«Жизненные цитаты на тему «путешествия»»: 56 цитат со смыслом

Тема «Жизненные цитаты на тему «путешествия»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 56 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Чтобы путешествовать, надо иметь дом, откуда уезжаешь и куда возвращаешься. В противном случае ты беженец, бродяга, qivittog.

   Чтобы путешествовать, надо иметь дом, откуда уезжаешь и куда возвращаешься. В противном случае ты беженец, бродяга, qivittog.

   — Питер Хёг · книга
2. «

   С возрастом путешествовать в одиночку становится скучно. В молодости все совсем иначе. Пускай в одиночку, да как угодно, куда ни поедешь, путешествие приносит столько радости.

   С возрастом путешествовать в одиночку становится скучно. В молодости все совсем иначе. Пускай в одиночку, да как угодно, куда ни поедешь, путешествие приносит столько радости.

   — Харуки Мураками · книга
3. «

   — По крайней мере, ты повидала мир. — Я повидала города, — исправила она меня. — А это не одно и то же. Поначалу это увлекает, но потом надоедает, уверяю тебя, потому что обнаруживаешь, что, по сути, все города похожи друг на друга.

   — По крайней мере, ты повидала мир. — Я повидала города, — исправила она меня. — А это не одно и то же. Поначалу это увлекает, но потом надоедает, уверяю тебя, потому что обнаруживаешь, что, по сути, все города похожи друг на друга.

   — Хавьер Серкас · книга
4. «

   Только что провел три недели в Австрии — в основном на берегу Нойзидлерзее, в местечке Руст. Счастье было почти полным. Гулять, ходить — я по-настоящему счастлив, только если устал физически, бросил думать, выключил сознание. Стоит мне прекратить двигаться, и на меня опять наваливается хандра, лишая малейших сил.

   Только что провел три недели в Австрии — в основном на берегу Нойзидлерзее, в местечке Руст. Счастье было почти полным. Гулять, ходить — я по-настоящему счастлив, только если устал физически, бросил думать, выключил сознание. Стоит мне прекратить двигаться, и на меня опять наваливается хандра, лишая малейших сил.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
5. «

   — Жизнь ваша большая, интересная. — Какая же она большая, когда мне еще и двадцати лет нет. — Ну и что же? А другой сто лет проживет и ничего не сделает. А вы, вы вот герой. — Да сделала я пока ещё очень мало. Ой, забыла! Забыла рассказать вам самое интересное. В прошлом году я в Москве была. — Да? — Ходила по улицам, каталась в метро, была в театре, цирке, планетарии. Но, вы знаете, меня все время почему-то тянуло к себе домой — на свои поля, степи. Люблю я наши кубанские степи.

   — Жизнь ваша большая, интересная. — Какая же она большая, когда мне еще и двадцати лет нет. — Ну и что же? А другой сто лет проживет и ничего не сделает. А вы, вы вот герой. — Да сделала я пока ещё очень мало. Ой, забыла! Забыла рассказать вам самое интересное. В прошлом году я в Москве была. — Да? — Ходила по улицам, каталась в метро, была в театре, цирке, планетарии. Но, вы знаете, меня все время почему-то тянуло к себе домой — на свои поля, степи. Люблю я наши кубанские степи.

   — Николай Матвеевич Ковылёв · фильм
6. «

   После возвращения в Нью-Йорк я не могла забыть насмешливое замечание Жюля Верна, что женщины слишком слабы и им нужно очень много багажа для кругосветного путешествия. Это полнейшая чушь, выдуманная мужчинами, которые недооценивают силы и решимость женщин только потому, что общество запрещает им носить брюки, а они такому запрету подчиняются. Но я понимала, что в случае моего фиаско женщинам будет еще труднее добиться успеха в мире, где доминирует пол, называющий себя сильным.

   После возвращения в Нью-Йорк я не могла забыть насмешливое замечание Жюля Верна, что женщины слишком слабы и им нужно очень много багажа для кругосветного путешествия. Это полнейшая чушь, выдуманная мужчинами, которые недооценивают силы и решимость женщин только потому, что общество запрещает им носить брюки, а они такому запрету подчиняются. Но я понимала, что в случае моего фиаско женщинам будет еще труднее добиться успеха в мире, где доминирует пол, называющий себя сильным.

   — Кэрол МакКлири · книга
7. «

   Я помчался к своим, чтобы скорее обнять жену и детей, но дома в обычном месте не обнаружил. Уже тогда меня пронзила догадка, но я отмахнулся: «Нет, быть такого не может». Всё же, чтобы удостовериться, решил пойти к дому моих родителей, который давно разобран. Шагал через яблоневый сад, и все деревья в нём были молодые, как в моём детстве. Вдруг замер: родительский дом стоял на прежнем месте. На окнах были знакомые шторы, горшки с цветами. Я подкрался ближе и в просвет между занавесками увидел свою сестру. Она наливала кипящую воду в бочку. На табуретке лежали зелёное мыло и полотенце. Ей было семнадцать, и она улыбалась. В то время она была влюблена в гробовщика с тонкими усами. Ещё не знала, что скоро выйдет за него замуж, растолстеет, родит двоих, а потом он ей изменит с трактирщицей и заразится дурной болезнью.

   Я помчался к своим, чтобы скорее обнять жену и детей, но дома в обычном месте не обнаружил. Уже тогда меня пронзила догадка, но я отмахнулся: «Нет, быть такого не может». Всё же, чтобы удостовериться, решил пойти к дому моих родителей, который давно разобран. Шагал через яблоневый сад, и все деревья в нём были молодые, как в моём детстве. Вдруг замер: родительский дом стоял на прежнем месте. На окнах были знакомые шторы, горшки с цветами. Я подкрался ближе и в просвет между занавесками увидел свою сестру. Она наливала кипящую воду в бочку. На табуретке лежали зелёное мыло и полотенце. Ей было семнадцать, и она улыбалась. В то время она была влюблена в гробовщика с тонкими усами. Ещё не знала, что скоро выйдет за него замуж, растолстеет, родит двоих, а потом он ей изменит с трактирщицей и заразится дурной болезнью.

   — Мария Фариса · книга
8. «

   Если что-то злит — злись. Злость — острый нож, разрежь им верёвки. Верхом на злости быстрей доберёшься до места, в котором хотела бы оказаться.

   Если что-то злит — злись. Злость — острый нож, разрежь им верёвки. Верхом на злости быстрей доберёшься до места, в котором хотела бы оказаться.

   — Мария Фариса · книга
9. «

   Она, как мало кто, любила длинные перелеты, когда оказываешься нигде, в отвлеченном пространстве и в штатском времени, когда кончаются разом все обязательства, обещания, все отложено, телефонные звонки, почта, просьбы, предложения и жалобы не доходят, а ты висишь, летишь, паришь между небом и землей, между землей и луной, между землей и солнцем, выпадаешь из привычной системы координат. Летишь...

   Она, как мало кто, любила длинные перелеты, когда оказываешься нигде, в отвлеченном пространстве и в штатском времени, когда кончаются разом все обязательства, обещания, все отложено, телефонные звонки, почта, просьбы, предложения и жалобы не доходят, а ты висишь, летишь, паришь между небом и землей, между землей и луной, между землей и солнцем, выпадаешь из привычной системы координат. Летишь...

   — Людмила Улицкая · книга
10. «

    Путешествия многое нам открывают, о многом заставляют думать, мечтать.

    Путешествия многое нам открывают, о многом заставляют думать, мечтать.

    — Дмитрий Сергеевич Лихачёв · книга
11. «

    Чтобы путешествовать, чтобы посещать другие города, иногда не надо даже никуда уезжать…

    Чтобы путешествовать, чтобы посещать другие города, иногда не надо даже никуда уезжать…

    — Хавьер Серкас · книга
12. «

    — Дорога? Куда? — Туда, куда должен прийти каждый. Куда может прийти каждый, но люди застыли, как стадо овец в тумане. Ждут, что кто-то поведёт их, но ни один не ищет. В том и беда, что ни один не ищет. Я хочу, чтобы они искали.

    — Дорога? Куда? — Туда, куда должен прийти каждый. Куда может прийти каждый, но люди застыли, как стадо овец в тумане. Ждут, что кто-то поведёт их, но ни один не ищет. В том и беда, что ни один не ищет. Я хочу, чтобы они искали.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Познание стран мира — украшение и пища человеческих умов.

    Познание стран мира — украшение и пища человеческих умов.

    — Леонардо да Винчи
14. «

    Ценность путешествию придает страх. Потому что в какой-то момент, вдали от родной страны, родного языка, нас охватывает смутный страх и инстинктивное желание вернуться к спасительным старым привычкам. Это самая очевидная польза путешествий. В это время мы лихорадочно возбуждены, впитываем всё, как губка. Ничтожнейшее событие потрясает нас до глубины души. В луче света мы прозреваем вечность. Поэтому не следует говорить, что люди путешествуют для собственного удовольствия. Путешествие вовсе не приносит удовольствия. Я скорее склонен видеть в нем аскезу. Люди путешествуют ради культуры, если понимать под культурой извлечение из-под спуда самого глубокого нашего чувства – чувства вечности. Удовольствия отдаляют нас от себя самих, как у Паскаля развлечения отдаляют нас от Бога. Путешествие как самая великая и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя.

    Ценность путешествию придает страх. Потому что в какой-то момент, вдали от родной страны, родного языка, нас охватывает смутный страх и инстинктивное желание вернуться к спасительным старым привычкам. Это самая очевидная польза путешествий. В это время мы лихорадочно возбуждены, впитываем всё, как губка. Ничтожнейшее событие потрясает нас до глубины души. В луче света мы прозреваем вечность. Поэтому не следует говорить, что люди путешествуют для собственного удовольствия. Путешествие вовсе не приносит удовольствия. Я скорее склонен видеть в нем аскезу. Люди путешествуют ради культуры, если понимать под культурой извлечение из-под спуда самого глубокого нашего чувства – чувства вечности. Удовольствия отдаляют нас от себя самих, как у Паскаля развлечения отдаляют нас от Бога. Путешествие как самая великая и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя.

    — Альбер Камю · книга
15. «

    Это был мир, в котором я прежде никогда не бывала, однако всегда знала, что он есть. Мир, к которому я брела, спотыкаясь, в скорби, растерянности, страхе и надежде. Этот мир, думала я, сделает меня той женщиной, которой я могла бы стать, и одновременно снова превратит меня в ту девчонку, которой я когда-то была. Мир размером 60 сантиметров в ширину и 4285 километров в длину.

    Это был мир, в котором я прежде никогда не бывала, однако всегда знала, что он есть. Мир, к которому я брела, спотыкаясь, в скорби, растерянности, страхе и надежде. Этот мир, думала я, сделает меня той женщиной, которой я могла бы стать, и одновременно снова превратит меня в ту девчонку, которой я когда-то была. Мир размером 60 сантиметров в ширину и 4285 километров в длину.

    — Шерил Стрэйд · книга
16. «

    Когда устают ноги, голова отдыхает. Твоей голове нужен отдых.

    Когда устают ноги, голова отдыхает. Твоей голове нужен отдых.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    Путешествовать стоит хотя бы ради того, чтобы потом возвращаться домой!

    Путешествовать стоит хотя бы ради того, чтобы потом возвращаться домой!

    — Алекс Орлов · книга
18. «

    Совместное путешествие, полное опасностей, объединяет даже самых несовместимых существ.

    Совместное путешествие, полное опасностей, объединяет даже самых несовместимых существ.

    — Наталья Савицкая · книга
19. «

    Всегда это чувство «слава тебе господи», когда наконец устроишься в поезде. И сразу, буквально через пару минут, « скорей бы приехать».

    Всегда это чувство «слава тебе господи», когда наконец устроишься в поезде. И сразу, буквально через пару минут, « скорей бы приехать».

    — Энн Тайлер · книга
20. «

    Лучшая форма для длинного произведения — это путешествие.

    Лучшая форма для длинного произведения — это путешествие.

    — Джон Рональд Руэл Толкин