15 фраз, которые всё говорят о «репрессии»

Собрали 15 цитат на тему «репрессии» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Рассматривать коммунизм и советскую историю только с точки зрения репрессий — это все равно что судить о христианстве по инквизиции. Да, инквизиция была, но не она суть христианства. Точно так же репрессии — не суть коммунизма и советской власти. Это были печальные последствия извращения истории. А нам надо смотреть в суть.

   Рассматривать коммунизм и советскую историю только с точки зрения репрессий — это все равно что судить о христианстве по инквизиции. Да, инквизиция была, но не она суть христианства. Точно так же репрессии — не суть коммунизма и советской власти. Это были печальные последствия извращения истории. А нам надо смотреть в суть.

   — Яков Кедми
2. «

   Среди бела дня Мне могилу выроют. А потом меня Реабилитируют.

   Среди бела дня Мне могилу выроют. А потом меня Реабилитируют.

   — Александр Аронов
3. «

   Уводили тебя на рассвете, За тобой, как на выносе, шла, В темной горнице плакали дети, У божницы свеча оплыла. На губах твоих холод иконки. Смертный пот на челе не забыть. Буду я, как стрелецкие женки, Под кремлевскими башнями выть.

   Уводили тебя на рассвете, За тобой, как на выносе, шла, В темной горнице плакали дети, У божницы свеча оплыла. На губах твоих холод иконки. Смертный пот на челе не забыть. Буду я, как стрелецкие женки, Под кремлевскими башнями выть.

   — Анна Андреевна Ахматова
4. «

   Тихо льется тихий Дон, Желтый месяц входит в дом. Входит в шапке набекрень, Видит желтый месяц тень.

   Тихо льется тихий Дон, Желтый месяц входит в дом. Входит в шапке набекрень, Видит желтый месяц тень.

   — Анна Андреевна Ахматова
5. «

   … Дети в школах пишут сочинения: о несчастной, трагической, загубленной, ещё какой-то жизни Анны Карениной. Но разве Анна была несчастна? Она избрала страсть — и заплатила за страсть, это счастье! Она была свободный гордый человек! А вот если в дом, где вы родились и живёте отроду, входят в мирное время шинели и картузы — и приказывают всей семье в двадцать четыре часа покинуть этот дом и этот город только с тем, что могут унести ваши слабые руки?…

   … Дети в школах пишут сочинения: о несчастной, трагической, загубленной, ещё какой-то жизни Анны Карениной. Но разве Анна была несчастна? Она избрала страсть — и заплатила за страсть, это счастье! Она была свободный гордый человек! А вот если в дом, где вы родились и живёте отроду, входят в мирное время шинели и картузы — и приказывают всей семье в двадцать четыре часа покинуть этот дом и этот город только с тем, что могут унести ваши слабые руки?…

   — Александр Солженицын · книга
6. «

   Вообще, поймите и передайте там, кому надо выше, что вы сильны лишь постольку, поскольку отбираете у людей не всё. Но человек, у которого вы отобрали всё – уже не подвластен вам, он снова свободен.

   Вообще, поймите и передайте там, кому надо выше, что вы сильны лишь постольку, поскольку отбираете у людей не всё. Но человек, у которого вы отобрали всё – уже не подвластен вам, он снова свободен.

   — Александр Солженицын · книга
7. «

   Пламя в душе, бунтарский дух, жажду свободы Не угнетить так репрессивно настроенным лодырям. Много воды утечёт до радостного исхода. Вольный простор смогут увидеть лишь те, кто не продан.

   Пламя в душе, бунтарский дух, жажду свободы Не угнетить так репрессивно настроенным лодырям. Много воды утечёт до радостного исхода. Вольный простор смогут увидеть лишь те, кто не продан.
8. «

   — А разве это хорошо — писать доносы? — Она опять сузила глаза. <...> — Да ведь пишут. Вера Корнильевна, как пишут! И получается. Римляне говорили: testis unus — testis nullus, один свидетель — никакой не свидетель. А в двадцатом веке и один — лишний стал, и одного-то не надо.

   — А разве это хорошо — писать доносы? — Она опять сузила глаза. <...> — Да ведь пишут. Вера Корнильевна, как пишут! И получается. Римляне говорили: testis unus — testis nullus, один свидетель — никакой не свидетель. А в двадцатом веке и один — лишний стал, и одного-то не надо.

   — Александр Солженицын · книга
9. «

   Подымались как к обедне ранней, По столице одичалой шли, Там встречались, мертвых бездыханней, Солнце ниже и Нева туманней, А надежда все поет вдали.

   Подымались как к обедне ранней, По столице одичалой шли, Там встречались, мертвых бездыханней, Солнце ниже и Нева туманней, А надежда все поет вдали.

   — Анна Андреевна Ахматова
10. «

    И упало каменное слово На мою еще живую грудь. Ничего, ведь я была готова, Справлюсь с этим как-нибудь.

    И упало каменное слово На мою еще живую грудь. Ничего, ведь я была готова, Справлюсь с этим как-нибудь.

    — Анна Андреевна Ахматова
11. «

    Репрессии, сэр, входят в привычку. Мне говорят, это как заняться любовью — во второй раз всегда проще.

    Репрессии, сэр, входят в привычку. Мне говорят, это как заняться любовью — во второй раз всегда проще.

    — Ли Куан Ю
12. «

    Когда Солженицына спросили, почему он сделал главным героем повести «Один день Ивана Денисовича» человека из самых низов, ведь главный удар сталинских репрессий пришелся по интеллигенции, Александр Исаевич ответил: «Во-первых, это неправда, что он пришелся только по ней — в лагере я видел множество и простых людей тоже, а во-вторых, интеллигенция как-нибудь сама о себе напишет, а о малограмотном Иване Денисовиче могут и забыть». Этот его ответ в то время я очень уважал.

    Когда Солженицына спросили, почему он сделал главным героем повести «Один день Ивана Денисовича» человека из самых низов, ведь главный удар сталинских репрессий пришелся по интеллигенции, Александр Исаевич ответил: «Во-первых, это неправда, что он пришелся только по ней — в лагере я видел множество и простых людей тоже, а во-вторых, интеллигенция как-нибудь сама о себе напишет, а о малограмотном Иване Денисовиче могут и забыть». Этот его ответ в то время я очень уважал.

    — Владимир Меньшов
13. «

    0000890. Власть протестует реакцией и приучает народ к молчанию, перерастающему в недоверие.

    0000890. Власть протестует реакцией и приучает народ к молчанию, перерастающему в недоверие.
14. «

    Показать бы тебе, насмешнице И любимице всех друзей, Царскосельской веселой грешнице, Что случится с жизнью твоей - Как трехсотая, с передачею, Под Крестами будешь стоять И своею слезою горячею Новогодний лед прожигать. Там тюремный тополь качается, И ни звука — а сколько там Неповинных жизней кончается...

    Показать бы тебе, насмешнице И любимице всех друзей, Царскосельской веселой грешнице, Что случится с жизнью твоей - Как трехсотая, с передачею, Под Крестами будешь стоять И своею слезою горячею Новогодний лед прожигать. Там тюремный тополь качается, И ни звука — а сколько там Неповинных жизней кончается...

    — Анна Андреевна Ахматова
15. «

    «А дисциплина — Это причина», Сказал мужчина, Выйдя к стене.

    «А дисциплина — Это причина», Сказал мужчина, Выйдя к стене.