Подборка · 25 цитат по теме

25 цитат по теме «притча» без воды

25 цитат про «притча»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

Другие размеры:10 15 20 23 24 26 27 30 все варианты

Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота с раздором.
— Соломон · книга
Царят на белом свете три особы, им имя — зависть, ложь и злоба…
Дуракам притчи рассказывать — только время терять.
— майор Соболев · сериал
— Короче, был такой парень-буддист и он жил в горах, очень высоко, и поднимался туда по длинной такой дороге, и тут, откуда ни возьмись, выскакивает парень на лошади, прямо на него. Тоже буддист, наверное... Хотя я точно не знаю. — Пусть они оба будут буддистами. — Ну вот, и тот, на лошади, направляется прямо на первого, да так быстро, что тому пришлось сойти с дороги, чтобы лошадь его не затоптала. Наш весь пыльный, встает и кричит: «Эй, ты куда, мать твою, мчишься-то!?». А тот парень, что на лошади, отвечает: «Я не знаю, у лошади моей спроси!». — Спросить у лошади? Круто. — Именно. Вот оно, вот, вот. Такое лицо. И у меня было такое же. Эта лошадь символизирует все наши страхи, травмы. Она заставляет нас мчатся так быстро, что мы даже не можем ответить себе на один простейший вопрос — куда я так мчусь? Куда ты мчишься, Майк? Майк, тебе пора начать контролировать свою жизнь, пора уже взять поводья, пока твоя лошадь не скинула тебя со скалы.
— Короче, был такой парень-буддист и он жил в горах, очень высоко, и поднимался туда по длинной такой дороге, и тут, откуда ни возьмись, выскакивает парень на лошади, прямо на него. Тоже буддист, наверное... Хотя я точно не знаю. — Пусть они оба будут буддистами. — Ну вот, и тот, на лошади, направляется прямо на первого, да так быстро, что тому пришлось сойти с дороги, чтобы лошадь его не затоптала. Наш весь пыльный, встает и кричит: «Эй, ты куда, мать твою, мчишься-то!?». А тот парень, что на лошади, отвечает: «Я не знаю, у лошади моей спроси!». — Спросить у лошади? Круто. — Именно. Вот оно, вот, вот. Такое лицо. И у меня было такое же. Эта лошадь символизирует все наши страхи, травмы. Она заставляет нас мчатся так быстро, что мы даже не можем ответить себе на один простейший вопрос — куда я так мчусь? Куда ты мчишься, Майк? Майк, тебе пора начать контролировать свою жизнь, пора уже взять поводья, пока твоя лошадь не скинула тебя со скалы.
— капитан Конрад Говард · фильм
Истории, притчи, поучительные случаи из жизни — важнейшие элементы любого выступления.
— Александр Куберский · книга
По дороге домой я вспомнил древнюю байку — может, вы ее тоже слышали — о том, как сварить лягушку. Кладете ее в холодную воду, а потом начинаете греть. Если делать это постепенно, лягушка ни за что не сообразит, что надо выскакивать. Не знаю, соответствует ли это действительности, но, на мой взгляд, лучшей метафоры для описания старения не найти.
По дороге домой я вспомнил древнюю байку — может, вы ее тоже слышали — о том, как сварить лягушку. Кладете ее в холодную воду, а потом начинаете греть. Если делать это постепенно, лягушка ни за что не сообразит, что надо выскакивать. Не знаю, соответствует ли это действительности, но, на мой взгляд, лучшей метафоры для описания старения не найти.
— Стивен Кинг · книга
В «Притче о болтливой жене» женщина-подавальщица проговорилась симпатичному чужаку о том, что у мужа в подушке зашит кошель с рубинами. Ночью пришли воры и зарезали обоих. А мораль сей легенды — будь, жена, мужу своему верной тенью. Желательно молчаливой.
В «Притче о болтливой жене» женщина-подавальщица проговорилась симпатичному чужаку о том, что у мужа в подушке зашит кошель с рубинами. Ночью пришли воры и зарезали обоих. А мораль сей легенды — будь, жена, мужу своему верной тенью. Желательно молчаливой.
— Алина Илларионова · книга
Койот, это дух, который ведёт назад к жизни. Если воин последует за койотом при полной луне, он снова увидит тропу...
— Инферно (Inferno) (1999) · фильм
К примеру, два охотника встретили в лесу дракона. Один заметил изогнутые когти и белые зубы, а другой – мудрость в миндалевидных глазах. Первый человек будет говорить всем, что у них в лесу поселилась страшная зверюга, которую надо убить. Второй – расскажет о старом мудреце, которому не надо мешать. — А на самом деле? Откинув назад рыжие кудри, сморщив носик, девочка пнула камешек. — И что вы такие неразвитые пошли? Мир – это то, что вы о нем думаете: вы решите, что море розовое, горячее и соленое – оно таким и станет, ясно? Я могу решить о море совсем другое. Для меня оно может быть прозрачным, холодным и горьким. Выходит, что если я вам скажу, где находится мое море, вы все равно придете не туда, теперь ясно? — Да, – хором дети.
К примеру, два охотника встретили в лесу дракона. Один заметил изогнутые когти и белые зубы, а другой – мудрость в миндалевидных глазах. Первый человек будет говорить всем, что у них в лесу поселилась страшная зверюга, которую надо убить. Второй – расскажет о старом мудреце, которому не надо мешать. — А на самом деле? Откинув назад рыжие кудри, сморщив носик, девочка пнула камешек. — И что вы такие неразвитые пошли? Мир – это то, что вы о нем думаете: вы решите, что море розовое, горячее и соленое – оно таким и станет, ясно? Я могу решить о море совсем другое. Для меня оно может быть прозрачным, холодным и горьким. Выходит, что если я вам скажу, где находится мое море, вы все равно придете не туда, теперь ясно? — Да, – хором дети.
— Франц Вертфоллен
Две лягушки упали в яму. Они прыгали изо всех сил, но не могли выбраться.
— Мария Фариса
Когда-то жил маленький воробей, который во время полета на юг зимой, замерз и упал на землю. И затем, чтобы усугубить ситуацию, проходящая мимо корова нагадила на него, но навоз был теплым, и он разморозил его. Итак, вот он ожил, он в тепле и счастлив быть живым, и начинает петь. Проходит рядом голодный кот, и услышав радость воробья, очищает навоз, и откопав маленькую птицу, он затем её съедает. И мораль этой истории такова: каждый, кто нагадит на вас, не обязательно ваш враг; и все, кто вас из дерьма вытаскивает, не обязательно ваш друг; и если вам тепло и вы счастливы, независимо от того, где вы находитесь, вы должны просто держать свой большой рот закрытым.
Когда-то жил маленький воробей, который во время полета на юг зимой, замерз и упал на землю. И затем, чтобы усугубить ситуацию, проходящая мимо корова нагадила на него, но навоз был теплым, и он разморозил его. Итак, вот он ожил, он в тепле и счастлив быть живым, и начинает петь. Проходит рядом голодный кот, и услышав радость воробья, очищает навоз, и откопав маленькую птицу, он затем её съедает. И мораль этой истории такова: каждый, кто нагадит на вас, не обязательно ваш враг; и все, кто вас из дерьма вытаскивает, не обязательно ваш друг; и если вам тепло и вы счастливы, независимо от того, где вы находитесь, вы должны просто держать свой большой рот закрытым.
— Электра · фильм
... Недавно ко мне в каливу зашли два католика-архитектора из Рима... Что такое Православие, они не понимали, но настроены были по-доброму. «Почему, – спросили они меня, – монахи сидят здесь? Почему они не идут в мир на общественное служение?» – «А разве, – ответил я, – маяки не должны стоять на скалах? Что, прикажете им переехать в города и подключиться к работе уличных фонарей? У маяков свое служение, у фонарей свое». Монах – это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далекий маяк, утвержденный высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путем и достигали Бога – пункта своего назначения.
... Недавно ко мне в каливу зашли два католика-архитектора из Рима... Что такое Православие, они не понимали, но настроены были по-доброму. «Почему, – спросили они меня, – монахи сидят здесь? Почему они не идут в мир на общественное служение?» – «А разве, – ответил я, – маяки не должны стоять на скалах? Что, прикажете им переехать в города и подключиться к работе уличных фонарей? У маяков свое служение, у фонарей свое». Монах – это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далекий маяк, утвержденный высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путем и достигали Бога – пункта своего назначения.
— Паисий Святогорец
А вчера позвал меня и говорит: хочешь, я прочитаю тебе одну еврейскую притчу? И прочитал про какого-то ребе Зусю, которому надо было вернуть долг к утру, а денег не было. Ученики заволновались, откуда добыть денег, а ребе был спокоен. Он взял лист бумаги и написал двадцать пять способов, которыми могут прийти деньги. И на отдельной записке ещё двадцать шестой. Наутро деньги откуда-то пришли. Тогда ученики прочитали весь список из двадцати пяти возможных способов, но в нём не оказалось того случая, благодаря которому пришли деньги. Тогда реб Зуся открыл отдельную бумажку — там написано: Бог не нуждается в советах ребе Зуси...
А вчера позвал меня и говорит: хочешь, я прочитаю тебе одну еврейскую притчу? И прочитал про какого-то ребе Зусю, которому надо было вернуть долг к утру, а денег не было. Ученики заволновались, откуда добыть денег, а ребе был спокоен. Он взял лист бумаги и написал двадцать пять способов, которыми могут прийти деньги. И на отдельной записке ещё двадцать шестой. Наутро деньги откуда-то пришли. Тогда ученики прочитали весь список из двадцати пяти возможных способов, но в нём не оказалось того случая, благодаря которому пришли деньги. Тогда реб Зуся открыл отдельную бумажку — там написано: Бог не нуждается в советах ребе Зуси...
— Людмила Улицкая · книга
Услышим ли мы с вами сегодняшнюю притчу – назидание о милосердном самарянине, у которого закон любви был написан в сердце, и для которого ближним оказался не ближний по духу, не ближний по крови, но тот, кто встретился на его жизненном пути, кто именно в ту минуту нуждался в его помощи и любви? Дорогие мои, услышим же определение Господне для законника, оно и для нас, знающих закон: …иди и ты твори такожде (Лк. 10, 37). Забудь себя и свое «Я», поставь в средоточие жизни своей того человека, которому нужна твоя помощь – материальная ли, духовная ли. Поставь в центре жизни того, кому нужен ближний, и стань им ты. Вот, дорогие наши, мера нашего духовного возраста, где кроется ответ на вопрос о спасении. Сегодня, когда поток неведомых ранее соблазнов захлестнул Россию, когда блуд, насилие, сребролюбие, пьянство, наркомания стали явными и уже привычными пороками, а тяга к святыне и кощунство над ней одновременно борют и владеют человеком, вопрос о милосердии и любви вырастает в первостепеннейший, главнейший вопрос жизни. Ибо только милосердием и любовью можно стяжать Святой Дух Божий, Которым только и можно противостать страшным духам злобы, овладевшим людьми и миром.
Услышим ли мы с вами сегодняшнюю притчу – назидание о милосердном самарянине, у которого закон любви был написан в сердце, и для которого ближним оказался не ближний по духу, не ближний по крови, но тот, кто встретился на его жизненном пути, кто именно в ту минуту нуждался в его помощи и любви? Дорогие мои, услышим же определение Господне для законника, оно и для нас, знающих закон: …иди и ты твори такожде (Лк. 10, 37). Забудь себя и свое «Я», поставь в средоточие жизни своей того человека, которому нужна твоя помощь – материальная ли, духовная ли. Поставь в центре жизни того, кому нужен ближний, и стань им ты. Вот, дорогие наши, мера нашего духовного возраста, где кроется ответ на вопрос о спасении. Сегодня, когда поток неведомых ранее соблазнов захлестнул Россию, когда блуд, насилие, сребролюбие, пьянство, наркомания стали явными и уже привычными пороками, а тяга к святыне и кощунство над ней одновременно борют и владеют человеком, вопрос о милосердии и любви вырастает в первостепеннейший, главнейший вопрос жизни. Ибо только милосердием и любовью можно стяжать Святой Дух Божий, Которым только и можно противостать страшным духам злобы, овладевшим людьми и миром.
— Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
Научись писать обиды на песке и высекать радости на камне...
Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?
Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?
— Франц Вертфоллен · книга
Одна путешественница шла со своим знакомым собирать ароматную смолу с деревьев.
— Мария Фариса
Поразительно: с ужасом и стыдом глядя на на жестокую игру мировой истории, на вечно вертящееся колесо мировой алчности и страданий, увидев и поняв бренность сущего и жестокость человека и в то же время его глубокую тоску по чистоте и гармонии, этот, как ни один, может быть другой, умный и способный страдать народ нашел для всей красоты и всего трагизма мира эти великолепные притчи — о старении и гибели всего сущего, о могучем Шиве, растаптывающем в пляске пришедший в упадок мир, и улыбчивом Вишну, который лежит в дремоте и из своих золотых божественных снов сотворяет, играя, мир заново.
Поразительно: с ужасом и стыдом глядя на на жестокую игру мировой истории, на вечно вертящееся колесо мировой алчности и страданий, увидев и поняв бренность сущего и жестокость человека и в то же время его глубокую тоску по чистоте и гармонии, этот, как ни один, может быть другой, умный и способный страдать народ нашел для всей красоты и всего трагизма мира эти великолепные притчи — о старении и гибели всего сущего, о могучем Шиве, растаптывающем в пляске пришедший в упадок мир, и улыбчивом Вишну, который лежит в дремоте и из своих золотых божественных снов сотворяет, играя, мир заново.
— Герман Гессе · книга
Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его, а иное упало на камень, и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги, а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный.
Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его, а иное упало на камень, и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги, а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный.
— Иисус Христос · книга
Во времена, которые давно минули и скоро придут снова, Мурад направлялся в Багдад и встретил по дороге Чуму. — Ты тоже идешь в Багдад? — спросил мужчина Чуму. — Да, мне нужно забрать там десять тысяч душ. Через пару месяцев на одной из дорог Мурад снова встретился с Чумой. — Ты же сказала, что заберёшь десять тысяч душ, а умерло сто тысяч? — закричал взбешённый Мурад. — Я не обманула, я и правда забрала всего десять тысяч. Остальные умерли от страха.
Во времена, которые давно минули и скоро придут снова, Мурад направлялся в Багдад и встретил по дороге Чуму. — Ты тоже идешь в Багдад? — спросил мужчина Чуму. — Да, мне нужно забрать там десять тысяч душ. Через пару месяцев на одной из дорог Мурад снова встретился с Чумой. — Ты же сказала, что заберёшь десять тысяч душ, а умерло сто тысяч? — закричал взбешённый Мурад. — Я не обманула, я и правда забрала всего десять тысяч. Остальные умерли от страха.
— Мария Фариса

20 из 25

Смотрите также

Все цитаты — притча Все подборки — притча Каталог подборок Темы