26 цитат «притча» — что говорили умные люди

26 цитат про «притча»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   К примеру, два охотника встретили в лесу дракона. Один заметил изогнутые когти и белые зубы, а другой – мудрость в миндалевидных глазах. Первый человек будет говорить всем, что у них в лесу поселилась страшная зверюга, которую надо убить. Второй – расскажет о старом мудреце, которому не надо мешать. — А на самом деле? Откинув назад рыжие кудри, сморщив носик, девочка пнула камешек. — И что вы такие неразвитые пошли? Мир – это то, что вы о нем думаете: вы решите, что море розовое, горячее и соленое – оно таким и станет, ясно? Я могу решить о море совсем другое. Для меня оно может быть прозрачным, холодным и горьким. Выходит, что если я вам скажу, где находится мое море, вы все равно придете не туда, теперь ясно? — Да, – хором дети.

   К примеру, два охотника встретили в лесу дракона. Один заметил изогнутые когти и белые зубы, а другой – мудрость в миндалевидных глазах. Первый человек будет говорить всем, что у них в лесу поселилась страшная зверюга, которую надо убить. Второй – расскажет о старом мудреце, которому не надо мешать. — А на самом деле? Откинув назад рыжие кудри, сморщив носик, девочка пнула камешек. — И что вы такие неразвитые пошли? Мир – это то, что вы о нем думаете: вы решите, что море розовое, горячее и соленое – оно таким и станет, ясно? Я могу решить о море совсем другое. Для меня оно может быть прозрачным, холодным и горьким. Выходит, что если я вам скажу, где находится мое море, вы все равно придете не туда, теперь ясно? — Да, – хором дети.

   — Франц Вертфоллен
2. «

   Всю жизнь я стыдился своей матери. У нее не было одного глаза, и она казалась мне безобразной. Жили мы бедно. Отца я не помнил, а мать… Кто даст хорошую работу, такой как она, – одноглазой. И если меня мать старалась приодеть получше и в школе я не отличался от одноклассников, то она по сравнению с мамами других детей, такими красивыми и нарядными, казалась уродливой нищенкой. Я, как мог, скрывал ее от друзей. Но однажды она взяла, да и пришла в школу – соскучилась, видите ли. И подошла ко мне при всех! Как только я сквозь землю не провалился. В бешенстве убежал, куда глаза глядят. А на следующий день, конечно же, вся школа только и говорила о том, какая у меня мать уродина. Ну, или мне так казалось. И я возненавидел ее. «Уж лучше бы у меня вообще не было матери, чем такая, как ты, лучше бы ты умерла!» — кричал я тогда. Она молчала. Больше всего я хотел поскорее уйти из дома, уйти от матери. Да и что она могла мне дать? Я усердно учился в школе, потом, чтобы продолжить образование, переехал в столицу. Начал работать, женился, обзавелся своим домом. Вскоре появились дети. Жизнь улыбалась мне. И я гордился тем, что всего достиг сам. О матери я не вспоминал. Но однажды она приехала в столицу и пришла в мой дом. Дети не знали, что это их бабушка, они вообще не знали, что у них есть бабушка, и начали смеяться над ней. Ведь моя мать была так безобразна. Давняя обида захлестнула меня. Опять она! Теперь хочет опозорить меня перед детьми и женой?! «Что тебе здесь надо? Решила напугать моих детей?» — шипел я, выталкивая ее за дверь. Она промолчала. Прошло несколько лет. Я добился еще больших успехов. И когда из школы пришло приглашение на собрание выпускников, решил поехать. Теперь мне нечего было стыдиться. Встреча прошла весело. Перед отъездом решил побродить по городу и сам не знаю как вышел к своему старому дому. Соседи узнали меня, сказали, что моя мать умерла, и передали ее письмо. Я не особенно огорчился, да и письмо сначала хотел выбросить не читая. Но все-таки вскрыл.«Здравствуй, сынок. Прости меня за все. За то, что не смогла обеспечить тебе счастливое детство. За то, что тебе приходилось стыдиться меня. За то, что без разрешения приехала в твой дом. У тебя красивые дети и я вовсе не хотела их пугать. Они так похожи на тебя. Береги их. Ты, конечно, не помнишь этого, но когда ты был совсем маленьким, с тобой случилось несчастье, и ты потерял глаз. Я отдала тебе свой. Больше я ничем не могла тебе помочь. Ты всего добился сам. А я просто любила тебя, радовалась твоим успехам и гордилась тобой. И была счастлива. Твоя мама».

   Всю жизнь я стыдился своей матери. У нее не было одного глаза, и она казалась мне безобразной. Жили мы бедно. Отца я не помнил, а мать… Кто даст хорошую работу, такой как она, – одноглазой. И если меня мать старалась приодеть получше и в школе я не отличался от одноклассников, то она по сравнению с мамами других детей, такими красивыми и нарядными, казалась уродливой нищенкой. Я, как мог, скрывал ее от друзей. Но однажды она взяла, да и пришла в школу – соскучилась, видите ли. И подошла ко мне при всех! Как только я сквозь землю не провалился. В бешенстве убежал, куда глаза глядят. А на следующий день, конечно же, вся школа только и говорила о том, какая у меня мать уродина. Ну, или мне так казалось. И я возненавидел ее. «Уж лучше бы у меня вообще не было матери, чем такая, как ты, лучше бы ты умерла!» — кричал я тогда. Она молчала. Больше всего я хотел поскорее уйти из дома, уйти от матери. Да и что она могла мне дать? Я усердно учился в школе, потом, чтобы продолжить образование, переехал в столицу. Начал работать, женился, обзавелся своим домом. Вскоре появились дети. Жизнь улыбалась мне. И я гордился тем, что всего достиг сам. О матери я не вспоминал. Но однажды она приехала в столицу и пришла в мой дом. Дети не знали, что это их бабушка, они вообще не знали, что у них есть бабушка, и начали смеяться над ней. Ведь моя мать была так безобразна. Давняя обида захлестнула меня. Опять она! Теперь хочет опозорить меня перед детьми и женой?! «Что тебе здесь надо? Решила напугать моих детей?» — шипел я, выталкивая ее за дверь. Она промолчала. Прошло несколько лет. Я добился еще больших успехов. И когда из школы пришло приглашение на собрание выпускников, решил поехать. Теперь мне нечего было стыдиться. Встреча прошла весело. Перед отъездом решил побродить по городу и сам не знаю как вышел к своему старому дому. Соседи узнали меня, сказали, что моя мать умерла, и передали ее письмо. Я не особенно огорчился, да и письмо сначала хотел выбросить не читая. Но все-таки вскрыл.«Здравствуй, сынок. Прости меня за все. За то, что не смогла обеспечить тебе счастливое детство. За то, что тебе приходилось стыдиться меня. За то, что без разрешения приехала в твой дом. У тебя красивые дети и я вовсе не хотела их пугать. Они так похожи на тебя. Береги их. Ты, конечно, не помнишь этого, но когда ты был совсем маленьким, с тобой случилось несчастье, и ты потерял глаз. Я отдала тебе свой. Больше я ничем не могла тебе помочь. Ты всего добился сам. А я просто любила тебя, радовалась твоим успехам и гордилась тобой. И была счастлива. Твоя мама».
3. «

   Это китайская притча. Как-то раз двое монахов гуляли по саду даосского монастыря. Вдруг один из них увидел на их пути ползущую по земле улитку. Второй монах, его духовный брат, по недосмотру чуть было не раздавил ее, но первый монах вовремя его остановил. Он нагнулся и поднял животное. «Смотри, мы чуть не убили эту улитку. А ведь это животное представляет жизнь и через нее Дао, которому надо следовать. Эта улитка должна жить и продолжать циклы реинкарнации». И он осторожно выпустил улитку в траву. «Глупец! — рассердился другой монах. — Спасая эту никчемную улитку, ты подвергаешь угрозе грядки с салатом, которые выращивает наш садовник. Ради спасения жизни какой-то улитки ты уничтожаешь труды одного из наших братьев». За их спором с любопытством наблюдал третий монах, который оказался поблизости. И поскольку они не могли прийти к согласию, первый монах предложил: «Давай обратимся с этим вопросом к нашему настоятелю, он мудрый, пусть он и решит, кто из нас прав», — и они отправились к настоятелю, с ними отправился и третий монах, которого заинтересовал этот спор. Первый монах рассказал, как он спас священную жизнь, которая вмещает тысячи будущих или минувших существований. Настоятель слушал, кивая головой, потом объявил: «Ты прав, так и надо было поступить». Второй монах возмутился. «Как же так? Разве хорошо спасти улитку, которая обгладывает овощи? Улитку надо было раздавить, и спасти огород, который каждый день дает нам вкусную пищу!» Настоятель выслушал, кивая головой, и сказал: «Это верно. Так и надо было поступить. Ты прав». Тогда третий монах, который до сих пор молчал, возмутился: «Но их точки зрения противоположны! Разве оба они могут быть правы?» Настоятель долго смотрел на него. Потом покачал головой и сказал: «Это верно. И ты тоже прав».

   Это китайская притча. Как-то раз двое монахов гуляли по саду даосского монастыря. Вдруг один из них увидел на их пути ползущую по земле улитку. Второй монах, его духовный брат, по недосмотру чуть было не раздавил ее, но первый монах вовремя его остановил. Он нагнулся и поднял животное. «Смотри, мы чуть не убили эту улитку. А ведь это животное представляет жизнь и через нее Дао, которому надо следовать. Эта улитка должна жить и продолжать циклы реинкарнации». И он осторожно выпустил улитку в траву. «Глупец! — рассердился другой монах. — Спасая эту никчемную улитку, ты подвергаешь угрозе грядки с салатом, которые выращивает наш садовник. Ради спасения жизни какой-то улитки ты уничтожаешь труды одного из наших братьев». За их спором с любопытством наблюдал третий монах, который оказался поблизости. И поскольку они не могли прийти к согласию, первый монах предложил: «Давай обратимся с этим вопросом к нашему настоятелю, он мудрый, пусть он и решит, кто из нас прав», — и они отправились к настоятелю, с ними отправился и третий монах, которого заинтересовал этот спор. Первый монах рассказал, как он спас священную жизнь, которая вмещает тысячи будущих или минувших существований. Настоятель слушал, кивая головой, потом объявил: «Ты прав, так и надо было поступить». Второй монах возмутился. «Как же так? Разве хорошо спасти улитку, которая обгладывает овощи? Улитку надо было раздавить, и спасти огород, который каждый день дает нам вкусную пищу!» Настоятель выслушал, кивая головой, и сказал: «Это верно. Так и надо было поступить. Ты прав». Тогда третий монах, который до сих пор молчал, возмутился: «Но их точки зрения противоположны! Разве оба они могут быть правы?» Настоятель долго смотрел на него. Потом покачал головой и сказал: «Это верно. И ты тоже прав».

   — Бернар Вербер · книга
4. «

   Тут я вспомнил притчу о скорпионе и лягушке: «Зачем ты ужалил меня? — спрашивает лягушка скорпиона, когда они вдвоем оказались на середине реки, — ведь ты умрешь вместе со мной». «Потому что я скорпион», — отвечает ей тот».

   Тут я вспомнил притчу о скорпионе и лягушке: «Зачем ты ужалил меня? — спрашивает лягушка скорпиона, когда они вдвоем оказались на середине реки, — ведь ты умрешь вместе со мной». «Потому что я скорпион», — отвечает ей тот».

   — Гийом Мюссо · книга
5. «

   Возьмем, к примеру, того самого осла из притчи, который, стоя между двух охапок сена, не мог решить, какую выбрать, и умер от голода. Вы видите, в чем его ошибка? Кто — то забыл сказать бедному ослу, что он может съесть две охапки.

   Возьмем, к примеру, того самого осла из притчи, который, стоя между двух охапок сена, не мог решить, какую выбрать, и умер от голода. Вы видите, в чем его ошибка? Кто — то забыл сказать бедному ослу, что он может съесть две охапки.

   — Барбара Шер · книга
6. «

   Есть одна притча о наивной рыбке. Подплыла она к мудрой рыбке и говорит: «Как найти то, что зовут океаном?» «Океаном? — повторила та. — Ты в нём, мы в нём живём!» «Это? — удивилась рыбка. — Это вода! А я хочу в океан!»

   Есть одна притча о наивной рыбке. Подплыла она к мудрой рыбке и говорит: «Как найти то, что зовут океаном?» «Океаном? — повторила та. — Ты в нём, мы в нём живём!» «Это? — удивилась рыбка. — Это вода! А я хочу в океан!»

   — Доротея · мультфильм
7. «

   Во времена, которые давно минули и скоро придут снова, Мурад направлялся в Багдад и встретил по дороге Чуму. — Ты тоже идешь в Багдад? — спросил мужчина Чуму. — Да, мне нужно забрать там десять тысяч душ. Через пару месяцев на одной из дорог Мурад снова встретился с Чумой. — Ты же сказала, что заберёшь десять тысяч душ, а умерло сто тысяч? — закричал взбешённый Мурад. — Я не обманула, я и правда забрала всего десять тысяч. Остальные умерли от страха.

   Во времена, которые давно минули и скоро придут снова, Мурад направлялся в Багдад и встретил по дороге Чуму. — Ты тоже идешь в Багдад? — спросил мужчина Чуму. — Да, мне нужно забрать там десять тысяч душ. Через пару месяцев на одной из дорог Мурад снова встретился с Чумой. — Ты же сказала, что заберёшь десять тысяч душ, а умерло сто тысяч? — закричал взбешённый Мурад. — Я не обманула, я и правда забрала всего десять тысяч. Остальные умерли от страха.

   — Мария Фариса
8. «

   В свое время группа людей ходила к знающему, уважаемому человеку, подготовив свои вопросы.

   В свое время группа людей ходила к знающему, уважаемому человеку, подготовив свои вопросы.

   — Салих · сериал
9. «

   — Короче, был такой парень-буддист и он жил в горах, очень высоко, и поднимался туда по длинной такой дороге, и тут, откуда ни возьмись, выскакивает парень на лошади, прямо на него. Тоже буддист, наверное... Хотя я точно не знаю. — Пусть они оба будут буддистами. — Ну вот, и тот, на лошади, направляется прямо на первого, да так быстро, что тому пришлось сойти с дороги, чтобы лошадь его не затоптала. Наш весь пыльный, встает и кричит: «Эй, ты куда, мать твою, мчишься-то!?». А тот парень, что на лошади, отвечает: «Я не знаю, у лошади моей спроси!». — Спросить у лошади? Круто. — Именно. Вот оно, вот, вот. Такое лицо. И у меня было такое же. Эта лошадь символизирует все наши страхи, травмы. Она заставляет нас мчатся так быстро, что мы даже не можем ответить себе на один простейший вопрос — куда я так мчусь? Куда ты мчишься, Майк? Майк, тебе пора начать контролировать свою жизнь, пора уже взять поводья, пока твоя лошадь не скинула тебя со скалы.

   — Короче, был такой парень-буддист и он жил в горах, очень высоко, и поднимался туда по длинной такой дороге, и тут, откуда ни возьмись, выскакивает парень на лошади, прямо на него. Тоже буддист, наверное... Хотя я точно не знаю. — Пусть они оба будут буддистами. — Ну вот, и тот, на лошади, направляется прямо на первого, да так быстро, что тому пришлось сойти с дороги, чтобы лошадь его не затоптала. Наш весь пыльный, встает и кричит: «Эй, ты куда, мать твою, мчишься-то!?». А тот парень, что на лошади, отвечает: «Я не знаю, у лошади моей спроси!». — Спросить у лошади? Круто. — Именно. Вот оно, вот, вот. Такое лицо. И у меня было такое же. Эта лошадь символизирует все наши страхи, травмы. Она заставляет нас мчатся так быстро, что мы даже не можем ответить себе на один простейший вопрос — куда я так мчусь? Куда ты мчишься, Майк? Майк, тебе пора начать контролировать свою жизнь, пора уже взять поводья, пока твоя лошадь не скинула тебя со скалы.

   — капитан Конрад Говард · фильм
10. «

    Услышим ли мы с вами сегодняшнюю притчу – назидание о милосердном самарянине, у которого закон любви был написан в сердце, и для которого ближним оказался не ближний по духу, не ближний по крови, но тот, кто встретился на его жизненном пути, кто именно в ту минуту нуждался в его помощи и любви? Дорогие мои, услышим же определение Господне для законника, оно и для нас, знающих закон: …иди и ты твори такожде (Лк. 10, 37). Забудь себя и свое «Я», поставь в средоточие жизни своей того человека, которому нужна твоя помощь – материальная ли, духовная ли. Поставь в центре жизни того, кому нужен ближний, и стань им ты. Вот, дорогие наши, мера нашего духовного возраста, где кроется ответ на вопрос о спасении. Сегодня, когда поток неведомых ранее соблазнов захлестнул Россию, когда блуд, насилие, сребролюбие, пьянство, наркомания стали явными и уже привычными пороками, а тяга к святыне и кощунство над ней одновременно борют и владеют человеком, вопрос о милосердии и любви вырастает в первостепеннейший, главнейший вопрос жизни. Ибо только милосердием и любовью можно стяжать Святой Дух Божий, Которым только и можно противостать страшным духам злобы, овладевшим людьми и миром.

    Услышим ли мы с вами сегодняшнюю притчу – назидание о милосердном самарянине, у которого закон любви был написан в сердце, и для которого ближним оказался не ближний по духу, не ближний по крови, но тот, кто встретился на его жизненном пути, кто именно в ту минуту нуждался в его помощи и любви? Дорогие мои, услышим же определение Господне для законника, оно и для нас, знающих закон: …иди и ты твори такожде (Лк. 10, 37). Забудь себя и свое «Я», поставь в средоточие жизни своей того человека, которому нужна твоя помощь – материальная ли, духовная ли. Поставь в центре жизни того, кому нужен ближний, и стань им ты. Вот, дорогие наши, мера нашего духовного возраста, где кроется ответ на вопрос о спасении. Сегодня, когда поток неведомых ранее соблазнов захлестнул Россию, когда блуд, насилие, сребролюбие, пьянство, наркомания стали явными и уже привычными пороками, а тяга к святыне и кощунство над ней одновременно борют и владеют человеком, вопрос о милосердии и любви вырастает в первостепеннейший, главнейший вопрос жизни. Ибо только милосердием и любовью можно стяжать Святой Дух Божий, Которым только и можно противостать страшным духам злобы, овладевшим людьми и миром.

    — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
11. «

    Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота с раздором.

    Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота с раздором.

    — Соломон · книга
12. «

    К одному известному мудрецу пришёл незнакомец и попросил разрешения у хозяина задать ему несколько вопросов.

    К одному известному мудрецу пришёл незнакомец и попросил разрешения у хозяина задать ему несколько вопросов.

    — Мария Фариса
13. «

    Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его, а иное упало на камень, и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги, а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный.

    Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его, а иное упало на камень, и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги, а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный.

    — Иисус Христос · книга
14. «

    Пророк Мухаммед, посланник Аллаха, сказал своим ученикам: — «Мне был показан Ад. Большинство его обитателей составляли женщины, которые были неблагодарны». Сахабы ученики спросили его: — «Они были неблагодарны Аллаху?» Посланник Аллаха им ответил: — «Они были неблагодарны своим мужьям за их хорошее отношение к ним. Это те женщины, которым на протяжении многих лет делают добро, а если ты один раз сделаешь что-то, что им не понравится, они скажут: «Я не видела от тебя ничего хорошего».»

    Пророк Мухаммед, посланник Аллаха, сказал своим ученикам: — «Мне был показан Ад. Большинство его обитателей составляли женщины, которые были неблагодарны». Сахабы ученики спросили его: — «Они были неблагодарны Аллаху?» Посланник Аллаха им ответил: — «Они были неблагодарны своим мужьям за их хорошее отношение к ним. Это те женщины, которым на протяжении многих лет делают добро, а если ты один раз сделаешь что-то, что им не понравится, они скажут: «Я не видела от тебя ничего хорошего».»

    — Мухаммед · книга
15. «

    Однажды ученик великого мудреца решил испытать своего учителя. Он поймал бабочку и подумал: «Вот мой учитель все знает, сейчас подойду к нему и спрошу: «В моей руке бабочка, как ты думаешь, живая она или мертвая?» Если скажет, что живая — я сожму кулак, и она умрет, если скажет, что мертвая — я разожму кулак, и она улетит». — Учитель, в моей руке бабочка, как ты думаешь, живая она или мертвая? — Все в твоих руках, — ответил учитель...

    Однажды ученик великого мудреца решил испытать своего учителя. Он поймал бабочку и подумал: «Вот мой учитель все знает, сейчас подойду к нему и спрошу: «В моей руке бабочка, как ты думаешь, живая она или мертвая?» Если скажет, что живая — я сожму кулак, и она умрет, если скажет, что мертвая — я разожму кулак, и она улетит». — Учитель, в моей руке бабочка, как ты думаешь, живая она или мертвая? — Все в твоих руках, — ответил учитель...

    — Александр Ткаченко · книга
16. «

    ... Недавно ко мне в каливу зашли два католика-архитектора из Рима... Что такое Православие, они не понимали, но настроены были по-доброму. «Почему, – спросили они меня, – монахи сидят здесь? Почему они не идут в мир на общественное служение?» – «А разве, – ответил я, – маяки не должны стоять на скалах? Что, прикажете им переехать в города и подключиться к работе уличных фонарей? У маяков свое служение, у фонарей свое». Монах – это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далекий маяк, утвержденный высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путем и достигали Бога – пункта своего назначения.

    ... Недавно ко мне в каливу зашли два католика-архитектора из Рима... Что такое Православие, они не понимали, но настроены были по-доброму. «Почему, – спросили они меня, – монахи сидят здесь? Почему они не идут в мир на общественное служение?» – «А разве, – ответил я, – маяки не должны стоять на скалах? Что, прикажете им переехать в города и подключиться к работе уличных фонарей? У маяков свое служение, у фонарей свое». Монах – это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далекий маяк, утвержденный высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путем и достигали Бога – пункта своего назначения.

    — Паисий Святогорец
17. «

    Дуракам притчи рассказывать — только время терять.

    Дуракам притчи рассказывать — только время терять.

    — майор Соболев · сериал
18. «

    В «Притче о болтливой жене» женщина-подавальщица проговорилась симпатичному чужаку о том, что у мужа в подушке зашит кошель с рубинами. Ночью пришли воры и зарезали обоих. А мораль сей легенды — будь, жена, мужу своему верной тенью. Желательно молчаливой.

    В «Притче о болтливой жене» женщина-подавальщица проговорилась симпатичному чужаку о том, что у мужа в подушке зашит кошель с рубинами. Ночью пришли воры и зарезали обоих. А мораль сей легенды — будь, жена, мужу своему верной тенью. Желательно молчаливой.

    — Алина Илларионова · книга
19. «

    Поразительно: с ужасом и стыдом глядя на на жестокую игру мировой истории, на вечно вертящееся колесо мировой алчности и страданий, увидев и поняв бренность сущего и жестокость человека и в то же время его глубокую тоску по чистоте и гармонии, этот, как ни один, может быть другой, умный и способный страдать народ нашел для всей красоты и всего трагизма мира эти великолепные притчи — о старении и гибели всего сущего, о могучем Шиве, растаптывающем в пляске пришедший в упадок мир, и улыбчивом Вишну, который лежит в дремоте и из своих золотых божественных снов сотворяет, играя, мир заново.

    Поразительно: с ужасом и стыдом глядя на на жестокую игру мировой истории, на вечно вертящееся колесо мировой алчности и страданий, увидев и поняв бренность сущего и жестокость человека и в то же время его глубокую тоску по чистоте и гармонии, этот, как ни один, может быть другой, умный и способный страдать народ нашел для всей красоты и всего трагизма мира эти великолепные притчи — о старении и гибели всего сущего, о могучем Шиве, растаптывающем в пляске пришедший в упадок мир, и улыбчивом Вишну, который лежит в дремоте и из своих золотых божественных снов сотворяет, играя, мир заново.

    — Герман Гессе · книга
20. «

    По дороге домой я вспомнил древнюю байку — может, вы ее тоже слышали — о том, как сварить лягушку. Кладете ее в холодную воду, а потом начинаете греть. Если делать это постепенно, лягушка ни за что не сообразит, что надо выскакивать. Не знаю, соответствует ли это действительности, но, на мой взгляд, лучшей метафоры для описания старения не найти.

    По дороге домой я вспомнил древнюю байку — может, вы ее тоже слышали — о том, как сварить лягушку. Кладете ее в холодную воду, а потом начинаете греть. Если делать это постепенно, лягушка ни за что не сообразит, что надо выскакивать. Не знаю, соответствует ли это действительности, но, на мой взгляд, лучшей метафоры для описания старения не найти.

    — Стивен Кинг · книга