346 цитат «путешествия» — избранное

Собрали 346 цитат на тему «путешествия» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Лучше пусть живет здесь и позорит нас перед немногими, чем будет путешествовать и позорить по всему миру.

   Лучше пусть живет здесь и позорит нас перед немногими, чем будет путешествовать и позорить по всему миру.

   — Царь Пирр
2. «

   — Я отправляюсь в путешествие, но скоро вернусь. — Это не безопасно. — Мама, если бы ты видела, что видела я, тоже бы не удержалась.

   — Я отправляюсь в путешествие, но скоро вернусь. — Это не безопасно. — Мама, если бы ты видела, что видела я, тоже бы не удержалась.

   — Роза Тайлер · сериал
3. «

   — О чем следует больше всего заботиться в путешествии? — Это просто. Это тоже самое, что и вести обычную жизнь в своей стране — не потерять свою жизнь.

   — О чем следует больше всего заботиться в путешествии? — Это просто. Это тоже самое, что и вести обычную жизнь в своей стране — не потерять свою жизнь.
4. «

   Важно путешествие, а не то, куда ты идёшь.

   Важно путешествие, а не то, куда ты идёшь.
5. «

   Не бывает таких путешествий, шо не меняли бы т'я хотя бы отчасти.

   Не бывает таких путешествий, шо не меняли бы т'я хотя бы отчасти.

   — Дэвид Митчелл · книга
6. «

   Я помчался к своим, чтобы скорее обнять жену и детей, но дома в обычном месте не обнаружил. Уже тогда меня пронзила догадка, но я отмахнулся: «Нет, быть такого не может». Всё же, чтобы удостовериться, решил пойти к дому моих родителей, который давно разобран. Шагал через яблоневый сад, и все деревья в нём были молодые, как в моём детстве. Вдруг замер: родительский дом стоял на прежнем месте. На окнах были знакомые шторы, горшки с цветами. Я подкрался ближе и в просвет между занавесками увидел свою сестру. Она наливала кипящую воду в бочку. На табуретке лежали зелёное мыло и полотенце. Ей было семнадцать, и она улыбалась. В то время она была влюблена в гробовщика с тонкими усами. Ещё не знала, что скоро выйдет за него замуж, растолстеет, родит двоих, а потом он ей изменит с трактирщицей и заразится дурной болезнью.

   Я помчался к своим, чтобы скорее обнять жену и детей, но дома в обычном месте не обнаружил. Уже тогда меня пронзила догадка, но я отмахнулся: «Нет, быть такого не может». Всё же, чтобы удостовериться, решил пойти к дому моих родителей, который давно разобран. Шагал через яблоневый сад, и все деревья в нём были молодые, как в моём детстве. Вдруг замер: родительский дом стоял на прежнем месте. На окнах были знакомые шторы, горшки с цветами. Я подкрался ближе и в просвет между занавесками увидел свою сестру. Она наливала кипящую воду в бочку. На табуретке лежали зелёное мыло и полотенце. Ей было семнадцать, и она улыбалась. В то время она была влюблена в гробовщика с тонкими усами. Ещё не знала, что скоро выйдет за него замуж, растолстеет, родит двоих, а потом он ей изменит с трактирщицей и заразится дурной болезнью.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Артем не расстроился. В его распоряжении оставалась Земля — от снежной вершины Эвереста до тёмной глубины Марианской впадины. Артемия не помешает идти с ледорубом или погружаться в батискафе. Этого было вполне достаточно.

   Артем не расстроился. В его распоряжении оставалась Земля — от снежной вершины Эвереста до тёмной глубины Марианской впадины. Артемия не помешает идти с ледорубом или погружаться в батискафе. Этого было вполне достаточно.

   — Евгений Рудашевский · книга
8. «

   Любое путешествие — всегда немножко похоже на сказку. Наверное, поэтому его так трудно дождаться. Особенно, если это не просто экскурсия, а настоящая экспедиция. Моя сестра Алена говорит, что только самые особенные мальчики и девочки смогли сдать экзамены и отправиться в это плавание. И я поплыву вместе с ними, потому что мой папа — капитан.

   Любое путешествие — всегда немножко похоже на сказку. Наверное, поэтому его так трудно дождаться. Особенно, если это не просто экскурсия, а настоящая экспедиция. Моя сестра Алена говорит, что только самые особенные мальчики и девочки смогли сдать экзамены и отправиться в это плавание. И я поплыву вместе с ними, потому что мой папа — капитан.

   — Валерая Громова · сериал
9. «

   В путешествии все кажется не совсем настоящим, и это такое облегчение, что ездил бы и ездил, не останавливаясь нигде дольше чем на два дня.

   В путешествии все кажется не совсем настоящим, и это такое облегчение, что ездил бы и ездил, не останавливаясь нигде дольше чем на два дня.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Видеть тысячу предметов в первый и последний раз — что может быть печальнее этого и вместе с тем глубже! Путешествовать — значит рождаться и умирать каждую секунду.

    Видеть тысячу предметов в первый и последний раз — что может быть печальнее этого и вместе с тем глубже! Путешествовать — значит рождаться и умирать каждую секунду.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    — Куда идёшь? — спросила его. — Ищу город, где каждый обретает счастье. — Знаю такой. — Ты была там? Я кивнула. — И где он? Я положила ладонь на грудь. — Здесь. — Конечно, — ухмыльнулся странник и пошёл дальше.

    — Куда идёшь? — спросила его. — Ищу город, где каждый обретает счастье. — Знаю такой. — Ты была там? Я кивнула. — И где он? Я положила ладонь на грудь. — Здесь. — Конечно, — ухмыльнулся странник и пошёл дальше.

    — Мария Фариса · книга
12. «

    В Самару на денек, в Сургут на огонек. Привет, Новосибирск! Как дела, Владивосток? Где были мы вчера, не будет нас с утра. Такие вот дела шалула-ла…

    В Самару на денек, в Сургут на огонек. Привет, Новосибирск! Как дела, Владивосток? Где были мы вчера, не будет нас с утра. Такие вот дела шалула-ла…
13. «

    Вниз с холма по пыльной дороге. Шум моря в сердце спасал от тоскливых мыслей. С каждым шагом волны накатывали, били по рёбрам, отступали, оставляли тину, тишину, мысли.

    Вниз с холма по пыльной дороге. Шум моря в сердце спасал от тоскливых мыслей. С каждым шагом волны накатывали, били по рёбрам, отступали, оставляли тину, тишину, мысли.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    Путешествие — это совсем не страшно, это всего лишь много-много маленьких шагов. Ты же можешь сделать один шаг, правда?

    Путешествие — это совсем не страшно, это всего лишь много-много маленьких шагов. Ты же можешь сделать один шаг, правда?

    — Эрин Хантер · книга
15. «

    Радостнее всего в любом путешествии было возвращаться домой.

    Радостнее всего в любом путешествии было возвращаться домой.

    — Ульяна Черкасова · книга
16. «

    В свои экспедиции он возил свою возлюбленную. Это была красивая девушка, тихая, скромная, милая в обращении; никогда ни одного дурного слова, и что за преданность!... В награду за это он очень ее мучил. Он вечно волочился за девицами, обходился с нею дурно, а то вдруг принимался ревновать. Раз он ударил ее ножом. И что же? Она только еще больше его полюбила. Женщины так уж созданы, в особенности андалуски. Эта гордилась своим шрамом на руке и показывала его как лучшее украшение на свете.

    В свои экспедиции он возил свою возлюбленную. Это была красивая девушка, тихая, скромная, милая в обращении; никогда ни одного дурного слова, и что за преданность!... В награду за это он очень ее мучил. Он вечно волочился за девицами, обходился с нею дурно, а то вдруг принимался ревновать. Раз он ударил ее ножом. И что же? Она только еще больше его полюбила. Женщины так уж созданы, в особенности андалуски. Эта гордилась своим шрамом на руке и показывала его как лучшее украшение на свете.

    — Проспер Мериме · книга
17. «

    Путешествие — это не всегда красиво. Это не всегда удобно. Иногда это больно, даже ломает ваше сердце. Но это нормально. Изменения путешествия должны изменить вас. Оно оставляет след в вашей памяти, в вашем сознании, в сердце и на вашем теле. Вы берете что-то с собой... Надеюсь, вы оставляете что-то хорошее позади.

    Путешествие — это не всегда красиво. Это не всегда удобно. Иногда это больно, даже ломает ваше сердце. Но это нормально. Изменения путешествия должны изменить вас. Оно оставляет след в вашей памяти, в вашем сознании, в сердце и на вашем теле. Вы берете что-то с собой... Надеюсь, вы оставляете что-то хорошее позади.

    — Энтони Бурден
18. «

    Они принадлежали к многочисленному классу американцев, которые каждое лето путешествуют по Европе и посмеиваются, чувствуя одновременно тоску и умиление над привычками, традициями и образом жизни других стран, потому что своих привычек, традиций и образа жизни их страна не выработала.

    Они принадлежали к многочисленному классу американцев, которые каждое лето путешествуют по Европе и посмеиваются, чувствуя одновременно тоску и умиление над привычками, традициями и образом жизни других стран, потому что своих привычек, традиций и образа жизни их страна не выработала.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
19. «

    Люди говорят, путешествия расширяют кругозор. Главным образом потому, что такие авторы, как я, утверждают это в своих книгах. Должна сказать, сама я в это не верю. По-моему, наоборот. Мне кажется, путешествия сужают кругозор. Человека слишком ослепляют чудеса этого мира. Чем больше я путешествую, тем яснее понимаю, что самое интересное — это люди. Не страны.

    Люди говорят, путешествия расширяют кругозор. Главным образом потому, что такие авторы, как я, утверждают это в своих книгах. Должна сказать, сама я в это не верю. По-моему, наоборот. Мне кажется, путешествия сужают кругозор. Человека слишком ослепляют чудеса этого мира. Чем больше я путешествую, тем яснее понимаю, что самое интересное — это люди. Не страны.

    — Селия Вестхолм · сериал
20. «

    Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе у меня воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начал останавливаться перед вывесками гробовщиков и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии; в особенности же всякий раз, как ипохондрия настолько овладевает мною, что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, упорно и старательно сбивать с прохожих шляпы, я понимаю, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет.

    Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе у меня воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начал останавливаться перед вывесками гробовщиков и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии; в особенности же всякий раз, как ипохондрия настолько овладевает мною, что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, упорно и старательно сбивать с прохожих шляпы, я понимаю, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет.

    — Герман Мелвилл · книга