд! Я – жизнь! Я – смерть! Я – космос! Я – ты!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Увидев торнадо или грозу вблизи хоть раз, вы навсегда останетесь влюблены в эту красоту. Видя природу в ее самой мощной форме, чувствуешь себя присутствующим при сотворении Земли. Это невероятное чувство.

    Увидев торнадо или грозу вблизи хоть раз, вы навсегда останетесь влюблены в эту красоту. Видя природу в ее самой мощной форме, чувствуешь себя присутствующим при сотворении Земли. Это невероятное чувство.

    — Эрик Меола
12. «

    Я природой живу и дышу, Вдохновенно и просто пишу. Растворяясь душой в простоте, Я живу на земле в красоте!

    Я природой живу и дышу, Вдохновенно и просто пишу. Растворяясь душой в простоте, Я живу на земле в красоте!

    — Игорь Северянин
13. «

    А еще любого из нас завораживают природные явления — такие, как гроза или заход солнца, — и в этот момент мы чувствуем в себе готовность прикоснуться к вселенской мудрости, подумать о вещах, воистину значимых.

    А еще любого из нас завораживают природные явления — такие, как гроза или заход солнца, — и в этот момент мы чувствуем в себе готовность прикоснуться к вселенской мудрости, подумать о вещах, воистину значимых.

    — Пауло Коэльо · книга
14. «

    Потом начались луга, зеленые луга, распростершиеся под солнцем, словно готовая отдаться женщина. Сочная трава бурно разрослась до самой обочины дороги, здесь улитки пускались в свое медленное бегство от поднимающегося солнца. Как капельки масла в сливочном пироге, желтели цветы, росшие кустиками. Некоторые из них он помнил еще со школьной поры. Он громко называл их по именам, кивал им, словно после тяжелой болезни вернулся к родным: голубая перечная мята, стройная пастушья сумка, толстый, добродушный одуванчик.

    Потом начались луга, зеленые луга, распростершиеся под солнцем, словно готовая отдаться женщина. Сочная трава бурно разрослась до самой обочины дороги, здесь улитки пускались в свое медленное бегство от поднимающегося солнца. Как капельки масла в сливочном пироге, желтели цветы, росшие кустиками. Некоторые из них он помнил еще со школьной поры. Он громко называл их по именам, кивал им, словно после тяжелой болезни вернулся к родным: голубая перечная мята, стройная пастушья сумка, толстый, добродушный одуванчик.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    И нет другого существа, которое было бы столь же неуживчиво и столь же общительно, как человек: первое – по причине его пороков, второе – в силу его природы.

    И нет другого существа, которое было бы столь же неуживчиво и столь же общительно, как человек: первое – по причине его пороков, второе – в силу его природы.

    — Мишель де Монтень · книга
16. «

    Природа боится пустоты, именно поэтому мы боимся природы.

    Природа боится пустоты, именно поэтому мы боимся природы.

    — Фредерик Бегбедер · книга
17. «

    Человечество не перестает совершать одну глупость за другой. Оно будто бы намеренно уничтожает собственную планету. И через пятьдесят лет, если человечество доживет, «Кин-дза-дза!» останется актуальным. Потому что идиотизм вечен, он появился на свет вместе с человеком.

    Человечество не перестает совершать одну глупость за другой. Оно будто бы намеренно уничтожает собственную планету. И через пятьдесят лет, если человечество доживет, «Кин-дза-дза!» останется актуальным. Потому что идиотизм вечен, он появился на свет вместе с человеком.

    — Георгий Данелия
18. «

    Нет в природе дряни, хозяин, вся от человека дрянь.

    Нет в природе дряни, хозяин, вся от человека дрянь.

    — Леонид Леонов · книга
19. «

    На северном берегу, Где ветер, дыша прибоем, Летит над грядою дюн, Цветешь ли ты, как бывало, Шиповник, и в этом году?

    На северном берегу, Где ветер, дыша прибоем, Летит над грядою дюн, Цветешь ли ты, как бывало, Шиповник, и в этом году?

    — Исикава Такубоку
20. «

    Где-то багульник на сопках цветёт, Кедры вонзаются в небо… Кажется, будто давно меня ждёт Край, где ни разу я не был.

    Где-то багульник на сопках цветёт, Кедры вонзаются в небо… Кажется, будто давно меня ждёт Край, где ни разу я не был.