532 цитаты про «расставание» для вдохновения

532 цитаты про «расставание»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне… Закончатся дела, поездки, встречи… Замрёт душа, как бабочка в огне – И ничего от грусти не излечит…

   Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне… Закончатся дела, поездки, встречи… Замрёт душа, как бабочка в огне – И ничего от грусти не излечит…
2. «

   осень опять надевается с рукавов, электризует волосы — ворот узок. мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров и бережёшься слишком больших нагрузок. мир кладёт тебе в книги душистых слов, а в динамики — новых музык.

   осень опять надевается с рукавов, электризует волосы — ворот узок. мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров и бережёшься слишком больших нагрузок. мир кладёт тебе в книги душистых слов, а в динамики — новых музык.

   — Вера Полозкова
3. «

   Не провожай. Я не люблю прощаний. Прощанье – это варварский обычай. Ни слез я не хочу, ни обещаний- Не нужно соблюдения приличий.

   Не провожай. Я не люблю прощаний. Прощанье – это варварский обычай. Ни слез я не хочу, ни обещаний- Не нужно соблюдения приличий.
4. «

   Именно слабый должен суметь стать сильным и уйти, когда сильный слишком слаб для того, чтобы суметь причинить боль слабому.

   Именно слабый должен суметь стать сильным и уйти, когда сильный слишком слаб для того, чтобы суметь причинить боль слабому.

   — Милан Кундера · книга
5. «

   ... Однако это случилось, и его жизнь стала пуста. Как бывает пустым небо. Как вечность. Как крик.

   ... Однако это случилось, и его жизнь стала пуста. Как бывает пустым небо. Как вечность. Как крик.

   — Василий Дмитрук · книга
6. «

   Была без радости любовь, разлука будет без печали...

   Была без радости любовь, разлука будет без печали...

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
7. «

   — Тебе разве не страшно оставаться снова одной? — Гораздо страшнее оставаться cнова не с тем.

   — Тебе разве не страшно оставаться снова одной? — Гораздо страшнее оставаться cнова не с тем.
8. «

   Конец! Всё было только сном. Нет света в будущем моём. Где счастье, где очарованье? Дрожу под ветром злой зимы, Рассвет мой скрыт за тучей тьмы, Ушли любовь, недежд сиянье... О, если б и воспоминанье!

   Конец! Всё было только сном. Нет света в будущем моём. Где счастье, где очарованье? Дрожу под ветром злой зимы, Рассвет мой скрыт за тучей тьмы, Ушли любовь, недежд сиянье... О, если б и воспоминанье!

   — Джордж Гордон Байрон
9. «

   Всегда грустно расставаться с теми, с кем только что познакомился. С отсутствием старых друзей можно легко примириться. Но даже недолгая разлука с теми, кого только что узнал, почти невыносима.

   Всегда грустно расставаться с теми, с кем только что познакомился. С отсутствием старых друзей можно легко примириться. Но даже недолгая разлука с теми, кого только что узнал, почти невыносима.

   — Оскар Уайльд · книга
10. «

    — Расставшись с Дженнис, ты вообще ничего не хочешь. — Неправда. Я хочу целыми днями ходить в халате и грызть чипсы. И еще я хочу пить по утрам. И не говори, что у меня нет целей в жизни!

    — Расставшись с Дженнис, ты вообще ничего не хочешь. — Неправда. Я хочу целыми днями ходить в халате и грызть чипсы. И еще я хочу пить по утрам. И не говори, что у меня нет целей в жизни!

    — Джоуи «Джо» Триббиани · сериал
11. «

    Встречаются, чтоб расставаться, Влюбляются, чтоб разлюбить. Мне хочется расхохотаться И разрыдаться, и не жить! Клянутся, чтоб нарушить клятвы, Мечтают, чтоб клянуть мечты... О, горе тем, кому понятны Все наслаждения тщеты. В деревне хочется столицы... В столице хочется души... И всюду человечьи лица Бесчеловеческой души... Как часто красота уродна И есть в уродстве красота... Как часто низость благородна И злы невинные уста. Так как же не расхохотаться, Не разрыдаться, как же жить, Когда возможно расставаться, Когда возможно разлюбить?

    Встречаются, чтоб расставаться, Влюбляются, чтоб разлюбить. Мне хочется расхохотаться И разрыдаться, и не жить! Клянутся, чтоб нарушить клятвы, Мечтают, чтоб клянуть мечты... О, горе тем, кому понятны Все наслаждения тщеты. В деревне хочется столицы... В столице хочется души... И всюду человечьи лица Бесчеловеческой души... Как часто красота уродна И есть в уродстве красота... Как часто низость благородна И злы невинные уста. Так как же не расхохотаться, Не разрыдаться, как же жить, Когда возможно расставаться, Когда возможно разлюбить?

    — Игорь Северянин
12. «

    — Надеюсь, я не очень тебя обидела, когда порвала с тобой. — А кто сказал, что это конец?

    — Надеюсь, я не очень тебя обидела, когда порвала с тобой. — А кто сказал, что это конец?

    — Кэппи (Cappie) · сериал
13. «

    Снова научиться сдерживать внезапно забившееся сердце, когда на улице за поворотом померещится знакомый силуэт. Не опускать глаза, когда на скамейке перед тобой целуется парочка. И больше никогда, никогда не ждать, когда зазвонит телефон.

    Снова научиться сдерживать внезапно забившееся сердце, когда на улице за поворотом померещится знакомый силуэт. Не опускать глаза, когда на скамейке перед тобой целуется парочка. И больше никогда, никогда не ждать, когда зазвонит телефон.

    — Марк Леви · книга
14. «

    Никто ничего не отнял! Мне сладостно, что мы врозь. Целую Вас — через сотни Разъединяющих верст.

    Никто ничего не отнял! Мне сладостно, что мы врозь. Целую Вас — через сотни Разъединяющих верст.

    — Марина Цветаева
15. «

    Он вернул мне меня...

    Он вернул мне меня...

    — Василий Дмитрук · книга
16. «

    Я почти научилась не думать о тебе. Порою все-таки тянет позвонить, сказать об этой моей победе. Чтобы ты не обольщался относительно своей исключительности. Чтобы не думал, что я уехала в другую страну, потому что боялась жить там, где легко встретить тебя. Я бы сказала тебе это, нажала «отбой» – и разом выдохнула бы из себя то странное время, когда ты заслонял собой весь мир.

    Я почти научилась не думать о тебе. Порою все-таки тянет позвонить, сказать об этой моей победе. Чтобы ты не обольщался относительно своей исключительности. Чтобы не думал, что я уехала в другую страну, потому что боялась жить там, где легко встретить тебя. Я бы сказала тебе это, нажала «отбой» – и разом выдохнула бы из себя то странное время, когда ты заслонял собой весь мир.

    — Эльчин Сафарли · книга
17. «

    Пустота. Не осталось ничего. Просто друзья. Лишь только воспоминания.

    Пустота. Не осталось ничего. Просто друзья. Лишь только воспоминания.
18. «

    Когда она ушла, я долго искал её. Знал, конечно, что оглядываться, перебирать толпу бессмысленно, её нет в этом городе, <…> но всё равно глаза сами искали ту, которая вдруг растворилась в небытии, а я остался помнить и быть.

    Когда она ушла, я долго искал её. Знал, конечно, что оглядываться, перебирать толпу бессмысленно, её нет в этом городе, <…> но всё равно глаза сами искали ту, которая вдруг растворилась в небытии, а я остался помнить и быть.

    — Эльчин Сафарли · книга
19. «

    Без расставаний Нет продолжений.

    Без расставаний Нет продолжений.
20. «

    Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

    Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

    — Виссарион Григорьевич Белинский