431 цитата про «признание» от великих людей

Тема «признание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 431 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

   Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

   — Марсель Пруст · книга
2. «

   Даже если Блэр не отвечает тебе взаимностью, может быть, стоит сказать ей, что ты чувствуешь? Хотя бы ради того, чтобы жить дальше.

   Даже если Блэр не отвечает тебе взаимностью, может быть, стоит сказать ей, что ты чувствуешь? Хотя бы ради того, чтобы жить дальше.

   — Руфус Хамфри (Rufus Humphrey) · сериал
3. «

   Every night in my dreams I see you, I feel you That is how I know you go on. Far across the distance And spaces between us You have come to show you go on.

   Every night in my dreams I see you, I feel you That is how I know you go on. Far across the distance And spaces between us You have come to show you go on.
4. «

   Самоуспокоение — не признание поражения.

   Самоуспокоение — не признание поражения.

   — Эльчин Сафарли · книга
5. «

   — Серьёзно? — Слушайте, я понимаю, что вас достала, но... Я думаю, это ваше. — Я же говорил, мне не нужны ваши пода... Что? Откуда у тебя это? — От жителей ненавистного вами города. — Я... Я думал, что навсегда затерял эту фотографию после пожара, устроенного недоумком Соулом. А оказывается... — Расскажете о ней? О кошке с фотографии? — Это Элизабет, моя жена. Мы с ней познакомились в канун Рождества несколько десятков лун назад. Она — мой лучик надежды в этом суровом мире, вместе с ней мы пережили бесчисленное количество событий и приключений. Она была такой умной, ловкой, сообразительной. Казалось бы, она умеет всё: от ловли юркой белки до лазанья по обветренным скалам. А её голос... Я тонул, слыша его, и ничего больше не волновало. Но ничто не может длиться вечно, так и её лучик догорел дотла. Я помню этот день, как будто он был вчера. — Что случилось? — Шторм. Случился шторм невиданных ранее масштабов. Мы с Элизабет были как раз около бухты, когда ад явился на землю. Мы... Мы привыкли к такой жизни. Мы совсем не думали о том, что может что-то пойти не так. Экстрим был обязательной частью нашего брака, поэтому мы пошли на шторм, как на очередное приключение. А когда осознали, что так просто нам не вырваться, было уже поздно. Слишком поздно. Волна... Она проглотила её. Всего лишь один миг — и её нет. Как бы я не старался, как бы я не искал... Всё было зря. Последнее, что я помню, как очередная волна затянула под воду и меня. Думал, что это конец... Очнулся я уже, когда всё закончилось. Вода стала гладкая, как стекло. Я пытался её искать! Думал, раз мне повезло, то и ей должно. Она же была рождена для везения! Но её нигде не было. Сколько бы я не искал, сколько бы я не старался... Её след простыл. Она ушла на дно. Навсегда. А вместе с ней и ушла какая либо радость в моей жизни. Рождество, которое когда-то свело нас вместе, так безжалостно отняло её у меня, растоптало и смешало с грязью. Лучше бы море забрало меня, а не её... — Ох, это по настоящему ужасно. Мне очень жаль. — Знаешь... Не думал, что скажу такое, но... Спасибо. Правда. Пожалуй, я даже винил их в том, что они позволяют себе веселиться, когда внутри меня гложет пустота. Эгоистично, я знаю. Но я ничего не мог с этим поделать.

   — Серьёзно? — Слушайте, я понимаю, что вас достала, но... Я думаю, это ваше. — Я же говорил, мне не нужны ваши пода... Что? Откуда у тебя это? — От жителей ненавистного вами города. — Я... Я думал, что навсегда затерял эту фотографию после пожара, устроенного недоумком Соулом. А оказывается... — Расскажете о ней? О кошке с фотографии? — Это Элизабет, моя жена. Мы с ней познакомились в канун Рождества несколько десятков лун назад. Она — мой лучик надежды в этом суровом мире, вместе с ней мы пережили бесчисленное количество событий и приключений. Она была такой умной, ловкой, сообразительной. Казалось бы, она умеет всё: от ловли юркой белки до лазанья по обветренным скалам. А её голос... Я тонул, слыша его, и ничего больше не волновало. Но ничто не может длиться вечно, так и её лучик догорел дотла. Я помню этот день, как будто он был вчера. — Что случилось? — Шторм. Случился шторм невиданных ранее масштабов. Мы с Элизабет были как раз около бухты, когда ад явился на землю. Мы... Мы привыкли к такой жизни. Мы совсем не думали о том, что может что-то пойти не так. Экстрим был обязательной частью нашего брака, поэтому мы пошли на шторм, как на очередное приключение. А когда осознали, что так просто нам не вырваться, было уже поздно. Слишком поздно. Волна... Она проглотила её. Всего лишь один миг — и её нет. Как бы я не старался, как бы я не искал... Всё было зря. Последнее, что я помню, как очередная волна затянула под воду и меня. Думал, что это конец... Очнулся я уже, когда всё закончилось. Вода стала гладкая, как стекло. Я пытался её искать! Думал, раз мне повезло, то и ей должно. Она же была рождена для везения! Но её нигде не было. Сколько бы я не искал, сколько бы я не старался... Её след простыл. Она ушла на дно. Навсегда. А вместе с ней и ушла какая либо радость в моей жизни. Рождество, которое когда-то свело нас вместе, так безжалостно отняло её у меня, растоптало и смешало с грязью. Лучше бы море забрало меня, а не её... — Ох, это по настоящему ужасно. Мне очень жаль. — Знаешь... Не думал, что скажу такое, но... Спасибо. Правда. Пожалуй, я даже винил их в том, что они позволяют себе веселиться, когда внутри меня гложет пустота. Эгоистично, я знаю. Но я ничего не мог с этим поделать.

   — Желтинка · игра
6. «

   – Да, признаваться в своих чувствах очень трудно, но оно стоит того. – А если?... Если заведомо знаешь, что чувства невзаимны? – тихо спросил Дерек. Джеймс поднял голову и посмотрел на звёзды: – Чувства, друг мой, любят свободу и становятся тяжёлым грузом, если ты хранишь их только в себе. Это касается и любви, и страха, и обиды – да всего, что уж там.

   – Да, признаваться в своих чувствах очень трудно, но оно стоит того. – А если?... Если заведомо знаешь, что чувства невзаимны? – тихо спросил Дерек. Джеймс поднял голову и посмотрел на звёзды: – Чувства, друг мой, любят свободу и становятся тяжёлым грузом, если ты хранишь их только в себе. Это касается и любви, и страха, и обиды – да всего, что уж там.

   — Агата Моро · книга
7. «

   Как часто люди боятся признаться в том, что их друг к другу тянет, боятся быть непонятыми, отвергнутыми... Но ведь жизнь — короткая цитата, и, по-моему, мы просто обязаны прочесть ее от начала до конца, не упустив ни одной буквы. Не нужно робеть!

   Как часто люди боятся признаться в том, что их друг к другу тянет, боятся быть непонятыми, отвергнутыми... Но ведь жизнь — короткая цитата, и, по-моему, мы просто обязаны прочесть ее от начала до конца, не упустив ни одной буквы. Не нужно робеть!

   — Светлана Сурганова
8. «

   С тех пор, как мы признались, что любим друг друга, ты постоянно спрашиваешь себя, — почему я не решаюсь прибавить «навеки». Почему? Потому что я угадываю будущее и потому что вообще склонен к антитезам. Всегда, когда я вижу ребенка, то думаю о том, что он состарится; когда я вижу колыбель, то вспоминаю о могиле. Когда я смотрю на женщину, мне представляется ее старческие мощи. Радостные картины наводят на меня грусть, а грустные мало меня трогают... Я слишком много страдаю в глубине души, чтобы еще проливать слезы; прочитанное волнует меня сильнее, чем действительные страдания.

   С тех пор, как мы признались, что любим друг друга, ты постоянно спрашиваешь себя, — почему я не решаюсь прибавить «навеки». Почему? Потому что я угадываю будущее и потому что вообще склонен к антитезам. Всегда, когда я вижу ребенка, то думаю о том, что он состарится; когда я вижу колыбель, то вспоминаю о могиле. Когда я смотрю на женщину, мне представляется ее старческие мощи. Радостные картины наводят на меня грусть, а грустные мало меня трогают... Я слишком много страдаю в глубине души, чтобы еще проливать слезы; прочитанное волнует меня сильнее, чем действительные страдания.

   — Гюстав Флобер
9. «

   — На секунду мне показалось, что ты дашь мне утонуть. — На секунду мне тоже так показалось.

   — На секунду мне показалось, что ты дашь мне утонуть. — На секунду мне тоже так показалось.

   — Фрэнсис Полдарк · сериал
10. «

    Никакой пророк не принимается в своем отечестве.

    Никакой пророк не принимается в своем отечестве.

    — Евангелие от Луки · книга
11. «

    Когда мне было трудно, я думал: «Дебора есть, она живёт в мире, она существует!» Знаешь, как это было важно для меня?..

    Когда мне было трудно, я думал: «Дебора есть, она живёт в мире, она существует!» Знаешь, как это было важно для меня?..

    — Дэвид «Лапша» Ааронсон · фильм
12. «

    Тяжело признавать, что ты был неправ. Ещё тяжелее признавать это после того, как долго издевался или, в лучшем случае, подтрунивал над правдой со слепым рвением, так жизнерадостно уверенный в собственной непогрешимости.

    Тяжело признавать, что ты был неправ. Ещё тяжелее признавать это после того, как долго издевался или, в лучшем случае, подтрунивал над правдой со слепым рвением, так жизнерадостно уверенный в собственной непогрешимости.

    — Дженнифер Роберсон · книга
13. «

    Шпионы и осведомители редко пользуются любовью, милорд. Я всего лишь верный слуга государства.

    Шпионы и осведомители редко пользуются любовью, милорд. Я всего лишь верный слуга государства.

    — Джордж Мартин · книга
14. «

    Признаться сложно лишь в любви, Порою — даже невозможно.

    Признаться сложно лишь в любви, Порою — даже невозможно.
15. «

    Уж лучше пусть не обретут признанья Ни доброта твоя, ни дарованья, Чем жить овеянным почетом ложным, Пред миром слыть большим, но быть ничтожным.

    Уж лучше пусть не обретут признанья Ни доброта твоя, ни дарованья, Чем жить овеянным почетом ложным, Пред миром слыть большим, но быть ничтожным.

    — Мирза Шафи Вазех
16. «

    Однажды вечером, читая в отцовской библиотеке, я наткнулся на историю прекрасного юного рыцаря, безумно влюбленного в принцессу. Она тоже влюблена в него, хотя, кажется, не вполне осознает это. И вопреки дружбе, завязавшейся между ними, а может, вследствие этой самой дружбы, он чувствует себя беспомощным и безгласным перед ее обезоруживающей искренностью, и совершенно не способен завести разговор о своей любви. И вот как-то раз он спрашивает ее напрямик: «Что лучше: признание или смерть?» Мне бы никогда не хватило смелости задать такой вопрос.

    Однажды вечером, читая в отцовской библиотеке, я наткнулся на историю прекрасного юного рыцаря, безумно влюбленного в принцессу. Она тоже влюблена в него, хотя, кажется, не вполне осознает это. И вопреки дружбе, завязавшейся между ними, а может, вследствие этой самой дружбы, он чувствует себя беспомощным и безгласным перед ее обезоруживающей искренностью, и совершенно не способен завести разговор о своей любви. И вот как-то раз он спрашивает ее напрямик: «Что лучше: признание или смерть?» Мне бы никогда не хватило смелости задать такой вопрос.

    — Андре Асиман · книга
17. «

    — Ваш поступок не имеет названия, а вы даже не понимаете, насколько гадко и мерзко вы поступили. — У меня есть смягчающее обстоятельство. Я люблю вас. Люблю. — Я вам не верю. — А Самохвалову поверили?

    — Ваш поступок не имеет названия, а вы даже не понимаете, насколько гадко и мерзко вы поступили. — У меня есть смягчающее обстоятельство. Я люблю вас. Люблю. — Я вам не верю. — А Самохвалову поверили?

    — Анатолий Ефремович Новосельцев · фильм
18. «

    — Я люблю тебя, Изабелла, — говорю я. – Люблю гораздо сильнее, чем думал. – Моя любовь как ветер: вот он поднялся, и думаешь, что это всего-навсего легкий ветерок, а сердце вдруг сгибается под ним, словно ива в бурю. Я люблю тебя, сердце моего сердца, единственный островок тишины среди общей сумятицы; я люблю тебя за то, что ты чувствуешь, когда цветку нужна влага и когда время устает, словно набегавшийся за день охотничий пес; я люблю тебя, и любовь льется из меня, точно из распахнутых ворот, где таился неведомый сад, я еще не совсем ее понимаю и дивлюсь на нее, и мне чуть-чуть стыдно моих торжественных слов, но они помимо моей воли с громом вырываются наружу и отдаются гулким эхом; кто-то говорит из меня, кого я не знаю, может быть, это третьесортный автор мелодрамы или мое сердце, уже не ведающее страха.

    — Я люблю тебя, Изабелла, — говорю я. – Люблю гораздо сильнее, чем думал. – Моя любовь как ветер: вот он поднялся, и думаешь, что это всего-навсего легкий ветерок, а сердце вдруг сгибается под ним, словно ива в бурю. Я люблю тебя, сердце моего сердца, единственный островок тишины среди общей сумятицы; я люблю тебя за то, что ты чувствуешь, когда цветку нужна влага и когда время устает, словно набегавшийся за день охотничий пес; я люблю тебя, и любовь льется из меня, точно из распахнутых ворот, где таился неведомый сад, я еще не совсем ее понимаю и дивлюсь на нее, и мне чуть-чуть стыдно моих торжественных слов, но они помимо моей воли с громом вырываются наружу и отдаются гулким эхом; кто-то говорит из меня, кого я не знаю, может быть, это третьесортный автор мелодрамы или мое сердце, уже не ведающее страха.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    — Je t'aime... un peu... beaucoup... passionnement... pas du tout. Я тебя люблю... немного... очень... страстно... совсем не люблю.

    — Je t'aime... un peu... beaucoup... passionnement... pas du tout. Я тебя люблю... немного... очень... страстно... совсем не люблю.

    — Диана Гэблдон · книга
20. «

    Ей стало стыдно своей слабости и унизительных признаний: она была убеждена, что именно это в ней и неприятно.

    Ей стало стыдно своей слабости и унизительных признаний: она была убеждена, что именно это в ней и неприятно.

    — Теодор Драйзер · книга