49 цитат про «пытки», которые стоит перечитать

Собрали 49 цитат на тему «пытки» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Пытка довольно простая. В каждую руку — 15 гвоздей, по одному на каждую фалангу пальца.

   Пытка довольно простая. В каждую руку — 15 гвоздей, по одному на каждую фалангу пальца.

   — Сион · аниме
2. «

   Bizarre it’s, from start to end Placed side by side, anguish and torment and exquisite pain. Bizarre it’s, running through me. Bleeding fool, I’m your killer, You’re my victim, offered to me!

   Bizarre it’s, from start to end Placed side by side, anguish and torment and exquisite pain. Bizarre it’s, running through me. Bleeding fool, I’m your killer, You’re my victim, offered to me!
3. «

   Поздравляю! Вы выиграли экзекуцию. Сопротивление бесполезно, а вот кричать — разрешается.

   Поздравляю! Вы выиграли экзекуцию. Сопротивление бесполезно, а вот кричать — разрешается.

   — Привратник (Gatekepeer) · игра
4. «

   Раз за разом встает один и тот же вопрос: как власти удается превращать нормальных людей в заплечных дел мастеров, как может отец семейства возвращаться домой, целовать жену и детей после того, как целый день мучил и убивал других женщин и детей?

   Раз за разом встает один и тот же вопрос: как власти удается превращать нормальных людей в заплечных дел мастеров, как может отец семейства возвращаться домой, целовать жену и детей после того, как целый день мучил и убивал других женщин и детей?

   — Марк Леви · книга
5. «

   Что бы вы ни сделали, мои страданья будут меньше, чем те, которые претерпел Спаситель. Я приму любые страданья.

   Что бы вы ни сделали, мои страданья будут меньше, чем те, которые претерпел Спаситель. Я приму любые страданья.

   — Хвостова Екатерина Сергеевна
6. «

   Под пыткой во всем признаются даже мазохисты – из благодарности.

   Под пыткой во всем признаются даже мазохисты – из благодарности.

   — Станислав Ежи Лец · книга
7. «

   — Господа, — со страстью вмешался дознаватель, — смею напомнить, что под влиянием гуманистических идей правила дознания существенно смягчились. Мы же всё-таки не в средневековье живём! Во-первых, нельзя применять различные виды пыток в один день, а во-вторых, нельзя пытать человека дольше получаса. — Безобразие какое, — скорчил лицо общественный обвинитель. — В прежние времена пытали часами, и это шло следствию только на пользу. Никакие душегубы не могут сравниться с ведьмами по тяжести преступления, а посему христианская милость для них недопустима! Вина ведьм превосходит всякий грех! — Пытать людей часами — негуманно! Получаса вполне достаточно.

   — Господа, — со страстью вмешался дознаватель, — смею напомнить, что под влиянием гуманистических идей правила дознания существенно смягчились. Мы же всё-таки не в средневековье живём! Во-первых, нельзя применять различные виды пыток в один день, а во-вторых, нельзя пытать человека дольше получаса. — Безобразие какое, — скорчил лицо общественный обвинитель. — В прежние времена пытали часами, и это шло следствию только на пользу. Никакие душегубы не могут сравниться с ведьмами по тяжести преступления, а посему христианская милость для них недопустима! Вина ведьм превосходит всякий грех! — Пытать людей часами — негуманно! Получаса вполне достаточно.

   — Виктория Килеева · книга
8. «

   — Какая бы смерть меня ни ждала, — сказал Берен, — с тобой я не поменяюсь, потому что свой неотступный палач — ты сам, и пытке твоей длиться всю жизнь, а у вас она долгая.

   — Какая бы смерть меня ни ждала, — сказал Берен, — с тобой я не поменяюсь, потому что свой неотступный палач — ты сам, и пытке твоей длиться всю жизнь, а у вас она долгая.

   — Ольга Брилёва · книга
9. «

   Одна вещь на свете возбуждает животных сильнее, чем наслаждение. И это боль. Под пыткой ты как бы во власти одуревающих трав. Все, о чем ты слышал и читал, оживает в памяти, и ты будто переносишься душой — если не в рай, то в ад. Под пыткой ты скажешь не только все, чего хочет следователь, но еще и все, что, по-твоему, могло бы доставить ему удовольствие.

   Одна вещь на свете возбуждает животных сильнее, чем наслаждение. И это боль. Под пыткой ты как бы во власти одуревающих трав. Все, о чем ты слышал и читал, оживает в памяти, и ты будто переносишься душой — если не в рай, то в ад. Под пыткой ты скажешь не только все, чего хочет следователь, но еще и все, что, по-твоему, могло бы доставить ему удовольствие.

   — Умберто Эко · книга
10. «

    Нет, никого не спасают мантры, когда тихо тлеют собственные пятки.

    Нет, никого не спасают мантры, когда тихо тлеют собственные пятки.

    — Дина Рубина · книга
11. «

    Смерть — пытка лишь для тех, кто верит, что она всему конец.

    Смерть — пытка лишь для тех, кто верит, что она всему конец.

    — Мердок Фойл · сериал
12. «

    – Рокэ, хотите воды? – закатные твари, он не должен называть Ворона по имени. Здесь не должен! – Герцог Эпинэ, – поморщился Алва, – не припомню, чтоб мы пили на брудершафт. – Прошу прощенья, – с благодарностью извинился Робер, – так вам налить? Я, по крайней мере, хочу пить. – Тогда попросите полковника, – посоветовал Ворон. – Эта вода солёная, она тут для красоты. Пресной сегодня ещё не приносили. – Хорошо, – Робер понял, что задыхается, – сейчас попрошу. Морен с удивлением уставился на Первого маршала Талигойи, с бергерской методичностью расставлявшего на столе кувшин и кубки. – Господин комендант, – вот так и делают глупости, бесполезные, ненужные, гробящие себя и других, – потрудитесь разлить воду. – Монсеньор, – вздёрнул подбородок Морен, – я прошу объяснений. – Вот они, – Робер вытащил пистолет, положил на край стола. Ненависть была холодной и тяжёлой, как промёрзший валун. – Наливайте. До краёв! Морен вздрогнул, но кувшин наклонил. Полилась вода. Блестящая струя, издевательски булькая, наполняла один за другим роскошные, впору королю, кубки. Алатский хрусталь, темнота, жара, соль... Руки Морена дрожали. И хорошо. Очень хорошо, просто превосходно!

    – Рокэ, хотите воды? – закатные твари, он не должен называть Ворона по имени. Здесь не должен! – Герцог Эпинэ, – поморщился Алва, – не припомню, чтоб мы пили на брудершафт. – Прошу прощенья, – с благодарностью извинился Робер, – так вам налить? Я, по крайней мере, хочу пить. – Тогда попросите полковника, – посоветовал Ворон. – Эта вода солёная, она тут для красоты. Пресной сегодня ещё не приносили. – Хорошо, – Робер понял, что задыхается, – сейчас попрошу. Морен с удивлением уставился на Первого маршала Талигойи, с бергерской методичностью расставлявшего на столе кувшин и кубки. – Господин комендант, – вот так и делают глупости, бесполезные, ненужные, гробящие себя и других, – потрудитесь разлить воду. – Монсеньор, – вздёрнул подбородок Морен, – я прошу объяснений. – Вот они, – Робер вытащил пистолет, положил на край стола. Ненависть была холодной и тяжёлой, как промёрзший валун. – Наливайте. До краёв! Морен вздрогнул, но кувшин наклонил. Полилась вода. Блестящая струя, издевательски булькая, наполняла один за другим роскошные, впору королю, кубки. Алатский хрусталь, темнота, жара, соль... Руки Морена дрожали. И хорошо. Очень хорошо, просто превосходно!

    — Вера Камша · книга
13. «

    Но люди глупы, пытки не действуют. Под пыткой человек скажет что угодно, лишь бы остановить боль.

    Но люди глупы, пытки не действуют. Под пыткой человек скажет что угодно, лишь бы остановить боль.

    — Хани Салами · фильм
14. «

    — Пожалуйста, давайте уже пытать их? — Ну...давайте!

    — Пожалуйста, давайте уже пытать их? — Ну...давайте!

    — Освальд Кобблпот (Пингвин) Виктор Зас · сериал
15. «

    Now it’s over, you’re the lucky one Chosen over any other one, we Shall begin, the pain contorts your face. Now I want to hear you screaming, oh!

    Now it’s over, you’re the lucky one Chosen over any other one, we Shall begin, the pain contorts your face. Now I want to hear you screaming, oh!
16. «

    Ты говоришь по-американски? Признаюсь, я не всегда следую заветам Господа нашего. Но знаешь, у него есть пара отличных идей. «Око за око». Слышал об этом когда-нибудь? Если ты отберёшь что-нибудь у меня, я имею право отобрать что-нибудь у тебя. Ты забрал наше лекарство. Так что, если ты не против, я заберу твой палец. Око за око. Нельзя красть наш Нектар. Это на память.

    Ты говоришь по-американски? Признаюсь, я не всегда следую заветам Господа нашего. Но знаешь, у него есть пара отличных идей. «Око за око». Слышал об этом когда-нибудь? Если ты отберёшь что-нибудь у меня, я имею право отобрать что-нибудь у тебя. Ты забрал наше лекарство. Так что, если ты не против, я заберу твой палец. Око за око. Нельзя красть наш Нектар. Это на память.

    — Морган Дюваль · игра
17. «

    Если вы хотите от кого-нибудь избавиться, не обязательно так мучить беднягу. Лучше колесуйте или сожгите его. А женить несчастного на мне — это слишком жестоко.

    Если вы хотите от кого-нибудь избавиться, не обязательно так мучить беднягу. Лучше колесуйте или сожгите его. А женить несчастного на мне — это слишком жестоко.

    — Галина Гончарова · книга
18. «

    — Здесь, в Боа, вообще черти что творится. Этнические чисстки, кожу с людей сдирают. — Ужас! — Ничего, справимся. Выше голову, парни! Уже пора.

    — Здесь, в Боа, вообще черти что творится. Этнические чисстки, кожу с людей сдирают. — Ужас! — Ничего, справимся. Выше голову, парни! Уже пора.

    — Фрэнсис Пеши · игра
19. «

    — Приземлённая ты субстанция. Как ты стал пиратом — не понимаю. Сидеть бы тебе на тихой планете, разводить склиссов. — Я бы рад. Но ты же знаешь, я люблю помучить, потерзать, поиздеваться… Вот тебя бы я помучил!

    — Приземлённая ты субстанция. Как ты стал пиратом — не понимаю. Сидеть бы тебе на тихой планете, разводить склиссов. — Я бы рад. Но ты же знаешь, я люблю помучить, потерзать, поиздеваться… Вот тебя бы я помучил!

    — Крыс · сериал
20. «

    Когда тиран Дионисий, правитель Сиракуз, пытал Зенона Элейского, чтобы он выдал сообщников, тот сказал: — Будь у меня сообщники, ты бы уже не был тираном.

    Когда тиран Дионисий, правитель Сиракуз, пытал Зенона Элейского, чтобы он выдал сообщников, тот сказал: — Будь у меня сообщники, ты бы уже не был тираном.

    — Зенон Элейский