259 цитат на тему «рабство»

Собрали 259 цитат на тему «рабство» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Воин себя не жалеет. Себя жалеет раб.

   Воин себя не жалеет. Себя жалеет раб.

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   Молчание, если оно только не происходит из особенной, даже иногда весьма похвальной при настоящей организации общества осторожности или боязни, чтоб речь не была перетолкована во вред говорящему людьми официально неблагонамеренными (см. слово Шпион), в большей части случаев бывает прямым следствием и указанием неполноты умственного развития <...> Смешон поэтому в глазах всякого истинно мыслящего человека укор в бесталантливости там, где была бы жалкая посредственность законодательницей и где самая талантливость являлась бы чем-то враждебным духу тамошних общественных учреждений!... Не странно ли там искать ума, усовершенствований и изобретений, где всякое обнаружение разумности, всякое нововведение было бы чем-то противузаконным, безнравственным… где однообразие, монотонность, безмыслие и бессмыслие — закон общественной жизни… как это и есть в Турции или Китае!... …Для общества, не привыкшего к рассудительности и разумности, слова мудреца будут словесами безумия!... Невольник никогда не может быть красноречивым. …Как война родит великих полководцев, так время народных волнений производит великих ораторов. Разительные примеры представляет в этом отношении Франция.

   Молчание, если оно только не происходит из особенной, даже иногда весьма похвальной при настоящей организации общества осторожности или боязни, чтоб речь не была перетолкована во вред говорящему людьми официально неблагонамеренными (см. слово Шпион), в большей части случаев бывает прямым следствием и указанием неполноты умственного развития <...> Смешон поэтому в глазах всякого истинно мыслящего человека укор в бесталантливости там, где была бы жалкая посредственность законодательницей и где самая талантливость являлась бы чем-то враждебным духу тамошних общественных учреждений!... Не странно ли там искать ума, усовершенствований и изобретений, где всякое обнаружение разумности, всякое нововведение было бы чем-то противузаконным, безнравственным… где однообразие, монотонность, безмыслие и бессмыслие — закон общественной жизни… как это и есть в Турции или Китае!... …Для общества, не привыкшего к рассудительности и разумности, слова мудреца будут словесами безумия!... Невольник никогда не может быть красноречивым. …Как война родит великих полководцев, так время народных волнений производит великих ораторов. Разительные примеры представляет в этом отношении Франция.

   — Лев Михайлович Кокин · книга
3. «

   Раб мечтает не о своей свободе, а о своих рабах.

   Раб мечтает не о своей свободе, а о своих рабах.

   — Марк Туллий Цицерон
4. «

   Власть над собой — самая высшая власть, порабощенность своими страстями — самое страшное рабство.

   Власть над собой — самая высшая власть, порабощенность своими страстями — самое страшное рабство.

   — Луций Анней Сенека · книга
5. «

   Мы похоти своей — невольные холопы.

   Мы похоти своей — невольные холопы.
6. «

   По правде говоря, проституция — еще одна форма рабства. В основе которого несчастье, нужда, зависимость от алкоголя или наркотиков. Зависимость женщины от мужчины.

   По правде говоря, проституция — еще одна форма рабства. В основе которого несчастье, нужда, зависимость от алкоголя или наркотиков. Зависимость женщины от мужчины.

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   Просто диву даёшься, как духовно и физически свободным детям постепенно силой навязывают преднамеренно фальшивые представления, которые, день за днём, капля по капле, превращают свободно рождённых детей во взрослых рабов…

   Просто диву даёшься, как духовно и физически свободным детям постепенно силой навязывают преднамеренно фальшивые представления, которые, день за днём, капля по капле, превращают свободно рождённых детей во взрослых рабов…

   — Николай Викторович Левашов · книга
8. «

   Между негром и индейцем такая же огромная разница как между собакой и койотом. Собаку можно забить до смерти и она всё равно будет лизать вам сапоги, а вот если койота лишить свободы, это как лишить его воздуха. Из индейца никогда не получится раб. Никто никогда не смог заставить его размножаться в неволе, они не едят, они не разговаривают, они не спят, они даже любовью не занимаются.

   Между негром и индейцем такая же огромная разница как между собакой и койотом. Собаку можно забить до смерти и она всё равно будет лизать вам сапоги, а вот если койота лишить свободы, это как лишить его воздуха. Из индейца никогда не получится раб. Никто никогда не смог заставить его размножаться в неволе, они не едят, они не разговаривают, они не спят, они даже любовью не занимаются.

   — Прощай, дядя Том (Addio zio Tom) · фильм
9. «

   Если она ошибается, тогда они умерли зря. У тех рабов могла быть долгая и счастливая жизнь, полная подстрижкой газонов моих предков...

   Если она ошибается, тогда они умерли зря. У тех рабов могла быть долгая и счастливая жизнь, полная подстрижкой газонов моих предков...

   — Доктор Грегори Хаус · сериал
10. «

    Молодец, детка! Я считаю, что ты заслуживаешь самой почетной награды! Отныне я причисляю тебя к самым полезным рабам!

    Молодец, детка! Я считаю, что ты заслуживаешь самой почетной награды! Отныне я причисляю тебя к самым полезным рабам!

    — Аргента(Argenta) · игра
11. «

    Чтобы стать рабом вещей, надо прежде стать их владельцем.

    Чтобы стать рабом вещей, надо прежде стать их владельцем.

    — Жан Пол Гетти
12. «

    Тот, что был с лопатой, длинно и монотонно излагал основы политического устройства прекрасной страны, гражданином коей он являлся. Устройство было необычайно демократичным, ни о каком принуждении граждан не могло быть и речи (он несколько раз с особым ударением это подчеркнул), все были богаты и свободны от забот, и даже самый последний землепашец имел не менее трёх рабов.

    Тот, что был с лопатой, длинно и монотонно излагал основы политического устройства прекрасной страны, гражданином коей он являлся. Устройство было необычайно демократичным, ни о каком принуждении граждан не могло быть и речи (он несколько раз с особым ударением это подчеркнул), все были богаты и свободны от забот, и даже самый последний землепашец имел не менее трёх рабов.

    — Борис Стругацкий · книга
13. «

    Мы не выбираем пол, когда рождаемся. Но в любом случае, мы должны гордиться этим. Мы не можем позволить себе стать рабами обстоятельств.

    Мы не выбираем пол, когда рождаемся. Но в любом случае, мы должны гордиться этим. Мы не можем позволить себе стать рабами обстоятельств.
14. «

    Кажется, О. Генри сформулировал: если тебя окружает роскошь, не важно, кому она принадлежит. Эта мысль ложна. Кому что принадлежит – это и есть самое главное. Особенно если дело касается роскоши. Она – развращает. И делает людей ее безвольными рабами. А если эта роскошь принадлежит не им... их рабство становится абсолютным.

    Кажется, О. Генри сформулировал: если тебя окружает роскошь, не важно, кому она принадлежит. Эта мысль ложна. Кому что принадлежит – это и есть самое главное. Особенно если дело касается роскоши. Она – развращает. И делает людей ее безвольными рабами. А если эта роскошь принадлежит не им... их рабство становится абсолютным.

    — Петр Катериничев · книга
15. «

    Грустно улыбнувшись, он прикоснулся другой своей рукой к ее щеке. — Если бы не Юлия, я дал бы тебе свободу. Хадасса нежно сжала его руку. — Я свободна, мой господин, — прошептала она. — И ты тоже можешь стать свободным. — Она медленно встала и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

    Грустно улыбнувшись, он прикоснулся другой своей рукой к ее щеке. — Если бы не Юлия, я дал бы тебе свободу. Хадасса нежно сжала его руку. — Я свободна, мой господин, — прошептала она. — И ты тоже можешь стать свободным. — Она медленно встала и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

    — Франсин Риверс · книга
16. «

    Они верили, главное, что он раб. Рабством же извиняли падение его, но раба не могли ведь любить, раб все-таки был отвратителен. Пушкин первый объявил, что русский человек не раб и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов (в целом, конечно, в общем, не в частных исключениях) — вот тезис Пушкина. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом (хотя и состоит в рабстве), — черта, свидетельствующая в Пушкине о глубокой непосредственной любви к народу. Он признал и высокое чувство собственного достоинства в народе нашем (опять-таки в целом, мимо всегдашних и неотразимых исключений), он предвидел то спокойное достоинство, с которым народ наш примет и освобождение свое от крепостного состояния, — чего не понимали, например, замечательнейшие образованные русские европейцы уже гораздо позднее Пушкина и ожидали совсем другого от народа нашего. О, они любили народ искренно и горячо, но по-своему, то есть по-европейски. Они кричали о зверином состоянии народа, о зверином положении его в крепостном рабстве, но и верили всем сердцем своим, что народ наш действительно зверь. И вдруг этот народ очутился свободным с таким мужественным достоинством, без малейшего позыва на оскорбление бывших владетелей своих: «Ты сам по себе, а я сам по себе, если хочешь, иди ко мне, за твое хорошее всегда тебе от меня честь».

    Они верили, главное, что он раб. Рабством же извиняли падение его, но раба не могли ведь любить, раб все-таки был отвратителен. Пушкин первый объявил, что русский человек не раб и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов (в целом, конечно, в общем, не в частных исключениях) — вот тезис Пушкина. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом (хотя и состоит в рабстве), — черта, свидетельствующая в Пушкине о глубокой непосредственной любви к народу. Он признал и высокое чувство собственного достоинства в народе нашем (опять-таки в целом, мимо всегдашних и неотразимых исключений), он предвидел то спокойное достоинство, с которым народ наш примет и освобождение свое от крепостного состояния, — чего не понимали, например, замечательнейшие образованные русские европейцы уже гораздо позднее Пушкина и ожидали совсем другого от народа нашего. О, они любили народ искренно и горячо, но по-своему, то есть по-европейски. Они кричали о зверином состоянии народа, о зверином положении его в крепостном рабстве, но и верили всем сердцем своим, что народ наш действительно зверь. И вдруг этот народ очутился свободным с таким мужественным достоинством, без малейшего позыва на оскорбление бывших владетелей своих: «Ты сам по себе, а я сам по себе, если хочешь, иди ко мне, за твое хорошее всегда тебе от меня честь».

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Так значит, все знания, которые ему давали ученые с солидными дипломами и внушительными титулами, давали, словно бесценные сокровища, были всего лишь тюрьмой. Он униженно благодарил каждый раз, когда ему чуть-чуть удлиняли поводок, который так и оставался поводком. Мы можем жить без поводка.

    Так значит, все знания, которые ему давали ученые с солидными дипломами и внушительными титулами, давали, словно бесценные сокровища, были всего лишь тюрьмой. Он униженно благодарил каждый раз, когда ему чуть-чуть удлиняли поводок, который так и оставался поводком. Мы можем жить без поводка.

    — Бернар Вербер · книга
18. «

    Если рабы будут ждать свободы до тех пор, пока они не поумнеют, ждать придется долго.

    Если рабы будут ждать свободы до тех пор, пока они не поумнеют, ждать придется долго.

    — Томас Бабингтон Маколей
19. «

    За что драться невольнику, если не манит свобода?

    За что драться невольнику, если не манит свобода?

    — Мария Семенова · книга
20. «

    Тот, кто не боится смотреть смерти в лицо, не может быть рабом. Тот, кто боится, не может быть воином.

    Тот, кто не боится смотреть смерти в лицо, не может быть рабом. Тот, кто боится, не может быть воином.

    — Ольга Брилёва · книга