«пустыня» в 36 цитат

Тема «пустыня» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 36 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Песок давно въелся мне в душу.

   Песок давно въелся мне в душу.

   — Элвин Гамильтон · книга
2. «

   Никто не знает, как часто рука Бога видна в пустыне, что бродит для жизни человека.

   Никто не знает, как часто рука Бога видна в пустыне, что бродит для жизни человека.

   — Томас Коул
3. «

   У меня был тайный любовник — горячий ветер пустыни, по ночам я целовалась с ним, высунув лицо в окошко.

   У меня был тайный любовник — горячий ветер пустыни, по ночам я целовалась с ним, высунув лицо в окошко.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   Чай был с козьим молоком и солью. София сделала глоток и поморщилась. — Такой пьют в пустыне, где живут люди-тени, — пояснил хозяин. — Это где такая? — Она рядом, я там был с божьего благословения. Своих любимчиков Творец отводит в эту пустыню и растягивает между молотом одиночества и наковальней воспоминаний, чтобы с каждым ударом приближать нас к разгадке, для чего мы здесь, и что нас водит по кругу.

   Чай был с козьим молоком и солью. София сделала глоток и поморщилась. — Такой пьют в пустыне, где живут люди-тени, — пояснил хозяин. — Это где такая? — Она рядом, я там был с божьего благословения. Своих любимчиков Творец отводит в эту пустыню и растягивает между молотом одиночества и наковальней воспоминаний, чтобы с каждым ударом приближать нас к разгадке, для чего мы здесь, и что нас водит по кругу.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   — Лангун в паре сотен километров отсюда, я могу дойти, я в хорошей форме, участвовал в трех марафонах по Мухабе. — Подряд надеюсь? Пешком туда не дойти. Ты не знаешь пустыни. Это тебе не курорт Мухабе, а пекло Гоби. К твоему сведению, июль самый жаркий месяц в Гоби. Выпиваешь литр воды, а с тебя испаряется с потом шесть. — Ночью буду идти. — Иначе нельзя. Ночью температура опускается до нуля. А как ты будешь держать курс? — По компасу... — Там, за этими дюнами, находится на пути мощный горный хребет, залежи железной руды. Ты видел, как компас танцует? Стрелка крутится как юла.

   — Лангун в паре сотен километров отсюда, я могу дойти, я в хорошей форме, участвовал в трех марафонах по Мухабе. — Подряд надеюсь? Пешком туда не дойти. Ты не знаешь пустыни. Это тебе не курорт Мухабе, а пекло Гоби. К твоему сведению, июль самый жаркий месяц в Гоби. Выпиваешь литр воды, а с тебя испаряется с потом шесть. — Ночью буду идти. — Иначе нельзя. Ночью температура опускается до нуля. А как ты будешь держать курс? — По компасу... — Там, за этими дюнами, находится на пути мощный горный хребет, залежи железной руды. Ты видел, как компас танцует? Стрелка крутится как юла.

   — Ньюман · фильм
6. «

   Я родилась в пустыне посреди пустыни — одном из худших мест, созданных Богом. Мама привязывала меня за ногу к колышку у колодца и заставляла дробить фиолетовую соль в ступке. Рядом женщины выхлопывали лепёшки ладонями и болтали. Сейчас думаю: о чём они могли говорить? В нашем оазисе никогда не было поводов для разговора.

   Я родилась в пустыне посреди пустыни — одном из худших мест, созданных Богом. Мама привязывала меня за ногу к колышку у колодца и заставляла дробить фиолетовую соль в ступке. Рядом женщины выхлопывали лепёшки ладонями и болтали. Сейчас думаю: о чём они могли говорить? В нашем оазисе никогда не было поводов для разговора.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Если долго стоять в пустыне, пустыня заговорит с тобой и откроет истину.

   Если долго стоять в пустыне, пустыня заговорит с тобой и откроет истину.

   — Энджела Монтенегро · сериал
8. «

   Дети пустыни учатся выживать с самого рождения.

   Дети пустыни учатся выживать с самого рождения.

   — Элвин Гамильтон · книга
9. «

   Где женщинам хорошо, там и реки полны, и колодцы. Где женщинам плохо, там засуха, неурожай и пустыня.

   Где женщинам хорошо, там и реки полны, и колодцы. Где женщинам плохо, там засуха, неурожай и пустыня.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

    Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

    — Элвин Гамильтон · книга
11. «

    Пустыня – это мир, где нет дорог и правильных троп, здесь можно шагать, куда хочешь, быть свободным в своём выборе…

    Пустыня – это мир, где нет дорог и правильных троп, здесь можно шагать, куда хочешь, быть свободным в своём выборе…

    — Лия Арден · книга
12. «

    До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...

    До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...

    — Франц Вертфоллен
13. «

    Пустыня так велика и необозрима, что и сам поневоле чувствуешь себя песчинкой. А песчинка нема и безгласна.

    Пустыня так велика и необозрима, что и сам поневоле чувствуешь себя песчинкой. А песчинка нема и безгласна.

    — Пауло Коэльо · книга
14. «

    Их девять, и все бородатые, царственные львы, старые самцы, могучие и величественные. Слушая их, я молодею, я чую запах родной пустыни и вижу порог отцовского шатра... Ребёнком я охотилась на них, теперь они отплатят мне тем же: настал их час!

    Их девять, и все бородатые, царственные львы, старые самцы, могучие и величественные. Слушая их, я молодею, я чую запах родной пустыни и вижу порог отцовского шатра... Ребёнком я охотилась на них, теперь они отплатят мне тем же: настал их час!

    — Генри Райдер Хаггард · книга
15. «

    Ни ручейка, ни болотца, кругом выжженная пустыня; иссохшие пресмыкающиеся светились среди камней; насекомые наполняли воздух беспокойным трепетанием, они летали, вычерчивая медные, нефритовые, перламутровые спирали, они впивались в кожу воинов и кололи их своими острыми хоботками.

    Ни ручейка, ни болотца, кругом выжженная пустыня; иссохшие пресмыкающиеся светились среди камней; насекомые наполняли воздух беспокойным трепетанием, они летали, вычерчивая медные, нефритовые, перламутровые спирали, они впивались в кожу воинов и кололи их своими острыми хоботками.

    — Жозеф Анри Рони-Старший · книга
16. «

    Аравийская пустыня. Огромный океан летучего песка и выжженные Солнцем камни. Под бесконечными дюнами — нефть, кровь нашего нового механического века. Более 400 лет этими землями правила Османская Империя, контролируя всё, что там есть. Но у империи есть свои враги: небольшие отряды повстанцев-бедуинов объединились, чтобы сбросить власть империи. Они нападают без предупреждения, а затем исчезают в пустыне. На их стороне сражается один британский офицер, чьи дела принесли ему широкую известность. Мир привык называть его Лоуренсом Аравийским.

    Аравийская пустыня. Огромный океан летучего песка и выжженные Солнцем камни. Под бесконечными дюнами — нефть, кровь нашего нового механического века. Более 400 лет этими землями правила Османская Империя, контролируя всё, что там есть. Но у империи есть свои враги: небольшие отряды повстанцев-бедуинов объединились, чтобы сбросить власть империи. Они нападают без предупреждения, а затем исчезают в пустыне. На их стороне сражается один британский офицер, чьи дела принесли ему широкую известность. Мир привык называть его Лоуренсом Аравийским.

    — Лоуренс Аравийский · игра
17. «

    Если в моей пустыне слишком много колодцев, пусть Господь наведёт порядок, уничтожив лишние. Силовые линии должны тяготеть над тобой, напрягать, направлять, толкать вверх и вперёд, всякий раз они будут явлены тебе как некие обстоятельства, отнюдь не всегда благоприятные, но не оценивай! Их языка ты ещё не постиг. А я, пытаясь объяснить тебе суть этого языка, рассказал тебе о пустыне, о пути от колодца к колодцу. Так не уповай на чудесный остров, похожий на запасённое впрок благо, блага в нём не больше, чем в обильной жатве деревянных кеглей. Ты на нём превратишься в сонного вола. Сейчас сокровища твоего острова кажутся тебе нетленными, но как скоро ты перестанешь их замечать! И чтобы сделать их опять сокровищами, мне придётся придумать для тебя пустыню, натянуть силовые линии, сотворить картину, драгоценную своей цельностью и чуждую вещественности. Если я захочу сберечь для тебя твой остров, я подарю тебе уклад жизни, в которой он будет главным сокровищем.

    Если в моей пустыне слишком много колодцев, пусть Господь наведёт порядок, уничтожив лишние. Силовые линии должны тяготеть над тобой, напрягать, направлять, толкать вверх и вперёд, всякий раз они будут явлены тебе как некие обстоятельства, отнюдь не всегда благоприятные, но не оценивай! Их языка ты ещё не постиг. А я, пытаясь объяснить тебе суть этого языка, рассказал тебе о пустыне, о пути от колодца к колодцу. Так не уповай на чудесный остров, похожий на запасённое впрок благо, блага в нём не больше, чем в обильной жатве деревянных кеглей. Ты на нём превратишься в сонного вола. Сейчас сокровища твоего острова кажутся тебе нетленными, но как скоро ты перестанешь их замечать! И чтобы сделать их опять сокровищами, мне придётся придумать для тебя пустыню, натянуть силовые линии, сотворить картину, драгоценную своей цельностью и чуждую вещественности. Если я захочу сберечь для тебя твой остров, я подарю тебе уклад жизни, в которой он будет главным сокровищем.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
18. «

    Дворец султана ничуть не безопаснее ночных песков.

    Дворец султана ничуть не безопаснее ночных песков.

    — Элвин Гамильтон · книга
19. «

    — Я не страшусь львов, они — дети дети моей родной пустыни, они мне братья, и их рев убаюкивал меня, когда я была ребёнком. Мой отец, вождь нашего племени, назывался повелителем львов, так как умел укрощать их, и я, дитятей, кормила их из рук, они ходили за нами как псы! — Но ведь те львы давно погибли, а другие не знают тебя! — Все равно, они почуют родную кровь, почуют дочь повелителя львов! Говорю тебе, госпожа, они могут растерзать всех, но нас с тобой не тронут!

    — Я не страшусь львов, они — дети дети моей родной пустыни, они мне братья, и их рев убаюкивал меня, когда я была ребёнком. Мой отец, вождь нашего племени, назывался повелителем львов, так как умел укрощать их, и я, дитятей, кормила их из рук, они ходили за нами как псы! — Но ведь те львы давно погибли, а другие не знают тебя! — Все равно, они почуют родную кровь, почуют дочь повелителя львов! Говорю тебе, госпожа, они могут растерзать всех, но нас с тобой не тронут!

    — Генри Райдер Хаггард · книга
20. «

    Разлука похожа на пустыню, дитя мое..все засыпает песком. Расставшиеся бредут по жизни как караваны, груженные печалью.

    Разлука похожа на пустыню, дитя мое..все засыпает песком. Расставшиеся бредут по жизни как караваны, груженные печалью.