56 цитат на тему «психиатрия» для размышлений

56 цитат про «психиатрия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Увы, здоровых психиатров не бывает. Выпишу вам рецепт... Один, два... Сто! Тысячу! Я пил эти лекарства... Отрава... Нет ничего, что может вылечить одиночество и нелюбовь.

   Увы, здоровых психиатров не бывает. Выпишу вам рецепт... Один, два... Сто! Тысячу! Я пил эти лекарства... Отрава... Нет ничего, что может вылечить одиночество и нелюбовь.

   — Врач (психиатр) · фильм
2. «

   Все самое прекрасное в мире сделано нарциссами. Самое интересное — шизоидами. Самое доброе — депрессивными. Невозможное — психопатами. Здоровые почти не вносят вклад в историю.

   Все самое прекрасное в мире сделано нарциссами. Самое интересное — шизоидами. Самое доброе — депрессивными. Невозможное — психопатами. Здоровые почти не вносят вклад в историю.
3. «

   Обратиться к психиатру? Совершенно исключено: я напугаю беднягу до смерти, и он, может статься, сочтет своим профессиональным долгом запереть меня куда-нибудь. Конечно, я не смог бы оспорить мудрость такого решения. Но если я теряю контроль над собственным разумом, который мною же и построен, это полностью моя проблема; и первая часть проблемы в том, что невозможно быть уверенным на все сто.

   Обратиться к психиатру? Совершенно исключено: я напугаю беднягу до смерти, и он, может статься, сочтет своим профессиональным долгом запереть меня куда-нибудь. Конечно, я не смог бы оспорить мудрость такого решения. Но если я теряю контроль над собственным разумом, который мною же и построен, это полностью моя проблема; и первая часть проблемы в том, что невозможно быть уверенным на все сто.

   — Джеффри Линдсей · книга
4. «

   Особенно Грэхем был благодарен Блуму за то, что тот никогда не проявлял к нему чисто профессионального интереса, хотя психиатры нередко принимают за своих пациентов все остальное человечество.

   Особенно Грэхем был благодарен Блуму за то, что тот никогда не проявлял к нему чисто профессионального интереса, хотя психиатры нередко принимают за своих пациентов все остальное человечество.

   — Томас Харрис · книга
5. «

   — Психиатрия и есть отрицание — вы заставляете людей поверить, что они могут справиться с собственной жизнью. Никто не может справиться.

   — Психиатрия и есть отрицание — вы заставляете людей поверить, что они могут справиться с собственной жизнью. Никто не может справиться.
6. «

   Ему была достаточно хорошо известна сама атмосфера, царящая в заведениях для душевнобольных: обязательные, если не насильственные лечебные процедуры, унизительное обращение с пациентами, безразличие врачей, чувство загнанности и тоски в каждом, кто понимает, где он находится.

   Ему была достаточно хорошо известна сама атмосфера, царящая в заведениях для душевнобольных: обязательные, если не насильственные лечебные процедуры, унизительное обращение с пациентами, безразличие врачей, чувство загнанности и тоски в каждом, кто понимает, где он находится.

   — Пауло Коэльо · книга
7. «

   Доктор поглядит глазами ясными, И расскажет мне известный факт: Что моя болячка не заразная, Но зато не лечится никак.

   Доктор поглядит глазами ясными, И расскажет мне известный факт: Что моя болячка не заразная, Но зато не лечится никак.
8. «

   Единственным преступлением Ганнибала было воздействие.

   Единственным преступлением Ганнибала было воздействие.

   — Беделия Дю Морье · сериал
9. «

   Его привлекает медицина и психиатрия из-за власти над людьми. Каннибализм — это тоже проявление силы.

   Его привлекает медицина и психиатрия из-за власти над людьми. Каннибализм — это тоже проявление силы.

   — Фредерик Чилтон · сериал
10. «

    Полицейский, не знающий сострадания, и психиатр, не знающий сочувст­вия, становятся машинами.

    Полицейский, не знающий сострадания, и психиатр, не знающий сочувст­вия, становятся машинами.

    — Джеймс Кэмерон
11. «

    Психиатрия — наука незеркальная, мы не можем изучать самих себя и тех, кто нам нравится.

    Психиатрия — наука незеркальная, мы не можем изучать самих себя и тех, кто нам нравится.

    — Аркадий Львович Гурвич · сериал
12. «

    Чем больше я знакомился с современной психиатрией, тем сильнее мне казалось, что главное её предназначение — превращать овощей в ещё больших овощей.

    Чем больше я знакомился с современной психиатрией, тем сильнее мне казалось, что главное её предназначение — превращать овощей в ещё больших овощей.
13. «

    Сеанс первичной диагностики Джеем Ротом. Мистер Рот жалуется на недавно возникшую острую акрофобию. Он среднего возраста, физически здоров, ранее не было психиатрических проблем. У него нет живых родственников, но много друзей, у которых он ищет поддержки. У него правильная речь, хорошая осанка. В приёмной сидел спокойно, не пытаясь чем-то себя занять. Но я заметила, что он отлично свистит. Он умеет себя подать, но есть признаки ущемлённого, самовлюблённого человека. Говорит, что легко справляется с конфликтами и бедами, но... я не уверена, что это правда. В целом, много из того, в чём он хотел меня убедить, не совпадает с тем, что говорит моя интуиция. Хотя я не могу точно указать, чем это характеризуется с клинической точки зрения. Я чувствую что-то тёмное и обманчивое в его эмоциях. Однако совершено ясно, что он действительно страдает фобией. Боязнь ли это высоты или нечто другое, узнаем позже. Интересный случай. С нетерпением жду нашего следующего сеанса.

    Сеанс первичной диагностики Джеем Ротом. Мистер Рот жалуется на недавно возникшую острую акрофобию. Он среднего возраста, физически здоров, ранее не было психиатрических проблем. У него нет живых родственников, но много друзей, у которых он ищет поддержки. У него правильная речь, хорошая осанка. В приёмной сидел спокойно, не пытаясь чем-то себя занять. Но я заметила, что он отлично свистит. Он умеет себя подать, но есть признаки ущемлённого, самовлюблённого человека. Говорит, что легко справляется с конфликтами и бедами, но... я не уверена, что это правда. В целом, много из того, в чём он хотел меня убедить, не совпадает с тем, что говорит моя интуиция. Хотя я не могу точно указать, чем это характеризуется с клинической точки зрения. Я чувствую что-то тёмное и обманчивое в его эмоциях. Однако совершено ясно, что он действительно страдает фобией. Боязнь ли это высоты или нечто другое, узнаем позже. Интересный случай. С нетерпением жду нашего следующего сеанса.

    — Софи Миллер · сериал
14. «

    Умел он, умел докопаться до сути. Проникнуть в святая святых. Трахальщики мозгов, вот кто они. В этом и состоит их работа — трахать психически нездоровых людей, обрюхатить их нормальной психикой. <...> Девственному мозгу трудно противостоять ухищрениям современной психиатрии.

    Умел он, умел докопаться до сути. Проникнуть в святая святых. Трахальщики мозгов, вот кто они. В этом и состоит их работа — трахать психически нездоровых людей, обрюхатить их нормальной психикой. <...> Девственному мозгу трудно противостоять ухищрениям современной психиатрии.

    — Стивен Кинг · книга
15. «

    Психиатр – все равно что слепой в темной комнате, который пытается отыскать черную кошку – а ее там на самом деле и нет

    Психиатр – все равно что слепой в темной комнате, который пытается отыскать черную кошку – а ее там на самом деле и нет

    — Кристи Уотсон · книга
16. «

    Это было блестящее лечение, вот только пациента потеряли.

    Это было блестящее лечение, вот только пациента потеряли.

    — Эрнест Хемингуэй
17. «

    Мне говорят, любовь бессмертна Лишь у помешанных умом.

    Мне говорят, любовь бессмертна Лишь у помешанных умом.

    — Надежда Жаглей
18. «

    До конца XVIII века в Европе попросту не существовало понятия «психически больной». Были специальные учреждения — работные дома, где содержались девианты: бродяги, мелкие воришки, попрошайки, карманники. И даже алхимики. Это была группа людей, которые не могут или не желают адаптироваться к социальному режиму — и тем самым мешают его нормальному функционированию. Место, в которое их помещали, было типичным исправительным учреждением. Но никто не называл этих людей больными. Скорее, это были просто маргиналы, иногда — преступники или «чудаки».

    До конца XVIII века в Европе попросту не существовало понятия «психически больной». Были специальные учреждения — работные дома, где содержались девианты: бродяги, мелкие воришки, попрошайки, карманники. И даже алхимики. Это была группа людей, которые не могут или не желают адаптироваться к социальному режиму — и тем самым мешают его нормальному функционированию. Место, в которое их помещали, было типичным исправительным учреждением. Но никто не называл этих людей больными. Скорее, это были просто маргиналы, иногда — преступники или «чудаки».

    — Кирилл Журавлев
19. «

    Дожди ушли... По утрам стелется туман, как огромное перистое облако. Не виден дом напротив, окна окутаны паром, деревья как ватные. Все вокруг — мягкое, плюшевое, невесомое. Люблю такие утра. Безветрие, тишина, ощущение сказки. Сегодня Сократ разбудил в пять утра, что-то пытался сказать, затем снова свернулся клубком и заснул. Наверное, он хотел шепнуть о том, как славно пребывать в праздности и покое. Я и сам это знаю. Без подсказок доморощенных философов. Праздность многому научила. Труду, в том числе. Парадокс? Нисколько. Попробуйте провести в одиночестве и праздности хотя бы двадцать один день. Время карантина. Если вы не решитесь к концу второй недели покончить собой от открывшейся бездны, значит, начнете новое существование. Ничто так не испытывает человека, как свобода. Одно дело — подчиняться условностям, понуждать себя к труду, как к повинности, другое дело — реализовывать желания своего сердца. Но прежде — мучительное возвращение к своему настоящему «я». Ломка всего трехсоставного существа человеческого. Муки ослабевают к двадцать первому дню. Почему? Говорят, что происходит обновление кровяного состава. А там, где кровь, там и дух. Испытание не из легких. Порой, на сутки останешься без привычных суетных удовольствий, и тут же лихорадочно нащупываешь кнопку, с помощью которой хочется поскорее убежать от себя, своей самости. Шум комфортен потому, что позволяет не вслушиваться в тишину. Что там прозвучит от небесного колокола? А ну, как что-нибудь страшное? Бежим от себя, не хотим остановиться, передохнуть. Боимся остаться наедине со свободой. С рождения попадаем в рабство условностей. А потом не выносим свободы. (Психологиня и психопат)

    Дожди ушли... По утрам стелется туман, как огромное перистое облако. Не виден дом напротив, окна окутаны паром, деревья как ватные. Все вокруг — мягкое, плюшевое, невесомое. Люблю такие утра. Безветрие, тишина, ощущение сказки. Сегодня Сократ разбудил в пять утра, что-то пытался сказать, затем снова свернулся клубком и заснул. Наверное, он хотел шепнуть о том, как славно пребывать в праздности и покое. Я и сам это знаю. Без подсказок доморощенных философов. Праздность многому научила. Труду, в том числе. Парадокс? Нисколько. Попробуйте провести в одиночестве и праздности хотя бы двадцать один день. Время карантина. Если вы не решитесь к концу второй недели покончить собой от открывшейся бездны, значит, начнете новое существование. Ничто так не испытывает человека, как свобода. Одно дело — подчиняться условностям, понуждать себя к труду, как к повинности, другое дело — реализовывать желания своего сердца. Но прежде — мучительное возвращение к своему настоящему «я». Ломка всего трехсоставного существа человеческого. Муки ослабевают к двадцать первому дню. Почему? Говорят, что происходит обновление кровяного состава. А там, где кровь, там и дух. Испытание не из легких. Порой, на сутки останешься без привычных суетных удовольствий, и тут же лихорадочно нащупываешь кнопку, с помощью которой хочется поскорее убежать от себя, своей самости. Шум комфортен потому, что позволяет не вслушиваться в тишину. Что там прозвучит от небесного колокола? А ну, как что-нибудь страшное? Бежим от себя, не хотим остановиться, передохнуть. Боимся остаться наедине со свободой. С рождения попадаем в рабство условностей. А потом не выносим свободы. (Психологиня и психопат)

    — Юрий Меркеев · книга
20. «

    Как тяжело жить психиатрам. Они везде и всегда общаются с пациентами.

    Как тяжело жить психиатрам. Они везде и всегда общаются с пациентами.

    — Владимир Дараган · книга